Сергей Котов – Эпоха перемен (страница 3)

– Зарубежной военной информации, – ответил я.

– О-о-о, спецура! – улыбнулся он. – Как звать?

– Саня, – ответил я, протягивая руку.

– Пашка, – представился он. – Ты сам-то дальше куда? В каком районе живёшь?

– В области, – ответил я. – В Егорьевске.

– Да ла-а-адно! – улыбнулся Пашка, демонстрируя крепкие белые зубы. – Вот так совпадение! Ну чего – значит, дальше вместе поедем!

Водила, как и обещал, тормознул нас возле платформы «Чкаловская». С электричкой мы разминулись буквально минуты на три. А следующую жать пришлось ещё час.

Парни сбегали за пивом. Я же пить не стал. Не только потому, что у меня вообще не было денег. Просто, дожив до своих лет, я на собственном примере усвоил, что здоровье – это ценный ресурс, который глупо разбазаривать по мелочам.

Многие закурили. И я вдруг почувствовал, что меня тоже неудержимо тянет затянуться. Так сильно, что аж голова кружится.

Я поднёс ко рту указательный и безымянный пальцы правой руки. Понюхал. Так и есть: насквозь пропитались вонью дешевых сигарет. Даже странно, что у меня в карманах не оказалось начатой пачки… напрягая память, я вспомнил, что сигареты у меня в тот день закончились. С утра курил больше, чем обычно, волновался.

Да, в юности я был активным курильщиком. Лет с четырнадцати. К моменту поступления в университет я выкуривал уже по пачке в день. Конечно, это сказывалось на дыхалке – кроссы и полоса препятствий мне давались совсем не просто, но как-то вытягивал.

Курить я бросил только после Второй Чеченской, когда попал в кардиореанимацию со сбоем ритма. После этого резко улучшил свои спортивные результаты и набрал массу. Нет, не жировую – мышечную.

– Не куришь? – поинтересовался Пашка.

– Нет… – ответил я, и тут же добавил: – бросаю.

– Это правильно, – кивнул он, – мне батя запрещает. Говорит, что, если увидит – финансирование отрежет. Такие дела. И он прав, в принципе. Привычки – это слабость.

– Пожалуй… – согласился я.

– Пиво не будешь? – тут же предложил Пашка. – Угощаю.

– Да тоже, наверное, лишнее, – я пожал плечами. – Ехать-то ещё долго.

Он взглянул на часы. «Касио», настоящие, со стрелками.

– Нам бы ещё на егорьевскую электричку не опоздать… – вздохнул он.

– Это точно, – кивнул я, изобразив беспокойство.

Егорьевск находится в промежутке между двумя железнодорожными ветками, поэтому электрички до города ходят сравнительно редко. И если уж опоздал – пиши пропало, дальше только на дорогом автобусе, куда нельзя было по военнику.

Я помнил, что в тот вечер на прямую электричку мы опоздали, поэтому заранее был готов к такому развитию событий.

Наконец, подошёл поезд. Народу было немного: обычно по пятницам люди едут в сторону области, а не наоборот.

Мы завалились толпой в обшарпанный вагон. Пацаны вели себя отвязано: шумели, курили прямо в вагоне, ржали как кони. Мы же с Пашкой сели в середине, подальше от сигаретного дыма, который вытягивался в открытые форточки.

Я вдруг подумал, какой был шанс на то, что тогда, на дороге, встречу парня из учебки, родители которого живут в том же городе? Насколько я помнил по военкомату, нас со всего Егорьевска подавалось пять человек. Скорее всего, поступили только мы двое.

Может, это был знак судьбы, которому я просто не придал значения по молодости и неопытности? А сколько ещё было таких знаков, если хорошенько вдуматься?..

– О чём думаешь? – спросил Пашка.

– Да так… – ответил я, вздохнув, – о судьбе.

– Тоже поступать не хотел, да? Батя запихнул?

– Да нет, – ответил я. – Как раз хотел. Даже очень. Просто не думал, что получится.

– Ясно… твои, кстати, чего не приехали?

– Отец приболел, – ответил я.

– А-а-а, – Пашка кивнул головой. – понятно…

– А твои? Дела? – спросил я.

– Нет, я батю попросил не приезжать. Не хочу перед парнями тачки светить. Тут народ такой, ушлый, особенно среди офицеров. Лучше казаться попроще, больше возможностей будет.

Он подмигнул мне.

– Наверно, это правильно… – согласился я, вспоминая разговор с Тупиковым.

На Ярославском вокзале было грязно. Из хреновых колонок над ларьками хрипела Буланова с «Блестящими». На платформах – батареи пустых бутылок и горы мусора, по дороге к метро развалы с обычными и порнушными видеокассетами. Справа от путей – целый огромный рынок с китайским и турецким барахлом. В любом ларьке – крепкий и не очень алкоголь (ликёры «Амаретто», «коньяк» «Наполеон», кое-что из ассортимента завода «Кристалл», вполне возможно, палёное, пластиковые полуторалитровые бутыли «Джина с тоником») плюс шоколадные батончики и вьетнамская лапша быстрого приготовления. Про туалеты даже говорить не буду. Отвык я от такого. А ведь когда-то это всё казалось нормальным, в порядке вещей…

Справа от вокзала стоял ларёк с шаурмой, от которого безумно вкусно пахло. Я с трудом сглотнул тягучую слюну, только сейчас осознав, насколько голоден.

Пашка проследил направление моего взгляда.

– Не-е, вот это точно не стоит, – сказал он. – Батя говорит, нельзя брать на улице то, что делают из мяса. На худой конец сосиску в тесте возьми. А лучше пирожок с картошкой.

– Да ладно, лучше до дома дотерпеть, – я махнул рукой.

– Тоже правильно! – согласился он. – А вообще давай бегом – опоздаем ещё!

Электричка на Егорьевск отходила с Казанского вокзала. В принципе, удобно: чтобы оказаться там, нужно было всего лишь пересечь подземный переход. Однако же быстро это сделать не получилось – пятничная толпа да бойкая уличная торговля не давали двигаться достаточно быстро.

– Блин, – коротко прокомментировал Пашка, когда мы, запыхавшись, наблюдали за хвостом электрички, неспешно выползающей из крытой части перронов. – Варианты?

– Можно до Воскресенска, – предложил я. – А дальше на автобусе.

– Ты на время посмотри, – вздохнул Пашка. – Сегодня пятница. Последний автобус в семь вечера. А уже начало восьмого.

Я взглянул на свои наручные часы – электронные, «Монтана». Остались с лучших времён.

– Откуда ты расписание знаешь? – спросил я. – Да и меняют его постоянно…

– Ага, в сторону сокращения, – ответил Пашка, досадливо цокнув языком. После чего добавил: – Я во дворец спорта тамошний ездил. Так что знаю.

– Можно доехать и попробовать попутку поймать…

– Деньги есть?

Я отрицательно мотнул головой.

– У меня есть. Но мне батя запрещает на бомбилах ездить. А у него – статистика по ограблениям и убийствам есть… ладно, делать нечего: пойду домой звонить.

Мы подошли к ближайшему ларьку «Союзпечати», который находился справа от платформ дальнего следования. Пашка купил таксофонную карточку, после чего мы спустились вниз, где возле входа в метро, в специальных нишах, находились синие телефонные автоматы.

Пашка набрал номер. Потом долго ждал с озабоченным лицом, прижимая трубку к уху.

– Блин, – сказал он, сбрасывая вызов. – Домашний не отвечает. Маман, наверно, на дачу поехала… придётся на мобильник звонить.

Он порылся в кармане джинс и достал смятую бумажку. Развернул её, пригляделся к небрежно написанным на ней цифрам. Потом снова начал набирать номер.

Пауза несколько секунд.

– Пап, это я… нет, всё в порядке. Да, принял… мама не отвечала. Да, проблемка небольшая: застрял в городе… нет, в Москве. На Казанском сейчас. Электричка последняя ушла. Да нет, пап, я до Воскресенска нормально доеду! Там сможешь подхватить? Да? Отлично, спасибо!

Он быстро нажал на рычаг. Потом посмотрел на часы.

– В минуту уложился, отлично! – прокомментировал он.

– У твоего бати мобила есть? – я изобразил удивление.

– Ага, – с деланой небрежностью кивнул Пашка, – ему по работе надо.