Сергей Костин – Пако Аррайя. По ту сторону пруда – 1. Туман Лондонистана (страница 5)

– Ну да, я знаю, здесь полно мусульман.

– Больше миллиона, – вступил в разговор Мохов. – В Лондоне живет миллион триста тысяч мусульман. А вообще в Великобритании ислам исповедует каждый шестой подданный Ее Величества.

– Ребята, я много общался с мусульманами, – возразил я. – Они не все поголовно стремятся уничтожать неверных или мечтают разорвать себя на конфетти, чтобы унести кого-нибудь с собой на тот свет.

– Но все ходят в мечеть и сдают деньги на благотворительные цели, – весомо, с подниманием вверх указательного пальца, уточнил Лешка. – А для многих благо – именно то, о чем ты сказал. Вы, друг мой, пойдите послушайте, что здесь проповедуют в мечетях.

Это он мне же сказал: ему нравится быть со мной то на «ты», то на «вы».

– Я не говорю по-арабски, – отмахнулся я. Что правда: с парой десятков слов и выражений разговор не выстроишь.

– Тогда слушай, что тебе говорят по-русски, – с мягкой улыбкой хлопнул меня по спине Кудинов. Мы с ним друг по другу скучаем, а сейчас даже еще не выпили, не говоря уже о том, чтобы, как у нас принято, напиться. – Кроме тебя и твоих интеллигентных друзей, включая нас с Володей, есть еще окружающий мир. С пониманием которого у тебя, похоже, нелады.

Я так же, дружески, двинул Лешку по плечу.

– Я прекрасно подхожу к окружающему миру. Мы в равной степени несовершенны.

Мохов наблюдал за нами с интересом – не привык к нашему стилю общения. Цепкие такие глаза, так и ходят чуть исподлобья влево-вправо. А мы говорили на родном для всех нас языке, не опасаясь случайно оказавшегося в кустах человека с направленным микрофоном. Этот Черный парк совсем рядом с Хитроу – не на глиссаде, где вообще невозможно было бы говорить, но в месте, где часть самолетов совершала вираж перед посадкой. Шума хватало.

– Все равно, – продолжал я, дождавшись, пока над нами не исчезнет очередное серебристое брюхо. – Почему не вербовать где-нибудь в Афганистане или в Пакистане? Кто там будет возражать? Да и проблемы у людей в тех странах другие, чем посадить или не посадить ясколку в альпийскую горку.

– Чего? – не понял Мохов. У меня в рифму получилось, может, он решил, что это поговорка.

– Ясколка – это растение такое, с белыми цветочками, – пояснил я. – Я ее весной сажал у своей тещи. Поверх всей каменной кладки. Цветет красиво, хотя и недолго.

Лешка, разумеется, про ясколку тоже не знал, но невежество свое проявлять не захотел. Решил перевести разговор и, наоборот, проявить эрудицию:

– Существуют, друг мой, освященные временем британские традиции. Вы забыли, наверное, кто только здесь революцию не готовил? И Герцен. И Маркс с Энгельсом.

Действительно, вспомнил я, в XIX веке, когда прекраснодушные философы, плохо разбирающиеся в жизненных реальностях, планировали из Лондона светлое будущее человечества, уже тогда бытовало мнение, что Англия поддерживает все революции, кроме своей собственной.

– Но Ленин сидел в Цюрихе, – возразил я исключительно из поперечности своего характера. – А Хомейни – во Франции. Я уже не говорю про тех многих, кого готовили в Советском Союзе.

– Спор чисто теоретический и потому бесплодный. – Это типичный Лешкин способ отступления. – Вернемся к фактам. В Соединенном Королевстве вербуют около двух тысяч мусульманских наемников в год. То есть полноценный полк, за три года дивизия формируется. И половина боевиков едет в Чечню.

– Но там же уже сколько?.. Три года не воюют.

– Там уже три года хотят построить исламский халифат. А сейчас, судя по всему, включая твой приезд, начнут воевать в полную силу.

– Я не понял про его приезд, – нахмурил брови Мохов. – При чем здесь это?

– Майкла, он же Миша, – мы договорились, что меня так будут звать на той операции, – по пустякам дергать не станут. Где он, там грядут великие события.

Мохов снова свел брови: эти двое всегда дурачатся или просто его дурачат как новенького?

Мы снова прервались: над нами разворачивался очередной самолет, идущий на посадку. Меня завораживает, когда они, кажется, просто зависают на месте. Огромные, двухэтажные, а плывут медленно, как дирижабли.

– Ну, хорошо. А я-то вам зачем? – спросил я. – Мне-то что нужно делать?

– То, что ты уже начал, – пояснил Мохов. – Мы три года спали. Не спали, конечно, а собирали материал, анализировали его, писали справки, готовили отчеты. А чеченцы копили силы. Сейчас со дня на день должна начаться полномасштабная война. Мы проснулись. Где вербуют новых наемников? В Англии. Отлично, попробуем через Лондон заслать в Чечню своего человека. Будет информировать нас о том, что там дальше с боевиками происходит. Ну, на том уровне, на который ему удастся пробраться.

– И что, есть уже такой человек?

– Есть, чеченец. Нашли через ФСБ, – ввернул Кудинов. Тон, каким он это произнес, не оставлял никаких сомнений в том, как он относился к организации младших кузенов.

Мохов нюанс не уловил и повторил нейтральным тоном:

– Нашли через ФСБ и уже перебросили в Англию. А что дальше с парнем делать, пока не знают.

Лешка покивал головой: именно так. Но он не тупо покивал, а с подтекстом, который, зная его, как знаю его я, легко было расшифровать: стоило ли, в сущности, ожидать интеллектуальных прорывов от людей в состоянии спячки?

– В Центре предлагают внедрить его через связи твоего египтянина, – заключил Мохов.

Мы с Кудиновым переглянулись. Мы-то с ним говорим «Контора» или «Лес».

– Только у твоего египтянина не должно возникать сомнений, что он работает на американцев, – повторил Лешка, хотя это-то мне было понятно с самого начала. – А американец из нас троих только один – ты.

К чести Эсквайра (я его, напоминаю, про себя зову Бородавочник) надо сказать, что в Лесу спали не все. В линейном отделе – в том, который занимается Великобританией и от которого работал Мохов, – действительно всего лишь копили материал. В какой-то степени, формально, их можно понять. С Англией своих проблем хватает, Чечня – в нескольких тысячах километров оттуда, да и вообще на территории России. Совсем формально, это в принципе не дело Конторы – есть ФСБ, МВД, пусть сами свои зарплаты отрабатывают. Только сейчас, когда жареный петух клюнул, как с кривой эстетской усмешкой часто цитирует кого-то наверху Бородавочник, Контора, похоже, забомбила резидентуры руководящими указаниями. Уверен, мгновенно вспомнили и про чеченскую диаспору в Турции, и про мусульманские радикальные организации по всему миру, про арабских боевиков и про бывшие братские республики, через которые те просачиваются на российскую территорию.

Эсквайр, пользуясь тем, что его деятельность контролируют от силы два-три человека, да и то в общих чертах, всегда выстраивает собственные схемы. И выстраивает их загодя, незаметно, не привлекая дополнительные силы. Он в работе опирается не на приказы и указания сверху, а на свой анализ и на свои прогнозы развития самых разных ситуаций по всему миру. Есть у него в Лондоне нелегал по фамилии Возняк, а по служебному удостоверению Алексей Кудинов? Так тот работу по исламистам с 1996 года, с завершения Первой чеченской кампании, и не сворачивал.

Лешка – а за ним, как и за мной, тоже стояла уже двадцатилетняя карьера нелегала – считался в Лондоне ресторанным критиком с непогрешимой репутацией. Он вел еженедельную колонку уже в третьем по счету журнале (поскольку год от года его перо стоило все больше), а также сотрудничал с ежегодно обновляемым гастрономическим путеводителем «Мишлен», выходящем на десятке языков. Кстати, когда мне доводится приезжать в Лондон с богатыми и неприлично богатыми клиентами, я пользуюсь именно этим путеводителем и должен сказать, что он не подвел меня с самыми капризными гурманами. В кудиновской легенде был лишь один большой минус – с ним нельзя было проводить конспиративные встречи в ресторанах, разных тавернах, суши-барах, даже в приличных кафе.

Так вот, загодя, уже давно, Возняк-Кудинов затеял в своем журнале рейтинг лучших лондонских ресторанов по национальным кухням. Тупо затеял, по алфавиту, начав с буквы «а» – арабская кухня. И включил в нее блюда всего региона – от марокканского жареного голубя в сахарной пудре до ливанского морского языка в кунжутном соусе и саудовского манди-мяса с рисом басмати. В Лондоне ведь живет и туда приезжает множество богатых арабов, а они любят посидеть в привычной обстановке, за привычной едой. Что – проход крупным неводом – позволяет присмотреться к верхушке исламистских организаций.

Естественно, большинство встреч интересующих нас людей происходит в заведениях попроще. Но Лешка и туда заходит. У него есть специальная рубрика «Недорого и вкусно». Разумеется, есть еще и забегаловки, где готовят хумус и шаурму, но уважающий себя ресторанный критик там показаться не может. Туда заходят перекусить наши агенты.

Конечно же, террористы – и зарекомендовавшие себя в деле, и новички – встречаются главным образом на квартирах. Кто, откуда и куда привозит компоненты самодельных взрывных устройств, кто их изготавливает, кто и куда должен их заложить – такие вопросы в публичных местах не обсуждаются. Однако, проинструктировав исполнителей, руководитель группы или целой сети в тот же день может пойти поужинать со спонсорами или отпраздновать с коллегами своего уровня очередное финансовое вливание. Поверьте, нет ни одного арабского террориста, который прожил бы неделю в Лондоне, не заглянув ни разу в место, где готовят превосходный кускус или мешуи (это барашек, зажаренный целиком на вертеле).