Сергей Костин – Охотник за бабочками (страница 12)

А заказчику я жабу отдал. Сделал косметическую операцию, прилепил пару полиэтиленовых крыльев и сказал, что такое вот оно удивительное. И ничего, до сих пор на выставках показывают и призы получают. Пишут, благодарят, иногда.

А я, кстати, до сих пор числюсь в Галактическом розыске. Естественно, под вымышленной фамилией. Планета та, песчаная, после моих взрывов, да раскопок, с орбиты сдернула. Но это так, издержки профессии.

Этот сон я так и не досмотрел до конца. Кузьмич растолкал, сообщив, что мы прибыли на конечный пункт.

ПаПА не дал нам очухаться, и сразу потащил в обсерваторию. К тому самому телескопу, которому мы, братья, должны были вверить свои сердечные дела. По дороге братья пытались несколько раз свинтить в сторону и спрятаться в городе, но безуспешно. ПаПА все предусмотрел, и нас оберегали и стерегли четыре дюжины спецназовцев из сил быстрого лунного реагирования. Смешно. Какие же они быстрые, если двигаются как кенгуру, все время подпрыгивая и улетая в стороны.

Квазартелескоп был нашей семейной гордостью. Отгрохали его пару лет назад, потратив на строительство кучу брюликов. Для чего он предназначен, толком никому не известно, но техники говорят, что в ясную погоду можно даже разглядеть, какого цвета пуговицы на купальниках отдыхающих на побережье Декамерона в Близнецах.

Брешут техники. Был я на Декамероне. Там не то, что загорать, выйти на улицу невозможно. В тени восемьдесят четыре, а на свету вообще безобразие. И это по Цельсию. Определенно брешут.

Нас усадили чуть в сторонке от центрального пульта, куда уселся сам ПаПА. Вернее, усадили братьев. А меня как-то старались не замечать. Мирились от безысходности. Морщились, но мирились. Кто ж хочет работу потерять?

Я взгромоздился с ногами в кресло, подпер руками подбородок и стал наблюдать.

Излишне говорить, что Кузьмич в это время выполнял важное негосударственное задание. Я даже представил, как он сейчас, шарахаясь каждой тени, каждого шороха и скрежетания, пробирается, обливаясь холодным потом, в переплетении кабелей к резервной панели управления. Лишь бы успел. Лишь бы успел.

— Дети мои! — паПА закончил совещаться с сотрудниками и обратил внимание свое на детей его. На нас, — Дети мои! Готовы ли вы выполнить волю мою последнюю? Старческую.

За его спиной кто-то хмыкнул.

ПаПА резко обернулся, сурово взглянул на хохотунчика. И все. Смешливый стянул с себя белый берет и понуро побрел драить сортиры. ПаПа не любил, когда над его словами хихикали.

Настала наша очередь держать ответ.

— Готовы, — хор не строен, не тверд, и без особой уверенности.

— В таком случае, — продолжил паПА, — через минуту настройки будут закончены, и вы сможете выбрать свою судьбу. Где-то в просторах Галактики ждут вашего сигнала. И вы, верные сыны мои, достойные фамилии своей, сделаете сейчас самый важный в жизни шаг.

Вениамин плакал. Тихо. Почти скулил. Жорка держался получше. Уставясь в пол, грыз ногти. Я? Я ничего. Главное, чтобы Кузьмич успел.

— Веня, давай.

Старшего подвели к пульту под руки. Его большое, здоровое тело, казалось, ничего не чувствовало. Он перестал плакать. Только губы, полные и еще влажные, чуть подрагивали, выдавая то непомерное беспокойство, которое он испытывал. Почти не глядя, надеясь только на судьбу, он вытянул вперед указательный палец, и ткнул прямо в центр изображения Великой Галактики.

И тотчас же пришли в движение тысячи микросхем, тысячи механизмов квазар телескопа. Огромная энергия сжалась в маленький, почти невидимый луч света и метнулась в сторону звезд.

Бесчувственное тело валится на пол, чьи-то руки стараются поддержать его, но ничего не получается. Тело, не приходящее в сознание, оттаскивается в сторону, освобождая очередь.

Конец первого акта.

Жорку никто силком к панели не тащил. Дошел сам. Почти твердым, чеканным шагом. Только капельки пота, заметным потоком отмечающие его путь, говорили о том, что и средний немного не в себе.

Он изучал карту минут десять. Буквально лег на нее животом и пристально вглядывался в мерцающие точки, на одной из которых скрывалась его судьба. Точки были одинаковые, но, тем не менее, Жора продолжал настойчиво водить толстым пальцем от одной звезды к другой. Наконец, когда терпение паПА готово было лопнуть, Жора, счастливо улыбаясь, придерживая палец в одном ему известном месте у самого края карты, заявил:

— Здесь.

И второй луч, невероятной мощи и силы, из скатанного маленького солнца и кучи брюликов метнулся в сторону, выбранную средним братом.

Конец второго акта. Ничего интересного.

Не дожидаясь, пока меня пригласят индивидуально, я спрыгнул с кресла и засеменил к центральной доске.

— Тебя подсадить? — поинтересовался паПА с высоты своего роста и положения.

Я категорически отказался. Не хватало, чтобы меня, лучшего в своей профессии подсаживали.

Кряхтя и ругая производителей техники, я вскарабкался куда положено.

Вот она — Великая Галактика. Местами светлая — изъезженная вдоль и поперек. Местами темная — непонятная. И где-то, где-то, где-то…

Где этот зараза Кузьмич?!

— Да здесь же я, здесь.

Кузьмич, извиваясь всем телом, выполз из какой-то щели и юркнул, пока паПА не накрыл, ко мне в карман. И уже оттуда показал — все в порядке.

Я, не глядя на карту, тиснул на ней отпечаток пальца и, закончив дело, спрыгнул на пол.

ПаПА с некоторой подозрительностью смотрел на меня. Пусть смотрит. Я его прихоти выполнил. Кто виноват в том, что луч может сбитьсяя с намеченного курса и улетел черт знает в какие края. А может это судьба?

— Вот и все, — паПа хрустнул пальцами, — Спасибо за работу. Все свободны.

Отпустив персонал, он подошел к нам. Вениамин уже пришел в себя и теперь, приняв жизнь как необратимое, выглядел достаточно хорошо.

— Все прошло удачно, — сказал паПА, усаживаясь рядом с нами, — Если ничего не случится, то к вечеру вам ответят, и вы узнаете, кто они, счастливицы, получившие ваши сигналы. Костя, ты что? С тобой все в порядке?

Со мной было не все в порядке. Мой тщательно задуманный план рушился. Как я, специалист высочайшей пробы, мог пропустить этот пунктик? Сигнал важно не только послать, но не менее важно получить его обратно. А кто там, в этой чертовой вселенской дыре, куда я собирался, мне ответит? Бабочка? Очень, очень, очень смешно.

Кузьмич, почуявши неладное и, сам, сообразив, в чем дело, тихо присвистнул. Свисти, Кузьмич, свисти. Не получим обратно сигнал, выгонят нас с этого дома на помойку. ПаПА все может простить, но только не обман. Как есть на помойку.

Я помахал в воздухе рукой, показывая, что у меня все в норме. Так, закружилась от счастья голова.

— А как только ответят, — продолжил паПА, — готовьтесь лететь за суженными.

С этими словами он как-то странно рассмеялся и ушел.

Пока братья обсуждали психическое состояние паПА, я отошел в сторону, и вытащил на свет божий Кузьмича. За крылышки. Он старательно упирался, не желая вылезать из кармана, но человеческой силе противостоять не мог.

— Значит, говоришь, гениальный план? — держа его перед собой за сложенные крылья, ехидно спросил я.

Кузьмич перестал трепыхаться и удивленно уставился в глаз.

— Это я говорил "гениальный план"? Это ты говорил "гениальный план". Я тебе, как лучшему другу, как отцу родному, как богу, как высшему разуму и…

— Все заткнись, — прервал я его, — Думай лучше, что делать станем?

— А чего тут думать, — возмутился Кузьмич, — Я свое дело сделал, сигнал куда надо послал. А теперь твоя забота. Да и беда какая? Ну не придет обратно, этот поганый сигнал, что с того? Всегда сказать можно, что техника барахлит. Или, эти, как его, черные дыры помешали. Во вселенной много всякого неожиданного имеется.

Прав Кузьмич. Вывернуться всегда можно. Только как потом паПА в глаза смотреть? А с другой стороны, один раз сделал, второй чего ж не сделать. Прорвемся.

Вечер наступил подозрительно быстро. Толи паПА распорядился пораньше лунное светило отрубить, толи ожидание время так коротит, но не успел я, как следует, подготовиться к позору, как нас вновь собрали. Теперь уже у приемного экрана.

Кроме нас, четверых в комнате никого не было. Мы, три пригорюнившихся брата. И паПА. Кузьмич в счет не шел. Слишком мелкий для счета. Да и находился он здесь чисто с секретной миссией.

Когда загудел зуммер оповещения, все мы, включая и паПА, вскочили на ноги.

Голос диспетчера возвестил:

— Получено первое сообщение. Район Дальних Пошехонских Псов. Канал чист, изображение устойчивое. Периодичность постоянная. Исходный сигнал за номером два.

Жоркин, значит.

— Вывести сообщение?

— Пожалуйста.

Краем глаза я заметил, как побледнел Жорка. Дело понятное. Судьба решается.

На экране немного, минуты две, порябило, а затем, наконец, появилось нормальное изображение.

В каком-то достаточно просторном на вид помещении, предположительно, зале, за огромным столом сидело человек шесть. Именно человек, с чем можно было поздравить среднего брата. Вид у сидящих был стандартный. Рост, полнота, размер обуви. Выражение лиц — приличное.

Судя по обстановке помещения — зала, народ богатый и без комплексов. На стенах, наряду с мордами подстреленных на охоте животных, имелась парочка человеческих черепов.

В общем, во всех отношениях приятные люди.

Ребята, уловив, что связь с нами установилась в должных параметрах, встали с кресел и слегка поклонились. Культурные, значит цивилизованные. Черепа на стенках еще ни о чем не говорят.