Сергей Корт – Эксперимент (страница 1)

Сергей Корт

Эксперимент

Сергей Корт

Эксперимент

1

Случилось это поздней промозглой осенью. Я шел по едва заметной лесной тропинке, вьющиеся среди деревьев и кустарников. Под ногами чавкала пропитанная водой земля, хрустели ветки и прочий лесной мусор. Высоко в верху ветер шумел в кронах деревьев, но здесь, внизу почти не ощущался. Накрапывал мелкий, моросящий дождик, уже давно промочивший все вокруг, а потому от него не было спасения даже под развесистыми лапами елей. Мороза еще не было, но уже чувствовалось ледяное дыхание скорой зимы, заставляя прятаться в теплую куртку и шарф, напяливать по самые брови шапку, оставляя снаружи лишь глаза, кончик носа, да раскрасневшиеся, судя по внутреннему жару щеки.

День клонился к закату. Еще было достаточно светло, но легкая дымка серовато-синего сумрака предупреждала о скорой ночи. Надо было спешить. Я развернулся и убыстряя шаг двинулся в сторону дома. Я был один в мрачном лесу: с утра на душе не понятно, от чего было тяжко и муторно и мне хотелось побыть в одиночестве.

Засунув поглубже в карманы куртки руки, я шел, глядя под ноги, дабы не запнуться о неровности лесной дорожки. Все вокруг было уныло и мрачно, а внутри, не смотря на несколько часов блуждания не становилось легче. Я и прогуляться вышел для того, чтобы развеяться. Я не знаю, зачем пошел сюда, ведь никогда в жизни я не был в лесу – городской житель до мозга костей, и лес-то я видел лишь на экране телевизора. Тем не менее неведомая сила толкала меня на непривычное для меня место, и я не в силах был этому сопротивляться. Внутри меня сидело необъяснимое беспокойство. Я внушил себе, что избавиться от этого возможно лишь одиночеством. Одиночеством в лесу. Я не знаю, откуда это взялось, но я ни на секунду в этом не сомневался. Ни смотря ни на что, все тревожные мысли, мучавшие меня с утра, никуда не делись, а наоборот, безысходная тяжесть давила, угнетала все больше и больше.

Самое неприятное было в том, что я не мог понять, из-за чего все это. Никаких неприятностей, неприятностей которым можно дать разумное объяснение, не было. Было только чувство: непонятно откуда взявшиеся, не имеющие ни каких явных или скрытых причин в моем сознании. Как будто бы я, мое тело, нервы, мысли – отдельно, а тревога, вот она рядом, даже во мне, но в тоже время, как инородное тело, как нож в спине – отдельно.

«От людей уйти можно, а от себя не уйдешь», – занятый невеселыми мыслями, я быстро шел, пытаясь успеть до полной темноты покинуть теперь уже не такой гостеприимный лес. Как я не напрягал зрение, а в сгущающихся сумерках было мало чего различимо, предательская тропинка все время пыталась исчезнуть из поля зрения. В такие минуты я останавливался, ища дорогу, и обнаружив, с удвоенной скоростью продолжал путь, но уже не обращая внимания на то, что творится под ногами. Я уже видел синеватый просвет среди деревьев на фоне опустившийся тьмы, далекие светящиеся точки фонарей освещения шоссе, как в этот момент я со всего маху споткнулся о корневище. Не успев сообразить, что же произошло, я оказался лежащим на грязной, влажной земле. Толстый слой листвы смягчил удар, иначе мне бы, наверное, пришлось намного хуже.

Кряхтя и охая от боли, я кое-как поднялся на колени. Лицо, руки, куртка – все было в грязи и налипшей листве. Левая рука плохо слушалась и при каждом движении в плече отдавалась дикой болью, как будто бы сустав пронизывал разряд электрического тока.

«Наверное сломал руку», – не успев об этом подумать, как нечто странное привлекло мое внимание и заставило на время забыть о собственных болячках. Прямо передо мной, в каком-то метре лежал сверток внушительных размеров, аккуратно перехваченный скотчем. Он был бумажный, непроницаемо черный, сливающийся с окружающим ландшафтом в окончательно наступившей тьме.

Я смотрел на пакет, который был размером с солидный дорожный чемодан, и спрашивал себя, как я мог вообще разглядеть его, ведь уже не видно ни зги. Тем не менее я его не просто лицезрел, я его хорошо рассмотрел. Я видел, что бумага снизу слегка отсырела – значит появился он совсем недавно. Я даже знал, что это была за бумага – черная фотографическая бумага для хранения светочувствительных материалов.

Сверток манил к себе. Манил, чтобы я открыл его тайну. Я и только я. Он предназначался мне, и в этом не было никакого сомнения. Не знаю, откуда взялась такая уверенность, но это было так. Я даже не сомневался.

Я встал. Левая рука висела как плеть, только пальцы работали. Здоровой рукой достав из кармана перочинный нож, я разрезал скотч и сорвал бумагу. Нехорошее чувство кольнуло меня. Под бумагой оказался довольно-таки толстый на ощупь полиэтилен. Несколько движений ножом и передо мной предстало содержимое свертка.

От увиденного меня парализовало. Страх, первобытный страх схватил меня в свои жуткие объятия. Про боль я просто-напросто забыл. Я стоял неподвижно, устремив взгляд на то, что оказалось под слоем пленки и не в силах был даже кричать, а оно…

Передо мной лежал аккуратно расчлененный труп. В самом низу находилось туловище, на нём, ступнями ко мне лежали ноги, поверх них руки, ладони которых держали голову старухи.

Я ничего не мог разглядеть этого в кромешной темноте, но, однако же видел четко, как при дневном свете. Самое страшное было не в лицезрении трупа, пусть даже и расчленённого, а в самом факте того, что – я знал и был уверен в этом – все это было предназначено мне и только мне.

Присмотревшись, я с ужасом заметил, что правое веко дрогнуло и поползло вверх. Выпуклый красный глаз покойницы с вожделением смотрел на меня.

Я хотел кричать, я хотел бежать, но ни того, ни другого сделать не мог. Не знаю, насколько бы долго я так простоял, пялясь на этот пылающий глаз, как новое открытие заставило прийти в себя: я в друг увидел, что указательный палец одной из рук, стал медленно сгибаться и разгибаться, словно подзывая меня.

Этого вынести я уже не смог. Перепрыгнув через труп, я со всей скоростью, на которую был способен рванул в сторону едва различимых отсюда фонарей, туда, где были люди, где, как я надеялся, закончится кошмар. Я несся, не разбирая дороги, несколько раз падал, но тут же вскакивал и продолжал бег. Страх, противный липкий страх гнал меня вперед и вперед, не давая возможности остановится и передохнуть. От ужаса я не чувствовал боли в поврежденном плече и лишь ноги стали подводить: усталость ли, страх ли, или просто нервное перевозбуждение, уж не знаю, только стали они какими-то ватными и плохо слушались. Несмотря ни на что, я преодолевал метр за метром, боясь потерять даже лишнею секунду на передышку, ибо нутром, всей своей сущностью чувствовал – уж не знаю, как это происходило, назад смотреть я боялся – шестым чувством не просто ощущал, я все это видел, как за моей спиной расчлененное тело собирается вновь и костлявая, жуткая старуха с развевающимися патлами седых волос и окровавленными клыками, торчащими из уголков рта, медленно передвигая ногами – тем не менее я был в этом уверен – быстро, слишком быстро настигает меня. Она не бежала, она скорее парила над землей – я физически не мог видеть, но, однако же я видел, видел слишком отчетливо, в мельчайших деталях, что, не смотря на свою старушечью неповоротливость, ступает она мягко, даже листва не шелохнется там, где ступала нога этого исчадия ада. И она все ближе и ближе, с каждым мгновением сокращая, между нами, расстояние.

Вот и опушка леса. Передо мной, в каких-то трехсот метрах проходило шоссе. Редкие машины с гулом проносились мимо, еще ярче освещая дорогу. Скатываясь по косогору, я успел отметить, что старуха еще достаточно далеко и у меня еще есть немного времени.

В тучах образовалась брешь и из неё выглянула луна. Шоссе мокро блестело в серебристом свете. Когда моя нога ступила на асфальт, мертвая старуху уже не парила над землей – она летела, плавно снижаясь, готовая в любую минуту схватить меня. Что до меня, по асфальту бежать было намного легче, главное не упасть, тогда точно не спасешься.

Надрывный скрип тормозов заставил меня понять, что где-то рядом остановилась машина. Свет фар бил далеко вперед и лишь своим состоянием я могу объяснить почему не заметил машину раньше.

– Эй, ты, сумасшедший, что жить надоело? – крикнул водитель, опуская боковое стекло. – Тебе дороги мало, бегаешь тут, как заяц, зигзагами.

Я обернулся. Лучик надежды проник в душу. Старуха летела на высоте метров двух, но она находилась от машины намного дальше, чем я. Решение пришло мгновенно. В два прыжка я оказался у автомобиля и неожиданно для владельца и самого себя, в мгновение ока уже сидел на переднем сидении, с силой захлопнув дверь и заблокировав замок.

От неожиданности водитель опешил и только громко возмущался, пытаясь меня вытолкать. Не сопротивляясь, я кое-как здоровой рукой вынул портмоне и бросил на торпеду первую попавшеюся банкноту.

– В город, быстрее, – задыхаясь, проговорил я. – И ради всего святого, не о чем не спрашивайте.

– Выйдите из машины, – голос у водителя был недоволен и груб.

Исчадие ада плавно приземлилось возле машины. Её длинные, суховатые руки потянулись к ручке задней двери.

– Быстрее, быстрее, – вытаскивая еще одну банкноту, – умоляюще просил я. – Нет времени объяснять.