Сергей Коротков – Кровь цвета хаки (страница 37)
– Займись ранеными, отведи их в тыл. Сам останься там. Мы тут займем оборону.
– Вадим, ты только не геройствуй тут. На черта тебе помирать здесь? И ради чего? И так ребят положили наших ни за что…
– Я тебя услышал, все… иди!
Мутанты собрались в стаю, теперь заметно поредевшую, и устремились внутрь периметра гарнизона ПВО. Дорога и поляна, усеянные мертвыми хищниками и трупами людей, быстро опустели. Скорейко выдохнул, снимая напряжение, и позволил себе достать флягу с водой, продолжая осматривать поле битвы унылым взором. И тут он обратил внимание на одного из погибших, в котором узнал сталкера, недавно рассказывавшего басни о встрече с Корсаром.
Штопор лежал в неестественной позе, заломленные конечности торчали во все стороны, один глаз вытек, другой, выпученный, глядел в серое небо. Окровавленное ружье, после разряжения в зверей служившее дубиной, валялось рядом. В горло сталкеру вцепился теперь уже мертвый крысак, а в приоткрытый рот пыталась заползти чернобыльская аскарида метровой длины. Она извивалась и издавала тончайший писк, углубляясь в человека. А кругом валялись трупы мутантов и людей, блестела кровь и дымились мелкие воронки от поработавшей по зверью БМП.
– Это не контролер, – прошептал капитан Скорейко, завинчивая колпачок фляжки и опуская налившиеся свинцом веки. – Это Корсар!
Глава 20. Минус «двухсотые», плюс «трехсотые»
Сталкер сейчас находился на пике воодушевления. Душа радовалась, тело насытилось адреналином, руки вновь ощутили металл спускового крючка, ведь мышечная память опытного бойца отнюдь не коротка. Эйфория от все усиливающегося сражения захватила Корсара с ног до головы – он метался по этажам комплекса, поочередно используя заготовленные позиции и оружие, продуманно применял всевозможные девайсы и гаджеты двадцать первого века, наперед предугадывал ходы вояк и опережал их на один шаг. Еще бы! Многолетний опыт десантника, служба в горячих точках, отличное знание Зоны и узы панибратства с местными армейцами и прочими группировками горючей смесью теперь изливались на головы нападавших. Да еще их же оружием.
Но все же в груди беглеца появилась червоточина, словно аскарида забралась, – Неприкасаемого мучили смерти простых солдат, братьев сталкеров, даже мутантов стало жаль, которые по его зову бросались в мясорубку и пачками гибли, помогая человеку. Как он будет жить с таким грузом ответственности и скорби по убиенным собратьям, ему не представлялось.
«Прочь сантименты, Санек, ты, прежде всего, воин, ты встретил врага и ведешь с ним неравный бой. Не ты развязал эту войну, не ты обозлил Зону и всех ее аборигенов, поэтому, когда судьба повернулась к тебе задом, а люд местный решил избавиться от лишнего, тебе остается лишь защищать свою честь и жизнь. А еще… Еще выбираться отсюда под шумок, потому что тебя, Санек, ждет любимая и единственная дочка. Умирает, но ждет! Так какого же черта тогда сопли жевать и нюни квасить? Вперед, доводи до конца начатое. Иди и побеждай. Правда на твоей стороне, солдат. На твоей!»
Беглый осмотр поля битвы определил весьма высокие шансы на победу и выживание. Ему везло. А еще удаче все-таки способствовала тщательная подготовка к решающему сражению. Пока противник был дезориентирован, считал потери, злился, нужно было завершать начатое. Битва вступила во вторую стадию.
Зомби и скелетоны вроде бы и полегли все под огнем спецназа и наемников, но выполнили свою задачу. Фланг оголился от противника и надолго ослаб. Зверье с другого фланга также рассеяло врага, остатки мутантов заполонили территорию бывшей воинской части ПВО, получив от хозяина ментальный приказ на передышку и зализывание ран. Секторы Д и С, то есть фронтальные, очистились от тяжелой техники и теперь не представляли угрозы.
Теперь оставались их тылы с артиллерией, штабом и где-то ожидающим приказа «Ночным охотником».
Сталкер тяжело выдохнул, пытаясь избавиться от подкатившего к горлу кома, закрыл глаза и попытался сосредоточиться на определенной цели. Страшной и кровожадной, какой только может обладать лишь сама Зона…
«Ночному охотнику» даже не пришлось вступить в бой – поляну с его базированием атаковал злыдень. Ужасное и сильное порождение Зоны, этот уродливый и огромный, размерами с УАЗик-«батон», мутант вывалился из чащи Рыжего леса и сразу, не обращая внимания на выстрелы солдат, охранявших Ми-28Н, попер на технику. Его могучий торс раскидал вояк, как кегли на дорожке боулинга, оборвал колючую проволоку, покрыл трещинами стекла вертолета и поднял в воздух целое облако пыли, травы и листьев.
– База, база-а, я «Шестой»! Нас атакуют… нас атакуют… Мутанты… – понеслось в эфир, хотя штаб находился всего в полукилометре от «Ночного охотника».
– Что-о? «Шестой», какие, на хрен, мутанты? Что за чушь?.. «Шестой», отвечай, твою мать! Ты там что, псин и крыс испугался? «Шестой»…
– База… Ба…
– Твою ж дивизию, Васнецов, ответь штабу… Сейчас же!
Шипение в эфире. Молчание пилотов.
– Срочно мне артвзвод на связь!
– Есть… Артвзвод на связи, товарищ май…
– …Дай сюда!.. «Третий», кто у вас там вместо выбывшего лейтенанта Пахомова? Кто?.. Прапорщик Федорчук, срочно организуйте видеосвязь с «Шестым». Мне нужно… Что-о? Меня не колышет, как! Пошлите связиста, что там у них случилось – выяснить и доложить. Срочно!
– Товарищ майор, не могу установить визуальное наблюдение за вертушкой… гм… за «Шестым». – Лейтенант угрюмо посмотрел на начштаба, протягивая ПНВ. – Мешают деревья. Но заметил взлетающий в воздух хлам. Не пойму, что там…
– …Дай… Какой еще хлам, едрить вас всех?!
Минута, показавшаяся вечностью для лейтенанта и радиста, все же миновала. Майор Лапердин, скрипя зубами, швырнул оптику в угол НП:
– Уроды! Даже вертушку не смогли уберечь. Козлы. …Просрали авиаподдержку. Радист?
– Я.
– Живо передать «Третьему» приказ… Дай сюда… «Третий»! Пахо… Тьфу, Федорчук, твою мать?! Разворачивай орудия свои на сто тридцать. Сейчас же зачистить позицию «Шестого» артиллерийским и минометным огнем. Сейчас же. Выполнять!.. Что-о? Какое твое собачье дело?! Нету там твоего «Шестого». Никого уже нету. Одни мутанты… Да, я сказал… Огонь по позиции «Шестого». Похоже, злыдень там орудует. Тварь!
Лапердин сплюнул, отдал гарнитуру радисту и бросил гневный взгляд на лейтенанта:
– Какого ты тут торчишь? Махом хватай отделение охранения и на исходную. Чо стоишь, Туршиев? Бегом-м исполнять.
– Есть.
– Рацию на волну военсталов… Капитан, вы там долго камни лизать будете? Выводи своих во фланг, КПП захватить, мутантов из гарнизона выбить, доложить мне о зачистке военчасти… Что-о? Да мне до фени, как ты и какими силами будешь зачищать. Выполнять! Полчаса тебе на все, Скорейко. Конец связи.
Лапердин схватил автомат, передернул затвор, повесил оружие на плечо, стал искать взглядом ПНВ, который оказался на полу. Матерясь, поднял его, обдул пыль, поправил окуляр и фокус, прислонил к глазам, стоя у смотровой щели.
– Какого хрена? Ночь ему только на руку… Где капитан Мухин, не вижу его?.. Зачем?.. Вот же, козлы-ы!
Снаружи раздались автоматные очереди, крики и разъяренный рык чудовища. Майор пару раз слышал такой во время выбросов, когда приходилось отбивать волны гона мутантов на ограждения Периметра.
Химера!
У майора внутри все похолодело. «Ну, допустим, сюда эта тварь не заберется, вход для нее слишком мал, но приятного ничего нет. И отделению охраны, судя по всему, настает капут». Тревожные испуганные крики солдат перешли в вопли и стоны, стрельба стала утихать. Лапердин переглянулся с побелевшим от страха радистом, сделал шаг назад, направил на вход в блиндаж ствол автомата.
– Тихо-о! – Он приложил палец к губам.
Химера, видимо, двигалась мимо НП вояк, потому что слышались ее урчание и шорох тяжелых лап. И в эту секунду, надо же, будто на зло, ожила рация:
– «Первый», «Первый», я «Третий». Готов открыть огонь по позиции «Шестого». Как слышите меня, «Первый»? Подтвердите…
– Идиоты! – только успел сказать майор, как в блиндаж влезла одна из двух голов химеры, та, что побольше.
Лапердин нажал спусковой, не обращая внимания на вопли упавшего от страха радиста и дикий рык мутанта, и, громко ругаясь, продолжал поливать тварь свинцом, пока не опустел магазин. Напуганный до смерти связист на корячках отползал в дальний угол блиндажа и причитал.
Химера то ли застряла в проеме и умерла, то ли, умерев, не смогла отползти обратно, но раны, нанесенные ей охраной НП и лично начштаба Лапердиным, оказались смертельными. Хищник издох, закупорив вход-выход НП, и, видимо, снаружи уже некому было его оттаскивать. Майор устало сполз спиной по стене, словно вагон разгрузил, но палец продолжал и продолжал давить спусковой крючок автомата. Снаружи грохотали отдельные взрывы, стучало стрелковое оружие, а черепная коробка начштаба заполнялась горячим свинцом понимания провала операции. Он окончательно осознал, что эта ночь за стенами блиндажа, если не станет последней в его жизни, то уж точно в карьере и вообще в судьбе. Эта роковая ночь, как смрадное дыхание Зоны, ворвалась в его нутро и омертвила. Лапердин ощутил всю тяжесть произошедшего и сник, обреченно свесив тяжелую голову на грудь.
На Зону опустилась непроглядная ночь.
На планшет поступила информация о скорой разрядке батареек квадрокоптера, поэтому Корсар решил воспользоваться последней его услугой. Запасных батареек у него не имелось, видоискатель летающего разведчика уже не различал в темноте элементы позиций противника, и сталкер направил его между секторами С и Д.