Сергей Конышев – Сборник рассказов «Побег из душегубки» (страница 5)
Ноги мне подали сигнал об онемении: по ним побежали мурашки похожие на иголочки. Это было даже прикольно, но я всё же встряхнулся для порядка и помассировал затёкшие колени. Эти нехитрые упражнения меня успокоили, и я продолжил чтение газеты за 1989 год.
– Ты куда пропал? – строго крикнул дядя.
– Срочные дела! Сейчас! – крикнул я в ответ.
От этого напряжения ещё хлеще скрутило живот. Он уже почти три года надо мной измывался. Началось всё неагрессивно – с жидкой фазы, и я понадеялся, что хворь сама по себе рассосётся. В больницу не пошёл и даже не изменил свой график питания: крепкий кофе – на завтрак, острый фастфуд – на обед, чипсы и кола – на ужин. Впервые меня серьёзно прихватило через месяц после начала болей. Пару дней я полечился гречневой кашей и опять взялся за старое. С тех пор случилось ещё несколько обострений, но без экстрима. Правда, в последний раз пришлось больше двух недель питаться за столом №5.
И вот недавно друзья позвали меня поесть острой курятины и попить пива по акции: два по цене одного. Как я мог отказаться? Это же классика. Мы встретились на фудкорте в торговом центре. В итоге каждый из нас уговорил по два ведра жаренных крыльев и по четыре литра пенного. На утро мне было очень похмельно. К вечеру полегчало, но начались желудочные боли. Живот просто сошёл с ума, омрачая мне жизнь всякой гнусностью: тяжестью, отрыжкой и, уж извините за подробности, усиленным газовыделением. И это ещё ладно – терпимо. Самое ужасное заключалось в другом: вот уже два дня я не мог сходить в туалет.
– Щи остыли! Полчаса тебя нет! – дядя забарабанил в дверь туалета. – Ты живой там? Алё!
Я соврал, что у меня важные переговоры по работе, и я не могу пока выйти. Дядя ничего не ответил и ушёл, но звуки его шагов явственно говорили о раздражении. Я подумал, что в этом человеке точно умер актёр. Зато из него выковался крепкий учитель литературы, что гораздо важнее. Ученики обожали моего дядю и часто его навещали, потому что своих детей у старого учителя не было. Вообще, он считался своеобразным человеком. Холостяк. Морж. Волейболист. Аскет и прагматик. Туалетную бумагу, например, мой дядя на дух не переносил. Просто за то, что она стоит денег. Зачем платить, если есть бесплатные газеты и тетрадки учеников. Их к тому же можно почитать, пока происходит очищение организма.
– Ммммм! – я опять напряг живот.
Ноль! Хотя казалось, что уже вот-вот. Позывы были мощными, но болезненно холостыми. Живот играл со мной в кошки-мышки. Я решил ещё подождать – хотя бы минут пять. Вдруг прорвётся. Газета за 1989 год к этому времени уже кончилась, и я взял зеленоватую тетрадку с бачка унитаза. Раскрыл её и первое, на что обратил внимание – это почерк. Мелкий, как барашки волн, и стремительный, как патрульный катер. Такой почерк часто встречается у врачей, но у них ничего непонятно, а тут… как на ладони. Я начал читать сочинение.
«Как я провёл лето.
В мае папка мне сказал, что, если я закончу год без троек, то он отвезёт меня на море. Я постарался и стал хорошистом (по биологии 5). Папка меня похвалил и сказал, что его обещание в силе. Он даже пить бросил и взялся делать ремонт у соседа. Управился папка за месяц. Получил деньги и пропал. Меня бабушка к себе забрала.
Нашёл я папку в кафе «Лето». Он любил там проводить время. Я спросил у папки, поедем ли мы на море. Он ответил, что обязательно поедем, и я понял, что никуда мы не поедем. От этого я расплакался. Папка тоже. Он допил, что оставалось в графине, и потянул меня за собой. Мы пришли на вокзал. Папка купил два билета. Уже через сорок минут мы ехали на поезде в сторону юга.
На следующий день папка проснулся грустным. Он спросил у меня, куда мы едем. Я ответил, что на юг. Папка ушёл к проводнице. Вернулся он ещё более грустным и без еды. Меня покормили соседи. За это папка починил им ремешок на часах и рассказал анекдот. Вскоре к нам подошла проводница и сказала, что следующая станция наша. Я спросил у тётеньки, далеко ли до моря. Она ответила, что километров триста.
Мы вышли из поезда. Ночевать пришлось на лавочке в парке. С утра папка пошёл искать работу, чтобы заработать на билеты до моря. А уже в обед нас забрала машина. Мы поехали в хутор «Ленино», где находится завод по производству сухофруктов. На въезде в хутор стоял большой плакат. На нём был нарисован царь Александр III, который говорил:
«Запомните! У России есть только два союзника – её армия и флот. У запора же только два врага – чернослив и курага. Ешьте Ленинские сухофрукты!».
Поселили нас с папкой в бывший медицинский кабинет, переоборудованный под жилую комнату. По стенам там были развешаны плакаты. С очень красивыми картинками. Особенно мне запомнились плакаты над моей кроватью, потому что я их подолгу рассматривал перед сном. Вот они:
1. Ешьте больше клетчатки! Овощи, фрукты и бобовые – наши товарищи!
2. Не ешьте острую и жирную пищу!
3. Пейте больше воды! Не менее 8 стаканов в день!
4. Не пейте алкоголь! Пейте компот из сухофруктов!
5. Занимайтесь регулярно спортом! Не менее 10 минут в день!
В хуторе «Ленино» мы с папкой проработали две недели. Я ему помогал иногда на сборе слив. Это было несложно. И, вообще, жилось нам при заводе прекрасно. Питание происходило в столовой. Обычно давали пшённую кашу, борщ, сосиски, макароны с тушёнкой и компот из сухофруктов. Иногда кексы с изюмом и ромовые бабы. Рядом со столовой текла речка, где я купался каждый день. Папка всё это время не пил, а всё больше мастерил деревянные свистелки. Он дарил их мне и моим новым друзьям Витьке и Пашке. У них отцы тоже работали на заводе.
И вот наступил день, когда мы должны были поехать на море. Папка ушёл в кассу за деньгами и пропал. Вернулся он только через три дня весь в репейнике. Я понял, что море опять отменяется. Ну и ладно! Главное, что папка живой.
В «Ленино» после этого нам пришлось задержаться ещё на неделю. Папку согласились опять взять на сливы. Заплатили ему не деньгами, а двумя билетами на поезд. К сожалению, не на море. Море окончательно отменилось.
Домой мы вернулись пятого августа. Бабушка была очень рада нас видеть. Она испекла морковный пирог. Шестого августа мы с папкой весь день смотрели телевизор, а седьмого папка опять начал пить. Меня забрала к себе бабушка.
Через три недели, то есть в самом конце лета, я узнал, что папку сбила машина около кафе «Лето». И вот уже середина сентября, а папка всё ещё в реанимации. Я даже ходил с бабушкой в церковь и поставил там свечку.
Папка, возвращайся быстрей! Я очень тебя жду!»
Ниже красной ручкой дядя написал:
«С папкой всё будет хорошо! 5+»
Я провёл пальцем по дядиной фразе. Она была бугристой. Неужели слёзы? Я никогда не видел, чтобы дядя плакал. Это так меня поразило, что я резко подскочил с унитаза, намереваясь сейчас же узнать о дальнейшей судьбе папки, но… устоять на ногах я не смог. Их будто не стало. Они ампутировались, онемели, исчезли от долгого сидения. Я полетел вниз. Голова обо что-то ударилась, и я потерял сознание, так и не сделав то, ради чего пришёл в туалет. Он отменился, как и море.
Очнулся я в больнице. Справа от моей кровати стояли дядя и человек в белом халате. Я спросил, что со мной случилось. Дядя ответил, что я ударился головой о раковину, но в реанимацию попал не из-за этого, а из-за того, что у меня открылась язва. Кровь горлом пошла. Спасибо врачам, успели спасти. Я слабо кивнул в знак благодарности, а доктор вытащил из кармана ту самую зеленоватую тетрадку.
– Эту тетрадку мне передал твой дядя. Мой учитель литературы, – врач сделал паузу. – Под наркозом ты бредил. Ты постоянно спрашивал про какого-то папку.
– Он из сочинения.
– Автор этого сочинения – я, – доктор улыбнулся.
– Не может быть… А что… с папкой?
– Из реанимации он тогда выкарабкался, но выводов никаких не сделал. Не смог расшифровать сигнал, который ему отправила жизнь. Или не захотел расшифровать. Отец продолжил пить и через два года умер от инсульта. Меня воспитала бабушка.
– Понял, – ответил я.
– Чего ты понял? – гаркнул дядя. – Сигнал понял?
– Понял! Больше никакого фастфуда. Только спорт, клетчатка и компот из сухофруктов!
– Точно?
– Честное пионерское!
Сергей К.
10-12.08.2024, Реутов
5. Анонимное домашнее животное
Привет, клуб АДЖ. Меня зовут Люся, и я – тоже домашнее животное.
Началась моя история пять лет назад на выставке кошек. Я была там участницей, а вот Олег туда зашёл случайно. Он, конечно, выделялся на фоне кошатников. Молодой и красивый парень. Я стала за ним наблюдать, и вдруг наши взгляды встретились. Он улыбнулся и подошёл. Выставку мы в итоге покинули втроём: я, Олег и кошка Голди, которую Олег купил, чтобы я не скучала.
Потом был мой день рождения. Олег подарил мне шейный браслет. Он и сейчас на моей шее. Несколько раз я порывалась его сорвать, но так и не решилась. Уж больно вещь эта красивая. Что-что, а вкус у Олега был. И одевался он стильно. Принц настоящий. Будто из сказки. Я тогда ещё не понимала, что сказки не сбываются. Ведь, если бы они сбывалась, то не умер бы от голода Александр Грин. Алые паруса – это одно, а реальность – совсем другое.
Тучи начали сгущаться незаметно. Олега уволили с работы, и он долго не мог найти другую, от чего стал раздражительным. Я пыталась его успокаивать. Садилась к нему на колени и мурлыкала что-нибудь весёлое, но Олега это только ещё больше распаляло. Он спихивал меня и шёл на кухню, где съедал всё, что находил в холодильнике. Он стал капризным. Он стал обижаться на то, что я не заедаю стресс вместе с ним. Пришлось мне тоже по вечерам начать набивать брюхо. Конечно, я быстро набрала вес.