Сергей Конышев – Сборник рассказов «Побег из душегубки» (страница 2)

– Сто грамм, пожалуйста.

На кассе я купил ещё пакет за девять рублей. В кошельке осталось сто пятьдесят три. Я вышел на улицу. После супермаркета там было даже уютно. Уж лучше натуральная мрачность, чем искусственное изобилие света и всего остального на нём. Меня обогнал курьер на самокате. Я вздрогнул и чуть не выронил пакет.

Ненавижу самокатчиков!

Около пешеходного перехода собралась толпа из людей-наушников. Светофор показывал красный. Шёл обратный отчёт: двадцать две секунды, двадцать одна. Жёлтая машина осторожно повернула налево.

Загорелся зелёный.

Толпа зашагала вперёд. Я поёжился: куртка на мне ощутимо подмокла. Телу было зябко, а на душе – скверно. Я нервно огляделся. Слева – девятиэтажки из восьмидесятых годов, справа – лотки с овощами и фруктами. Захотелось хурмы, но увы…

Слишком дорого.

Вместе с толпой я прошёл мимо закусочной «Рай». Около входа в неё стояли трое мужчин без пиджаков, но с красными лицами. Они курили сигареты и над чем-то громко смеялись. Я спустился в подземный переход. Там грустно играл скрипач: не мог он играть иначе. Мелодию я узнал сразу.

Король и Шут «Прыгну со скалы».

Поднявшись по ступенькам, я оказался в старой части города. Ларьки с шаурмой и чебуреками, бомбилы и бомжи около «ВкусВиля». Я зашёл в него и сразу же направился к полке, где выставляют продукты со скидкой 40%.

Сегодня там было негусто.

Пирожок полбяной с капустой, салат «Кобб» и палка сырокопчёной колбасы. Второе и третье мне было не по карману. Я взял первое за сорок восемь рублей. В кошельке осталось сто пять.

– Подайте на еду! – обращалась старушка ко всем выходящим из магазина. – У меня сын – инвалид!

Люди-наушники не обращали на бабушку никакого внимания, но мои-то уши были чисты.

– Извините, сам на мели, – ответил я несчастной матери и пошёл дальше по улице Ленина.

Но был там вовсе не коммунизм, а типичный спальный район. Слева – чёрствые хрущёвки, справа – бездушный новострой. Впереди и сзади – люди-наушники. Да я между ними – с пакетом холодной еды.

В животе забурчало.

Улица Ленина длилась почти бесконечно – минут двадцать, пока не упёрлась в перекрёсток без светофора. Бесстыжие водители всех игнорировали. Я набрался смелости и ступил на белую зебру. Черный «Ягуар» резко затормозил, остановившись ровно передо мной.

Губы за рулём обкладывали меня трёхэтажным матом.

Чтобы не возбуждать грубияна, я перебежал дорогу и продолжил свой путь: мимо старой бани, спортивной площадки и пёстрого ресторана, при котором работала средней паршивости кулинария. Примечательна она была тем, что после восьми вечера там начиналась распродажа. Скидка на всё 60%.

Часы над кулинарией показывали 20:01.

Внутри неё уже собрался народ: бабушки, работяги и несколько молодых парней вроде меня – тоже из одиноких. Я встал в очередь. Люди брали всего и по многу. Прошло минут двадцать.

– Выбрали? – спросила наконец продавщица.

– Беру всё! – ответил я.

– Всё? – люди-наушники, которые стояли за мной, синхронно ахнули.

– Всё! – никакой жалости.

И хотя звучало это громко, но по факту «всё» – это только две позиции: варёная картошка – грамм триста, и свекла с майонезом – грамм сто. В кошельке после покупки остались две монетки.

Двадцать рублей.

Уже подходя к дому, я увидел объявление на локальном магазинчике.

«Распродажа!!!»

Магазинчик держал киргиз Айдарбек. Я покупал у него иногда лепёшки из тандыра и корейскую еду типа морковки. Мне тут же её захотелось. А лучше огурчик! К варёной картошке!

– Почему распродажа? – спросил я у киргиза.

– Мама заболела. Домой уезжаю.

– Здоровья маме!

Пауза.

– Мне один малосольный огурчик.

– Возьми все, а то выкину! Улетать завтра, – Айдарбек взвесил четыре. – На сто рублей выходит. За пятьдесят отдам.

– У меня только двадцать.

– Давай. Нормально.

Я вышел из магазинчика. В кошельке – ноль рублей. До человейника – одна минута. Я проскользил её. Подъезд меня встретил коричневой грязью. Я забежал на второй этаж. Там было чисто и пахло домашней едой.

«Везёт же кому-то!» – подумал я и достал ключи от квартиры.

Щёлк. Щёлк. Дверь открылась, и я сразу почувствовал волшебство. Мама приехала! Мама тут!

– Сюрприз! – крикнул родной голос.

Взглянув на пакет с готовой едой, я тихо рассмеялся. Маме точно его лучше не показывать, а то опять скажет, что развожу в холодильнике плесень. Ещё и расстроится, что плохо питаюсь.

Мама у меня – чуткая женщина.

Я оставил пакет в коридоре и зашёл в квартиру. Стол на кухне был уже накрыт: сковорода с жареной картошкой, баночка домашней аджики, квашеная капуста, торт «Сказка» и облепиховый компот.

– С днём рождения, сынок! Приехала вот накормить тебя по-человечески.

– Спасибо, мама! Я очень тебя люблю!

Ужин получился фантастическим. Пришлось даже расстегнуть ремень.

– Дзинь! – на заряженный телефон пришла смска.

Я открыл её. Банк приносил извинения за технические неполадки.

– Дзинь! – ещё смска.

Аванс. Я улыбнулся. Жизнь налаживалась. Мама смотрела телевизор. Её лицо было спокойным и светлым. Ещё бы! Накормила сына домашней едой. Я вспомнил о готовой – в пакете за дверью. Надо бы его оттуда убрать.

– Мам, я пойду ведро вынесу.

– Хорошо, сынок.

Я вышел на улицу. Как моросило, так и моросит. Погода не изменилась ни на капельку, но изменилось моё отношение к ней: у природы – нет плохой погоды, а жизнь, несмотря ни на что, лучше проживать с улыбкой.

Я остановился около помойки.

В руках у меня было два пакета: мусорный и с готовой едой, но выкинул я только один. Рука не поднялась выбросить продукты питания, ведь в год от голода погибает семь миллионов человек. Я недавно об этом смотрел репортаж по каналу «Россия 24».

Но где же найти сейчас голодающих?

Я решил поискать их на остановке. Из маршрутки вышли люди-наушники. Я стал предлагать им пакет с готовой едой. Одни отказались. Вторые покрутили пальцем. Третьи пригрозили вызвать полицию. Я растерялся. Еда, значит, никому не нужна? Что же делать с пакетом?

Вдруг инвалидная коляска.

Она стояла в витрине магазина. Вся новенькая и красивая. Я посмотрел на пакет с готовой едой. Он тоже был новенький и красивый. И тут у меня всё сложилось. Выстроилась логическая цепочка: то, что в пакете, нужно передать тому, кто в инвалидной коляске.

– Стой! – я запрыгнул в отъезжающую маршрутку.

Перевёл водителю сорок рублей и через три остановки вышел около «ВкусВиля».

– Это вам! – я протянул старушке пакет.