Сергей Коняшин – Информационное телевидение в политическом процессе постсоветской России (страница 4)

А. Г. Стариков рассматривает элиту СМИ (социальные группы или отдельные лица, владеющие средствами массовой информации или занимающие наиболее высокие позиции в них и обладающие широкими возможностями влияния на общество51) как объединённую критическим дискурсом группировку внутри описанной А. Гоулднером интеллектуальной элиты, говоря также и об относительной самостоятельности этой группировки в системе государственной политики.

Относительная самостоятельность СМИ – основной мотив, проходящий красной нитью через целый ряд научных работ. О. В. Мухина утверждает, что электронные СМИ в реальной жизни «достаточно самостоятельны, имеют собственные, часто не совпадающие с потребностями общества цели деятельности и используют различные методы для их достижения»52. О «конфликте между обществом и всей системой массовых коммуникаций, зачастую не отвечающей жизненным запросам общества»53, пишет Н. Н. Трефилова. Она также отмечает: «В начале 1990-х гг. учёные заговорили о том, что коммуникационный процесс подчиняет себе все сферы человеческой жизни… В период борьбы за внимание общественности политика представляет собой калейдоскопическую смену событий, становясь сугубо коммуникационной деятельностью, не имеющей реальных содержательных последствий». Впрочем, данная цитата, скорее, имеет отношение к социально-психологической основе медиатизации политического процесса54. В контексте политических возможностей и политической роли элиты СМИ весьма важной представляется классификация моделей политического взаимодействия, разработанная А. Г. Стариковым55:

модель патронажа, предполагающая административный диктат власти над СМИ;

модель партнёрства между элитой СМИ и политической элитой, предполагающая ведение диалога и помощь друг другу. СМИ поддерживают политику местной или федеральной власти, которая в свою очередь оплачивает услуги СМИ в рамках договора об информационном обслуживании или другими способами (предоставлением всевозможных льгот, кредитов и т.д.). Необходимым условием взаимодействия СМИ и власти в рамках этой модели является наличие политической фигуры, пользующейся поддержкой среди представителей политической элиты, в СМИ, деловых кругах и в глазах широкой общественности. Характерный пример – сотрудничество элит в 1995-1996 гг. во время предвыборной кампании президента Б. Н. Ельцина;

модель подавления, предусматривающая борьбу элит между собой, которая в виде тех или иных силовых методов переносится и на взаимодействие со СМИ;

модель лоббирования, когда политическая элита продвигает интересы СМИ в органах законодательной и исполнительной власти. Это может подразумевать долевое участие органов власти в развитии СМИ, включение политической элиты в руководящие медийные органы (редакционные советы, советы директоров медиахолдингов, наблюдательные советы и т.д.), и наоборот – включение представителей элиты СМИ во властные структуры (представительные органы, комитеты, входящие в структуры органов исполнительной власти и т. д.), взаимовыгодное экономическое сотрудничество, коррупционные связи и т.д.

Социальная группа превращается в действующего политического субъекта посредством долгого процесса оформления и презентации своих интересов в сферу публичного политического взаимодействия. Это предполагает формирование особых институтов и механизмов, которые способны оказывать постоянное воздействие на государство с целью соответствующего потребностям данного коллектива перераспределения социальных статусов и ресурсов. В этом заключается суть так называемого социального представительства, функции которого – артикуляция и агрегирование групповых интересов.

Социальное представительство представляет собой совокупность представительных органов и структур, которые осуществляют связь с властью в качестве посредников, сообщая элите артикулированные и обобщённые интересы определённых социальных групп. К данным структурам можно отнести (помимо лоббистских групп и партий) и средства массовой информации.

Политическую информацию, которую на сегодняшний день можно рассматривать как любую информацию, значимую для выработки политического поведения, исследователи относят к базовым свойствам политических явлений: «Без материалов ничто не существует. Без энергии ничто не происходит. Без информации ничто не имеет смысла»56. Формирование и функционирование в сфере публичной власти разнообразных идей, чувств, ценностей, символов, доктрин, официальных норм и оппозиционных оценок и мнений составляют особый политический процесс: «Политика не существует… вне коммуникационных процессов, связывающих, направляющих и инновациирующих общественно-политическую жизнь. Политическая коммуникация выступает своеобразным социально-информационным слоем политики. Её роль в политической жизни общества… сопоставима со значением кровообращения для организма человека»57.

Суть этого процесса в том, что за счёт передачи и обмена сообщениями политические субъекты сигнализируют о своём существовании различным контрагентам и устанавливают с ними необходимые контакты и связи, позволяющие им играть различные политические роли. В этом смысле информация выступает как предпосылка к действиям любого политического субъекта и одновременно как его важнейший ресурс, который позволяет действовать эффективно. В результате наличия или отсутствия должной информации субъект может обрести или утратить власть, возможности влияния и реализации своих интересов.

Особая роль электронных СМИ как «интерпретаторов, толкователей и модераторов реальности»58 состоит в том, что они конструируют фактологический образ действительности, включая его политическую часть, и представляют свои версии событийного мира. Многие российские и зарубежные теоретики и публицисты ставят вопрос о наличии политической функции СМИ в связи с тем, что именно средства массовой информации, особенно телевидение, формируют политическую повестку дня, а рейтинги общественных деятелей растут или падают в полной зависимости от медийного ранжирования59.

Концепция «повестки дня», весьма популярная в наши дни, появилась в 70-е годы XX века. Б. Коэн, основываясь на анализе работ У. Липпмана60, ещё в 1963 г. сформулировал61 ныне классическое определение такого эффекта массовой информации, как «установление пунктов повестки дня», который и стал объектом многих современных исследований.

Определение данного эффекта состоит в том, что «пресса не может заставить людей… думать определённым образом, но может подсказать своим читателям, о чём думать»62. Это определение получило эмпирическое подтверждение во время исследования президентских выборов 1968 г., проведённого М. Маккомбсом и Д. Шо63. Найдя почти совершенную корреляционную зависимость между политическими предпочтениями избирателей и содержанием сообщений средств массовой информации, они утверждали, что именно средства массовой информации формируют политические ориентации избирателей. Хотя последствия информационной революции наших дней заставляют говорить и о том, что поток медийных сообщений отныне не только указывает, о чём думать, но и заставляет думать совершенно определённым образом64.

По большому счёту с точки зрения потребления и обмена информацией все институты и механизмы политики являются не чем иным, как сложной системой производства и переработки информационных потоков. В этой связи К. Дойчем в начале 1960-х гг. была предложена так называемая информационно-кибернетическая модель политической системы. К. Дойч рассмотрел политическую систему как сложную совокупность информационных потоков и коммуникативных связей, определяемых уровнями тех или иных политических агентов, исполняемыми ими ролями, решаемыми задачами, особенностями процессов переработки, передачи и хранения цепи сообщений, а также другими причинами и факторами65.

Исследователь провёл чёткое различие между личностными и массовыми коммуникациями. Если первые являются в основном персональными, непубличными и неформальными, то вторые осуществляются посредством специальных структур (печатные или электронные СМИ) и имеют конкретного заказчика (правительство, партии, организации, лоббисты).

К. Дойч выделял четыре основных блока в схеме взаимодействия информационных процессов. В общем виде она выглядит так:

ПОЛУЧЕНИЕ

ИНФОРМАЦИИ

ОЦЕНКА И ОТБОР ИНФОРМАЦИИ

ПРИНЯТИЕ

РЕШЕНИЙ

РЕАЛИЗАЦИЯ

РЕШЕНИЙ

Первый блок информационной цепочки к формулированию политических целей не привязан. Здесь происходит лишь сбор фактов и составление картины мира. На втором этапе полученные сведения соотносятся с доминирующими нормами, ценностями и стереотипами государства, сложившейся ситуацией, предпочтениями субъектов, а также с уже имеющейся информацией. Далее отобранная и переработанная информация становится основанием для принятия решений с целью урегулирования текущего состояния системы. На заключительном этапе реализуются поставленные цели. Последствия реализации принятых решений в качестве новой информации через механизмы обратной связи поступают на первый блок, после чего начинается следующий виток политического процесса.

Примечательно, что концепция К. Дойча была сформулирована одновременно с первыми попытками провозгласить окончание индустриальной эпохи, которые будут рассмотрены ниже.