Сергей Комар – Раскол (страница 2)

Высокий лоб мужчины нахмурился, отчего над глазами выросла одна длинная серая бровь. Бровь эта смотрела на Алису, надвигалась на нее — и вдруг заговорила:

— Прекрасно понимаю вас, барышня. Но так уж вышло, что придется этот час провести вместе — и желательно провести его с пользой. Поступим так, — он сделал пару шагов в сторону стола, развернул свое кресло на колесиках в сторону Алисы и сел против нее, — я буду задавать вопросы, а вы отвечайте только тогда, когда сами захотите. Но будет одно правило — если не захотите отвечать, нужно будет сказать: я не хочу об этом говорить, потому что…. Я понятно объяснил?..

Алиса кивнула. Правила были понятны, но в их действенность она не верила. Да и как правила могут что-то изменить, если они нужны лишь для того, чтобы облегчить жизнь их автору. Отговорка на случай провала: «Не получилось? Значит, ты нарушила правила».

Между тем мужчина удовлетворительно кивнул. Жест этот был адресован, скорее, самому себе, словно он разрешил себе продолжить.

— Я представлюсь. Меня зовут Адольф Карлович Хитрецов, раньше я работал психотерапевтом в городской больнице. Мой стаж — более сорока лет. Я написал четыре монографии и бесчисленное количество методик и рекомендаций. Уже несколько лет я веду частную практику. Рецепта выписать не могу, но при необходимости это сделает моя дочь — она трудоустроена официально. Обычно лекарственные препараты я не использую, поскольку владею более действенными методиками, но если вы захотите, — он сделал многозначительную паузу, — мы сможем решить этот вопрос. Мне звонила ваша мама?

— Да.

— Отлично! Она рассказала немного о существующей проблеме — так ее назовем. Но я бы хотел услышать все от вас. Вы готовы?

— Я не знаю. К чему?

— Рассказать мне свою историю.

— Нет никакой истории, — Алиса замялась, — родители просто беспокоятся.

— Вы считаете, им не стоит?

— Я не знаю.

— Хорошо! Давайте попробуем разобраться по порядку. Сколько вам лет?

— Двадцать.

— Учитесь?

— Да, в институте железнодорожников.

— Что за специальность?

— Менеджмент. Маркетинг в цифровой среде.

— Принято. Вам нравится?

— Не знаю. Вероятно.

— Та-ак… Вероятно… Ну что ж… У вас есть молодой человек… или муж, может быть?

— Нет.

— Друзья?

— Не особо.

— Увлекаетесь чем-нибудь?

— Читаю и смотрю фильмы.

— Отлично, а какие книги?

— Не хочу об этом говорить.

— Потому что…

— Потому что какая разница — всякие книги, разные.

— Когда начались, скажем так, проблемы?

— Год назад.

— Как это произошло?

Алисе нестерпимо захотелось выйти из этой неприятной квартиры. Ей стало так тоскливо от безысходности, которую она особенно остро чувствовала в компании этого старика. Его присутствие делало ее такой бесконечно одинокой, что появилось желание прямо здесь расплакаться. Она очень хотела сказать, что не верит ни на секунду, что он может ей помочь, заплатить ему две тысячи рублей и уйти, больше не вспоминая про эту глупую затею. Но тут он резко вскочил с кресла, прервав ее размышления, и вышел из комнаты.

Алиса в недоумении смотрела, как за занавеской, а именно она разделяла комнату и кухню — домотканая, в крупных маках, засаленная, висящая на огромных нелепых кольцах, нанизанных на пожелтевшую деревянную жердь, — скрылась спина в сером однобортном пиджаке. Через несколько секунд мужчина вынырнул обратно, неся в руке желтый стакан из твердого пластика, наполовину заполненный водой.

— Выпейте! — резко, без какого-либо перехода бросил он.

Алиса решила повиноваться, к тому же пить на самом деле хотелось — воздух в помещении был сухой и пыльный.

— Я прошу вас, — продолжал он, расхаживая взад-вперед по комнате. — Нужно попробовать: говорите все, как есть. Если не получится — вы просто уйдете, и все, ничего не произойдет. Вы ведь, так или иначе, уже пришли, почему бы не воспринять это как просто шутку, прикол… так ведь вы говорите?

— Кто вообще так говорит?.. — пробормотала Алиса, ставя опустевший стакан на низкий обшарпанный столик, притулившийся по правую руку. Вода имела странный привкус. Алиса брезгливо поморщилась, решив, что дело в немытом стакане.

Мужчина вновь опустился в свое кресло, закинув ногу на ногу, отчего брючина бежевого цвета задралась, обнажив черные носки и часть голой голени, узкой и чрезмерно волосатой.

Алиса перевела взгляд на окно и нехотя протянула:

— Я иногда вижу странные вещи.

— До какой степени странные?

— Степени?

— Я имею в виду, что именно вам кажется в них странным… и насколько эти странности серьезны?

— Сами судите: я вижу черных людей!

— Так.

— Ну вот. Это в принципе все.

— Больше ничего вас не беспокоит?

— Этого, по-вашему, недостаточно? Ну да, я, наверное, не про то рассказываю. У меня часто бывает тревога, бессонница мучает, страхи без причины. Но, мне кажется, это у меня наследственное — мама у меня точно такая же. Но черных людей она не видит.

— Что вас больше беспокоит: то, что вы видите, то, чего нет, или ваше внутреннее состояние? Ответьте честно — вы отвечаете для себя.

— Если честно… мне кажется, я потерялась — и это беспокоит меня больше всего.

— Потерялись?

— Ну, знаете, как в лесу теряются. В детстве мы иногда ходили за грибами, с родителями. И однажды я заблудилась, отошла дальше, чем следовало, от мамы и, испугавшись, побежала не в ту сторону. Я блуждала несколько часов, пока меня искали. Я, помню, очень сильно испугалась, и чувства были такие: очень сильный страх и отчаяние. Я понимала, что потерялась, что осталась одна, и вокруг никого не было. Страшно было от того, что моего крика никто не слышал… он будто ничего не значил. Бессилие и страх — я очень хорошо это запомнила. А теперь я не в лесу, я, можно сказать, взрослая, а чувство иногда такое же появляется. Я словно не знаю, куда мне идти, просто делаю то, что должна. Не знаю, зачем и для чего.

Психолог внимательно смотрел на говорившую Алису своими маленькими раскрасневшимися глазами. Он поджал губы, словно задумался. Когда она остановилась, он снова встал со своего кресла.

— Я вас понял. Замечали ли вы, что ваше состояние меняется в зависимости от времени года, наблюдается ли какая-нибудь периодичность?

— Иногда мне бывает получше, но никаких особых периодичностей я не замечала.

— Как сейчас вы себя чувствуете?

— Легкая тревога — незначительная. Последние несколько дней даже спала нормально. В целом жить можно, если бы не…

— Черные люди?

— Да. В последнее время их стало больше.

— Вы не обращались в поликлинику?

— Нет.

— По какой причине?

— Не хочу, знаете… Я гуглила свои симптомы… В общем, я понимаю, что у меня шизофрения или вроде того, и дальше я стану инвалидом.