Сергей Кольцов – Багровая параллель (страница 37)

Вспоминаю карту. Сейчас самолет должен ювелирно пройти между хребтом и большой горой. Мы подходим к линии фронта с другой, вражеской, стороны.

Гора возникает внезапно. Самолет метров на двадцать ниже нее. Мне три раза мигает зеленая лампочка. Все, приехали! Встаю с кресла и вываливаюсь из самолета. Через секунды ощущаю динамический рывок парашюта. Упершись в свободные концы, осматриваю купол. Все нормально. У меня на все про все несколько секунд. Правой рукой отщелкиваю карабин мягкого контейнера. Небольшой рывок, и на фале подо мной зависает грузовой мешок белого цвета. Раскрываю грудной зажим подвесной системы, ремень сдвигаю под зад. Темно-белая земля быстро приближается. Висящий транспортник уже коснулся земли, когда я расстегнул ножные зажимы. Еще мгновенье, и мои ноги касаются земли.

Резкий выдох через рот, тренированное тело само уходит в длинный поперечный кувырок. Оно само чувствует неровности на пути, обтекая их. Перекатом меня пронесло около пяти метров. Выходя из кувырка, я оказался на ногах. Два раза подпрыгнул на месте, осмотрелся. По земле дует сильный ветер. Парашют ветром протащило еще метров двадцать, и он застревает между камнями.

Местами проваливаясь по колено в снег, подхожу к парашюту. Отстегиваю от подвесной системы мешок и надеваю на спину. Ножом отрезаю купол и забрасываю на плечо. Он мне еще пригодится. То, что осталось от парашюта, заваливаю камнями.

Метель мне сейчас очень даже на руку. Скоро мои следы полностью заметет. Но нужно торопиться. Летчик — молодец, сбросил меня тютелька в тютельку. Но это пока только половина дела. До рассвета мне нужно еще залезть на вершину хребта и оборудовать замаскированный НП.

Лезу вверх по камням. Склон не очень крутой, но снега хватает. Подошвы «коркоранов» пару раз соскальзывают с покрытых снегом камней. Падаю, встаю и снова карабкаюсь. Хватаюсь за согнутую ветром небольшую каменную березку. Кроме двух березок, склон зарос шиповником. Пару раз цепляюсь за колючки.

На относительно ровную площадку на хребте я вылез, весь мокрый от пота. Бросаю на снег купол, снимаю мешок и в изнеможении заваливаюсь. Сейчас главное, чтобы меня не продуло. Простывать мне сейчас никак нельзя.

Передохнув, встаю и осматриваюсь. Внизу подо мной обрыв. Еще ниже периодически шарит луч прожектора. Отлично! Я точно на месте. Нужный объект почти прямо подо мной.

Из мешка достаю дюралевый футляр с радиоприемником, бухту веревки и валенки. Из одного валенка достаю свернутую белую масксеть. Из другого — ночной бинокль в футляре и продукты. Брусок сала, котелок, в который плотно уложены пачка черного чая, пачка масла и шоколад.

Снимаю «коркораны», растираю начинающие замерзать ступни. Надеваю сухие шерстяные носки, наматываю зимние байковые портянки и натягиваю валенки.

Ботинки сую в мешок, может, еще пригодятся. Начинаю оборудовать свое лежбище.

Слева площадка ограничивается большим камнем метра полтора в высоту. Маскировочную сеть одной стороной укладываю на этот камень, прижимаю булыжниками. Другой ее край, сильно натянув, привязываю к торчащим из земли острым камням. Мой шатер до полутора метров в высоту. Расстилаю на земле купол парашюта. Мне предстоит пролежать здесь пару суток, а может, и больше. И если с пролетающего вертолета заметят что-то подозрительное, то жить мне остается не так уж и долго. За своей спиной, откуда я вылезал на площадку, я уложил под плоские камни две гранаты Ф-1 с выдернутой чекой. Обойти их невозможно. Камушки я присыпал снегом, хотя ветер и так заметает следы. Это хорошо. Американцам сейчас и в голову не придет, что при таком ветре можно прыгнуть с парашютом.

Уже полностью остыв, я укладываюсь на сложенный парашют. Из моря уже поднимается красный диск — восход солнца. Сейчас пользоваться биноклем нельзя — блеснет на солнце.

Ладно, война войной, а обед по распорядку. Вскрываю ножом банку сгущенки. Выпиваю ее в три глотка. Сгущенка сейчас — самое то. Съедаю еще плитку шоколада. Пустую банку не выбрасываю, она мне еще пригодится. А вот чай или вода мне сейчас противопоказаны. Весь день, до темноты, мне нужно будет лежать без движения, и о туалете можно будет только мечтать. После плотного завтрака я решил поспать. Утро вечера мудренее. А когда солнце во второй половине дня будет за моей спиной, тогда и займусь своим делом.

Бросаю взгляд на часы на правой руке. Восемь часов семь минут. Все, отбой.

Проснулся я ровно в час, без всяких будильников. Тело во сне само свернулось в клубок — лежа на боку и поджав колени к груди. Затекла левая рука. Я немного замерз, пробивала мелкая дрожь. Я застегнул висящую на животе кобуру с «наганом». Два «нагана» с «Брамитом» — мое оружие. Не считая, конечно, двух ножей и гранат. Хотя сейчас мое главное оружие — скрытность.

Мне почему-то приснился Загорск [189]. Наша семейная поездка в Троице-Сергиеву лавру. Было это летом четыре года назад. Я с Машей на руках и Айжан выходим из поезда. А съездить в лавру нам рекомендовал преподаватель военной истории.

Помню, что в монастыре я больше интересовался толщиной стен, от которых в XVII веке рикошетили польские ядра. Прикидывал сектора обстрелов бойниц.

Церковная служба в Троицком соборе монастыря меня как-то не тронула. Я больше скучал, не понимая церковнославянского языка.

Зато Айжан с Машей туда ездили еще несколько раз. А через пять месяцев после нашей поездки они с Машей крестились в лавре. Ее крестильное имя Анна. Позже она по воскресеньям ходила в церковь вместе с четой Ким.

Я тряхнул головой, сбрасывая остатки сна. Достал из кармана летной куртки стеариновую свечу, вставил в пустую консервную банку и зажег. Где-то минут через двадцать в моем укрытии стало вполне тепло. Температура поднялась примерно до плюс пяти. А за бортом сейчас тоже пять градусов, но со знаком минус.

Где-то надо мной появился рокочущий звук. Я понял, что это и есть вертолет. Сейчас будет проверка моей маскировки. Если засекут, то все закончится очень быстро. Несколько пулеметных очередей, и все. Абсолютно ничего героического. Это не кино про разведчиков. Слышу вертолет прямо над головой. Рокочущий звук бьет по ушам. Еще мгновение, и звук уходит. Пронесло! Моя маскировка сегодня выдержала экзамен.

Достаю бинокль и осторожно, через масксеть, начинаю наблюдение. Обзор с горы просто великолепный! Наблюдение веду от себя к морю, сливающемуся с горизонтом. Сначала осматриваю ближнюю к моей высоте зону.

В пятистах метрах от меня идет проволочное заграждение — три ряда колючей проволоки. Расстояние я определил по шкале бинокля. За четырехугольником, огражденным колючкой, находится то, что мне нужно. Объект площадью пятьдесят на сто метров. Внутри, справа возле ограждения, стоит длинная сборно-щитовая казарма, там же примостилась будка туалета. Ближе к середине объекта, тоже возле проволок, стоит наблюдательная вышка. На ней вижу прожектор и за крупнокалиберным «браунингом» голову в каске. Пулемет смотрит в мою сторону.

В противоположной от казармы стороне — небольшое здание, примыкающее к ограждению со стороны моря. Оттуда доносится монотонный звук работающего дизеля. Рядом с бараком две наполовину вкопанные в землю цистерны для горючего. Возле цистерн еще небольшой сарайчик. Возле казармы, на флагштоке, развевается звездно-полосатый флаг.

Посередине всей этой загородки стоит вертолет. Его опорные балки закреплены на металлическом покрытии. Раз вертолет один, значит, это его собрат только что пролетал надо мной. Вижу мачту радиостанции у ближнего ко мне торца казармы. От электростанции тянутся силовые кабели на столбах.

Перевожу взгляд на дальнюю зону. Так, от колючки до берега моря — где-то двести метров. Справа, на морском берегу, высота чуть ниже моей. Там вижу два орудия на поворотном круге. У них круговой сектор обстрела, калибр 90 мм. Это универсальная артсистема. Работает и по морским, и по воздушным целям. Левее от орудий — еще одна высотка. На ней стоит автомобильный прицеп с антенной РЛС. Слева от РЛС еще одна высотка, на ней расположено еще одно орудие. РЛС расположена на берегу бухты, вдающейся в берег.

Орудия получаются на противоположных берегах. Все понятно. Это батарея прикрытия плацдарма из дивизии морской пехоты. Вся техника доставлена сюда морем на десантном судне и может быть быстро переброшена на другой участок побережья. Вращается антенна РЛС, похожая на раму из металлической сетки. Кроме того, ближнюю морскую зону еще должны патрулировать катера.

Перевожу взгляд на орудия. Вижу только наблюдателя с биноклем. Он один. Значит, расчеты сидят в теплой казарме. Да, расслабились вы тут, ребятки. Хотя чего им бояться? В воздухе постоянно патрулируют истребители. В море патрулируют сторожевые катера.

Так, вроде бы все ясно. Что еще я не увидел? Перед колючкой должны быть противопехотные мины. С учетом рельефа, мины, скорее всего, стоят с трех сторон — с моей стороны и с торцов прямоугольника. Ночью по берегу должен ходить патруль. РЛС должна работать в основном ночью. Еще должны быть собаки, но сейчас их что-то не слышно и не видно.

Словно почуяв мои мысли, между казармой и туалетом появились две собаки. Они призывно махали хвостами. К ним подошел высокий негр и что-то бросил каждой. Те начали есть. Потом к высокому негру подошел толстый коротышка того же цвета кожи. Они вытащили из казармы тачку, вооружились лопатами и пошли к сарайчику. Понятно. Там у них угольный склад. А кухня и столовая находятся с торца казармы. И здание отапливают, и пищу готовят одновременно.