Сергей Кольгазе – Мир энергии "Параллель". Природа наносит удар. Книга 3 (страница 8)
«Сорок Каменных Стражей... — мысленно свистнул он. — Да они одним строем могут проломить стену Узла. И еще эти «Призраки»... Старая лиса Кейро еще жив, оказывается». Но его взгляд упал на плачущую жену, на суровое лицо старухи-матери, и его собственная трусливая, спасительная жилка зашевелилась в страхе. «И все это ради чего? Ради какого-то мальчишки-выскочки и его призрачного Альянса. Весь этот сыр-бор, а в итоге мы все можем лечь костьми в чужой войне». Он поймал на себе взгляд одного из горцев, полный сдержанного недоверия, и поспешно отвел глаза, чувствуя себя не участником великого похода, а заложником чужого героизма.
Молодой воин Риан, стоял, вытянувшись в струнку, с горящими глазами. Он смотрел на Каменных Стражей с благоговением, как ученик на мастеров. Его собственная, еще не зажившая рана, казалось, горела теперь не от боли, а от гордости. Он видел не страх провожающих, а величие подвига. «Мы не зря шли... — думал он, сжимая кулаки. — Мы привели таких воинов к Лефану! Командир был прав!». Его взгляд встретился с взглядом такого же молодого парня из «Призраков», и в этой молчаливой встрече было что-то от братского признания. Он был готов идти хоть сейчас, забыв и усталость, и боль, чтобы доказать, что он достоин идти плечом к плечу с этими титанами.
Второй воин, человек постарше и опытнее с именем Марник, наблюдал за происходящим с каменным, невозмутимым лицом солдата. Но за этой маской скрывалась тяжелая дума. Он видел то, чего не замечал пылкий Риан: не радость предстоящей битвы, а груз ответственности. Каждый из этих горцев, уходящих сейчас, был ответом на их просьбу. Каждая возможная смерть в будущем ляжет и на их совесть. Его взгляд скользнул по Флегию и Алексайо, и он мысленно кивнул. Они сделали, казалось, невозможное. Но теперь начиналось самое трудное — вести этих людей, чья боль стала им понятна, на верную смерть. Он мысленно уже проверял маршрут, оценивал риски, рассчитывая, как лучше всего использовать эту новую, грозную силу, чтобы оправдать их жертву.
Их маленькая группа была сборником общего настроения: страх Совы, идеализм Риана и суровая, деловая ответственность Марника. Они были живым напоминанием, что даже в тени великих событий и общих жертв каждый оставался со своим страхом, своей надеждой и своей правдой.
Сборы продлились не долго. Всё нужно было решать оперативно, ведь времени нет. Рассказ Флегия и Алексайо чётко дали это понять.
Настал момент ухода. Воздух на плато сгустился, наполнившись прощаниями, которые не произносили вслух, и обещаниями, которые давали лишь взглядами. Флегий, ощущая тяжесть шестидесяти пяти пар глаз, устремленных на него, сделал шаг вперед. Он медленно прошел вдоль строя горных воинов, а затем повернулся к оставшимся — старикам, женщинам, детям, чьи лица были обращены к ним с немым вопросом и последней надеждой.
Он не стал кричать. Его голос, низкий и уверенный, резал тишину, достигая каждого.
— Мы уходим, — сказал он, и его слова прозвучали как клятва, высеченная на камне. — Не как просители, и не как покровители. Мы уходим как союзники. И я говорю вам, как воин воину: мы приложим все силы, все свое умение и всю свою волю, чтобы оправдать ваше доверие. Мы вернем ваших воинов домой. Мы положим свои жизни, чтобы боль не пришла в ваши дома снова. Эту клятву я даю вам. И я ее сдержу.
Он обвел взглядом толпу, встречаясь глазами с седовласым старейшиной, с матерью, прижимающей к себе дочь, с Корвином, чье каменное лицо ничего не выражало, но в глазах читалось редкое одобрение. Это был не театральный жест. Это была констатация факта.
— Выдвигаемся! — скомандовал Флегий, разворачиваясь.
Он, Алексайо, Сова и двое их воинов шагнули на край плато. В их руках с вспышками чистой энергии вспыхнули пламенные клинки — Флегия, огромный и яростный; Алексайо, поменьше, но не менее грозный; у остальных — более скромные, но стабильные лезвия. Они встали на них, и раскаленный воздух завился у их ног.
Горные воины не стали создавать оружия. По едва заметному кивку Корвина и Кейро, они синхронно топнули ногой о камень. Земля под ними дрогнула, и из скальной породы вырвались десятки плоских, отполированных плит сланца. Каждый воин встал на свою каменную плиту, и они сложились в единое, змеящееся «полотно», мерцающее в воздухе, словно чешуя гигантского каменного дракона. Это не было полетом в привычном смысле — это было величественное, неумолимое движение самой горы.
Флегий бросил последний взгляд на Элиану, стоявшую впереди своего народа. Она молча кивнула ему — и в этом кивке был весь их договор.
И вот они взмыли в небо. Сначала пятерка воинов новой Гильдии на клинках из чистой энергии, оставляя за собой следы раскаленного ветра. А за ними, с глухим грохотом, поднялось целое «полотно» из камня и людей — Каменные Стражи и Призраки Ущелья, единой, монолитной громадой.
Оставшиеся на плато смотрели им вслед, подняв головы. Не было слез. Не было причитаний. Было суровое, сосредоточенное молчание. Они провожали в бой не просто воинов. Они провожали свою волю, свою надежду и часть своего сердца. И пока силуэты отряда не растаяли в дымке горизонта, никто не шелохнулся, словно в этой тишине и была их главная сила, посылаемая вслед ушедшим. Дорога в лагерь Лефана была открыта.
Глава пятая: хитросплетения власти
Лагерь Лефана, некогда походный и временный, постепенно обрастал чертами крепости. Но не той, что строят из камня и бревен. Эта крепость росла сама собой, дышала, пульсировала жизнью, подчиняясь незримой воле своего создателя.
Лефан проводил все больше времени в одиночестве на краю лагеря, где ручей выходил из лесной чащи. Он сидел в позе для медитации, но это не приносило покоя. Каждый раз, погружаясь в себя, он ощущал, как через него протекает могучий, неостановимый поток. И лагерь отвечал. Деревья вокруг на глазах тянулись к небу, их ветви сплетались в плотный навес. Корни, толстые, как удавы, выползали из-под земли, оплетая периметр и образуя живой, дышащий частокол. Это было и благословением, и проклятием. Защита росла, но каждый такой всплеск силы оставлял после себя выжженную, неестественно плодородную землю, на которой буйным цветом расцветали странные, почти инопланетные растения.
Селена наблюдала за этим, и сердце ее сжималось от леденящего предчувствия. Она стояла у входа в их скромное укрытие, глядя, как ее Лефан, все такой же юный и хрупкий на вид, сидит неподвижно, а вокруг него сама природа пляшет дикий, неконтролируемый танец. Она ловила моменты, когда его знакомые, добрые черты на мгновение искажались, становясь чужими и отстраненными. В его глазах, когда он возвращался, все чаще читалась не радость встречи, а усталость от постоянной внутренней битвы, о которой он не решался рассказать.
— Он снова уходит от нас, — тихо сказала она, обращаясь к Элоре, которая проверяла запасы целебных трав рядом.
Элора, обычно сдержанная, на этот раз ответила с редким для нее участием:
— Сила редко приходит без цены, Селена. Он несет бремя, которое сломало бы многих. Но ты его якорь. Пока ты здесь, он не уплывет в это море до конца.
Взгляд Элоры невольно скользнул через поляну, где Гимнаст, уже почти оправившийся от раны, руководил установкой новых укреплений. Его спокойная, методичная работа была полной противоположностью хаотичной мощи Лефана. Элора, сама того не замечая, стала чаще оказываться рядом, предлагая помощь, и в ее обычно холодных глазах загорался тихий, внимательный огонек.
Рядом с Гимнастом работали друиды во главе с Медвежьим Клыком. Мощный друид с лицом, испещренным ритуальными шрамами, с мрачным видом проводил рукой по земле на месте где Лефан поборол самого себя.
— Сила велика, но груба, — проворчал он своим низким, похожим на рычание голосом. — Как паводок, что ломает деревья, а не питает корни. Мы направляем ее, успокаиваем. Залечиваем раны, которые он наносит, сам того не желая.
Но самая кипучая деятельность царила на импровизированном плацу. Здесь Эрот, его три звезды на груди горели ровным, уверенным светом, тренировал элитный отряд — «Милость Знающих».
— Лянна! Левое крыло отходит, прикрой! — командовал Эрот, наблюдая за слаженными движениями бойцов.
Лянна, женщина с острым взглядом и коротким мечом на поясе, мгновенно отреагировала, ее группа из пяти человек совершила маневр, отсекая «противника» — группу друидов, изображавших атаку тварей Тьмы.
Рядом с ней действовали Торвин, невозмутимый великан со щитом, способным прикрыть сразу троих; Эрион, быстрый и смертоносный лучник; и двое новичков, нашедших свое место в отряде после потерь — Каэлен, молчаливый специалист по защитным барьерам, и Верея, юная, но невероятно одаренная целительница, чья энергия уже не раз спасала жизни на тренировках.
Они были квинтэссенцией нового Альянса, отточившие навыки в горниле предательства и выживания.
Лагерь жил. Он готовился к войне, дышал тревогой и надеждой. Но под этой видимой жизнью клокотала невидимая буря. И Селена, глядя на застывшего в медитации Лефана, чувствовала, как сгущаются тучи. Скоро терпению судьбы придет конец. И лагерю на вулкане предстоит узнать, станет ли его сила спасением или причиной гибели.
Вечер застилал лагерь прохладными сиреневыми тенями. Гимнаст, опираясь на посох, медленно обходил периметр. Его рана затянулась, но в душе оставалась незаживающая трещина — тревога, холодная и навязчивая, как туман.