Сергей Кольгазе – Аудит репутации. Том 1 (страница 9)

— Всё уже рухнет, если ты будешь просто удобным винтиком в их системе, — холодно возразил Алексей. Его голос стал тише, но каждое слово било точно в цель. — Ты получил 55 баллов не потому, что стал лучше ковать. Ты получил их, потому что мы сыграли спектакль о наследнике и традициях. Это и есть реальность, Торвин. Здесь либо ты используешь правила, либо они используют тебя. Горн — это щепка, но за ней стоит целое дерево новаторов, которым плевать на тебя, на твоего отца, на всю твою «традицию». Они сотрут тебя в порошок, как только ты перестанешь быть полезной картинкой. Ты хочешь зависеть от милости Гильдена? Или ты хочешь сам создавать факты, которые заставят таких, как Гильден, уважать тебя?

Он сделал паузу, дав словам впитаться.

— Этот мастер… он тебе должен? Или ты ему? Просто скажи мне, кто он.

Торвин сглотнул, опустив глаза. Он боролся с собой, с привычкой подчиняться, с инстинктом самосохранения, который кричал: «Сиди тихо!».

— Это… Ульрик. Он учил меня азам, когда я был пацаном. Он всегда ворчал, что новые материалы — дерьмо, а новые методы — для лентяев. Он… он мог бы. Но я не могу просить его о таком! Это же подставка!

— Ты не просишь его лгать, — мягче сказал Алексей, меняя тактику. — Ты просишь его пройти по улице. И обратить внимание на халтуру, которая оскорбляет его профессиональное достоинство. Ты даёшь ему шанс быть тем, кем он всегда был — брюзгой-перфекционистом, который ненавидит наплевательское отношение к делу. Разве это ложь?

Это был мастерский ход. Алексей не предлагал совершить подлость. Он предлагал сыграть на искреннем чувстве. Торвин замер, и Алексей увидел, как в его глазах борются два человека: запуганный ремесленник и наследник, жаждущий настоящей силы. Наконец, первый дрогнул.

— Ладно. Я… я поговорю с ним. Но только о трещине! Ничего больше! И если он откажется…

— Если откажется — мы придумаем другой способ, — тут же согласился Алексей, снимая последнее давление. — Но я думаю, он не откажется. Людям нравится чувствовать себя правыми, особенно когда это правда.

Торвин кивнул, всё ещё не в силах полностью принять эту новую, скользкую реальность, в которую он вступил. Но он уже был в ней. И назад пути не было.

Ход третий: создание «легенды» для себя.

Пока Торвин договаривался с одним из старых, ворчливых, но уважаемых мастеров гильдии, Алексей занялся своей собственной маскировкой. Его SoCap 1 был ахиллесовой пятой. Он не мог появляться в приличных местах. Нужна была легенда.

Он обратился к Лире с новой задачей:

— Мне нужна история о странном, но безобидном отшельнике. Бывшем писце, может быть, или монахе, который поклялся молчанием и служением бедным после личной трагедии. Который не участвует в гонке за репутацией по принципиальным соображениям. Что-то вроде юродивого, но не сумасшедшего. Можешь запустить такую легенду в тех кругах, где ты бываешь?

— Запустить — могу, — кивнула Лира. — Но чтобы в неё поверили, нужны подтверждающие детали. Твоё поведение, твоя внешность…

— Внешностью займусь, — сказал Алексей. — Начну носить простую, но чистую одежду тёмных тонов. Перестану отводить глаза при встрече со стражами. Буду вести себя не как изгой, а как аскет. И буду иногда, очень редко, подавать милостыню самым несчастным — тем, у кого SoCap ниже 10. Чтобы создавался контраст: у него самого 1, но он подаёт тем, у кого 5 или 3.

Это был долгий проект, но он был необходим. Легенда «странного, но безвредного отшельника» могла дать ему небольшую, но важную степень свободы передвижения.

Ход четвёртый: давление на Павла через его окружение.

Пока готовились основные операции, Алексей решил начать точечную разведку боем против Павла. Он поручил Лире, через её знакомых в тавернах, где тусовались подмастерья и мелкие клерки, осторожно интересоваться «тем самым приезжим героем, Павлом Светлым». Не выпытывать компромат, а, наоборот, выражать любопытство и восхищение: «Говорят, он такой удачливый! Наверное, у него могущественные покровители? Или он сам всем обязан?». В такой формулировке люди охотнее делились слухами — и похвалой, и завистью.

Первые результаты не заставили себя ждать. Оказалось, Павел активно кушал в «Серебряном Напильнике» с неким советником лорда-мэра, чиновником среднего звена с SoCap 61. Это было интересно. Павел искал покровительство не в гильдии, а в городской администрации — ход умный, дающий доступ к контрактам и законам.

На следующий день, как и было назначено, Алексей пришёл в кондитерскую «Сладкий уголок». Это было заведение для небогатых, но чистоплотных горожан (SoCap 30-50). Он занял столик в углу, заказал чашку дешёвого травяного отвара и ждал.

Элвин пришёл. С опаской оглядываясь, он скользнул в кондитерскую и сел напротив. Его лицо было серым от бессонницы.

— Я слушаю, — прошипел он. — Но если это ловушка…

— Это не ловушка, мастер Элвин, — спокойно начал Алексей. — Это бизнес-предложение. Я знаю о вашем конфликте с Горном. Я считаю, что архивы — это память гильдии, и терять её опасно. Я могу помочь вам выиграть эту войну. Не силой, а информацией. Например, я уже знаю, что фундамент его «мастерской будущего» треснул, а материалы он закупает у родственника по завышенной цене.

Элвин аж поперхнулся.

— Откуда…?

— Неважно. Важно, что завтра об этом может «случайно» узнать один из старших мастеров Гильдии Оружейников. И вопрос о компетентности Горна будет поднят. Вам останется лишь… предоставить архивные справки о сметах и нормах. Чтобы нарушения стали очевидны.

Глаза Элвина загорелись смесью страха и надежды.

— А… а дочь? Вы говорили…

— Я говорил, — Алексей понизил голос. — Я изучал старые уставы. В Гильдии Строителей, как и в других, должен существовать Фонд Помощи Страждущим Членам. Он, скорее всего, «спит». Его нельзя потратить просто так. Но если бы, например, болезнь дочери была признана… профессиональным недугом, вызванным работой отца с токсичными чернилами или плесенью в архиве… это могло бы стать основанием для обращения. Нужно лишь найти правильную формулировку в уставе и нужных свидетелей-врачей. Я могу помочь с этим. Но мне понадобится ваш доступ, чтобы изучить оригинальный устав и протоколы фонда.

Элвин сидел, сжимая и разжимая кулаки на коленях. Борьба была видна невооружённым глазом. Страх перед риском. Жажда справедливости. Любовь к дочери.

— А что… что вы хотите взамен? Всё не бывает просто так.

— Время от времени, — сказал Алексей, — мне будут нужны справки. Копии контрактов, списки членов гильдии, отчёты о заседаниях. Ничего, что могло бы нанести прямой ущерб гильдии. Просто… информация. Чтобы я мог помогать другим людям, попавшим в несправедливую ситуацию. Как вам.

Он продавал ему не корысть, а миссию. Идею, что они вместе могут быть тайными вершителями справедливости в прогнившей системе.

Элвин долго молчал. Потом кивнул. Едва заметно.

— Хорошо. Я… я подумаю над фондом. И подготовлю справки по сметам Горна.

— Этого пока достаточно, — Алексей встал, оставив на столе монетку за свой отвар. — Мы скоро свяжемся. И, мастер Элвин… ваш труд важен. Не дайте никому убедить вас в обратном.

Он вышел, оставив архивариуса в состоянии шока и зарождающейся решимости.

На улице Алексей сделал глубокий вдох. Первая нить была вплетена в сеть. Теперь нужно было дёрнуть за вторую — и посмотреть, как отзовётся та, что вела к Павлу. Он направился к таверне «Рваный Сапог», где Лира должна была узнать первые результаты «любопытства» о Павле. Многоходовка была запущена. Теперь оставалось лишь управлять её сложным, хрупким движением, где каждое действие было связано с тремя другими.

Путь к «Рваному Сапогу» лежал через ремесленный квартал. Здесь его единица вызывала уже не столько брезгливое отторжение, сколько нездоровое любопытство. Работяги с SoCap 25-35, для которых падение ниже 20 было кошмаром, смотрели на него как на диковинку — живого, ходячего провала, напоминание о том, как низко можно пасть. Взгляды были тяжёлыми, оценивающими, иногда с примесью жестокого удовольствия: «Хоть я и лузер, но не настолько». Алексей игнорировал их, но каждый взгляд был как мелкий укол булавкой. Они напоминали, что даже здесь, на дне, он был чужим. Система выстроила иерархию даже среди отбросов, и он занимал в ней самую нижнюю ступень.

В таверне «Рваный Сапог» было, как всегда, шумно, вонюче и темно. Лира ждала его в их привычном углу, прижимая к груди почти полную кружку пива — видимо, купленного для видимости. Увидев Алексея, она не отпрянула, но её плечи непроизвольно напряглись. Даже она, его союзница, не была свободна от этого инстинкта. Он сел напротив, и несколько завсегдатаев у стойки, мельком глянув в его сторону, демонстративно отвернулись, углубившись в свои разговоры. Его присутствие было дурной приметой, порчей.

— Ну? — спросил Алексей тихо, отсекая всё лишнее.

Лира, очнувшись, наклонилась через стол.

— Кое-что есть. Не факты, но… направления. Павел не просто крутится у Гильдии Строителей. Он вхож в салон некой мадам Иллы. Это… — Лира понизила голос до шёпота, — это такая полузакрытая гостиная для богатых вдов и развлекающихся чиновников среднего звена. Туда приглашают артистов, философов, интересных приезжих. Это место, где завязывают связи, а не подписывают контракты. И его туда привёл именно тот советник лорда-мэра, о котором я говорила.