Сергей Кольгазе – Аудит репутации. Том 1 (страница 4)

Вечером второго дня ко мне пришёл Торвин. Он был бледен, но его глаза горели.

— Готово. Чертеж… он идеален. Я сам поверил, что это работа отца. Совет завтра, после полудня. Ты… ты уверен?

— Я уверен в жадности и глупости Лоренца, — ответил я, изучая сложный чертёж с расчётами температуры и угла закалки. Для меня это были китайские иероглифы. Для гильдии кузнецов — священное писание. — Он не удержится. Он присвоит эту славу. Это в его природе.

— А если нет? Если он откажется или заподозрит ловушку?

— Тогда мы используем план «Б», — я отложил чертёж. — Долг в «Золотом Когте». Но это будет менее эффектно. Публичный позор — лучше.

Торвин кивнул, сглотнув.

— А что насчёт… нашей договорённости? О твоей доле?

— Не волнуйся. Я сам всё увижу, — я указал пальцем на свой висок. — Когда твоя цифра поползёт вверх, я буду знать. И мы обсудим, какую именно информацию я буду считать своей валютой.

Он ушёл, оставив меня наедине с предрассветным мраком колокольни. Лира спала в углу, свернувшись калачиком. Я смотрел на спящий город, на редкие огни — синие у богатых кварталов, тускло-жёлтые у бедных. Вся эта сложная, чудовищная структура лжи и ранжирования теперь была для меня не страшной сказкой, а схемой. Схемой с уязвимостями.

Завтра должна была пройти первая нагрузочное испытание системы. Не грубым взломом, а тонким, точным нажатием на слабое звено. Лоренц должен был упасть. Торвин — подняться.

А я… я получу свою первую настоящую точку опоры в этом мире. Не единицу. Не подачку. А агента влияния и доступ к банку компромата.

Я закрыл глаза, мысленно прокручивая сценарий завтрашнего дня. Каждый шаг, каждую возможную реплику. Аудит был моим шпионом. Но стратегия… стратегия была моим настоящим оружием. Оружием, которое я принёс из другого мира, где правду уже давно никто не искал, а лишь упаковывал в нужную обёртку.

Эгида думала, что изобрела нечто новое. Она просто создала примитивный аналог того, что в моём мире работало столетиями. И теперь я собирался преподать им всем урок продвинутого курса.

За стенами гильдии кузнецов уже сгущались тучи. А в городе этого ещё никто не знал. Кроме меня.

Ночь перед советом я провёл не в колокольне. Беспокойство, лихорадочная энергия гнали меня прочь. Я брёл по спящим улицам, неосознанно выбирая направление вверх, к старым, некогда богатым кварталам, чья каменная роскошь теперь трескалась и зарастала плющом. Здесь даже воздух был другим — пахло не помоями и жареным салом, а сыростью древних камней и забытой славой.

Меня вело смутное чувство — не ностальгия, её не могло быть, а какая-то глупая надежда, что камни что-то помнят. В одном из тупиков я наткнулся на остатки родового герба, едва угадывающегося на обвалившемся фронтоне особняка. Две скрещенные сабли над волной. Банально. Но что-то защемило внутри. Я подошёл, провёл рукой по шершавому камню, счищая вековую грязь. Под пальцами что-то щёлкнуло — не физически, а в самой глубине памяти, которая была не моей.

В уме, будто вспышка, пронеслись обрывки: винтовая лестница в башне, запах старого пергамента и ладана, суровый голос с сединой в бороде: «Помни, отпрыск. Меч решает спор, но слово решает войну. Наше слово было законом у реки…»

Я отдернул руку, как от огня. Голову пронзила острая боль, не похожая на усталость от Аудита. Это было вкрапление чужого. Воспоминание этого тела? Тела, в которое я вселился? Я посмотрел на свои руки — узкие, с длинными пальцами, привыкшими к клавиатуре, а не к рукояти меча. Но в них была чужая мысленная память.

«Наше слово было законом у реки…»

Я заставил себя дышать глубже. Так, значит, было. Этот Алексей Кожин, чью оболочку я занял, был не просто случайным путником между мирами. Его кровь, его род… что-то значили здесь. Дворянские корни? Разрушенный род? Это меняло всё и ничего. Титул без земли и солдат — просто красивая пустышка. Но… память. Память о законах, об этикете, о том, как думает знать, пусть даже разорённая, могла быть полезнее грубой силы. Эгида помешана на статусе. А статус — это не только цифры. Это ещё и кровь, о которой все забыли, но которую можно… напомнить.

Я отступил от руин. Эта информация была сырой, необработанной рудой. Пока что не время. Сначала надо выжить, закрепиться, получить ресурсы. А потом… потом можно будет копнуть глубже. Узнать, что за «река», что за «слово», и почему от этого рода остались лишь обломки герба на помойке.

Утро застало меня на крыше полуразрушенной склада с видом на центральную площадь, где располагалась Гильдия Оружейников — массивное здание из тёмного камня с гигантским каменным молотом над входом. Улицы постепенно заполнялись людьми. Я включил Аудит в фоновом режиме, сканируя толпу. Цифры вспыхивали, как огни на рождественской ёлке. 45, 38, 52, 61… Я искал одно лицо.

И нашёл. Павел.

Он шёл не один. В сопровождении двух мужчин в добротных плащах (SoCap 55 и 57) и с очаровательной улыбкой на лице. Его собственный SoCap сиял уверенным 59. Он что-то говорил, жестикулировал, и его спутники смеялись. Он выглядел как свой, как человек, который нашёл свою стаю. Он не просто выжил — он встроился в самый правильный сегмент этого общества: восходящие профессионалы с хорошим, но не запредельным рейтингом. Идеальная стратегическая высота.

Я почувствовал, как внутри закипает старая, знакомая ненависть, холодная и липкая. Но сейчас она была не помехой. Она была топливом. Я наблюдал, как он исчезает в двери соседнего с гильдией респектабельного трактира «Серебряный Напильник». Видимо, завтракал перед «рабочим днём». Возможно, строил планы по вхождению в гильдию строителей.

«Строй, Паша, строй, — мысленно прошипел я. — Строй свою карточную крепость. Я покажу тебе, как легко она рушится, когда кто-то знает, где вытащить нужную карту».

Мой взгляд вернулся к гильдии. Начали прибывать мастера. Старшины. Я видел цифры: 63, 68, 71… Мой «Аудит» на таком расстоянии и на стольких объектах быстро высасывал силы, вызывая лёгкую тошноту, но я терпел. Мне нужно было знать состав судей.

И тогда я увидел его. Последним из кареты, запряжённой парой дородных гнедых, вышел пожилой мужчина в тёмно-синем, почти чёрном, камзоле с тонкой серебряной вышивкой. Его лицо было изборождено морщинами, но осанка — прямой, как клинок. Над ним плыл SoCap: 74. Имя я прочёл по этикетке, которую система выдавала для публичных фигур: Мастер-Арбитр Гильден, глава гильдии оружейников Истера.

Но это было не главное. Главное было в Глубинном анализе, который я, превозмогая нарастающую головную боль, активировал на секунду.

[Объект: Гильден. Мастер-арбитр.]

[Доминирующая черта: Консерватизм. Приверженность традициям гильдии (интенсивность 96%).]

[Скрытая ценность: Презирает «выскочек» и тех, кто пренебрегает наследием предков. Особую неприязнь питает к семьям, забывшим свои корни и ремесленные династии.]

[Уязвимость: Тайно коллекционирует редкие, исторические чертежи и геральдические знаки разорённых воинских родов (ностальгия по «старому порядку»).]

Информация ударила, как разряд. Моя собственная, утренняя догадка о важности прошлого получила мощнейшее подтверждение. Этот старик, один из столпов системы, был не просто бюрократом от репутации. Он был хранителем мифа. И его можно было зацепить не только компроматом на Лоренца, но и… правильной легендой.

План в моей голове начал мгновенно перестраиваться, обрастая новыми, рискованными, но блестящими деталями. Торвин должен был предстать не просто жертвой, отбивающейся. Он должен был выглядеть как хранитель традиции, почти что мститель за поруганное наследие своего отца. А это наследие нужно было правильно упаковать.

Я спустился с крыши и почти бегом бросился к заброшенной колокольне. Лира, разбуженная моим шумным входом, смотрела на меня широкими глазами.

— Слушай внимательно, — выпалил я, ещё не отдышавшись. — Нужно срочно выудить из твоей памяти всё, что связано с ритуалами гильдии оружейников. Особенно старые, те, что уже не используют. Формулы клятв, порядок представления наследственных чертежей… всё!

— Э-э… — она заморгала. — Есть «Песнь о первом молоте», её поют только при посвящении в старшие мастера. И «Баллада о клятве Кельдана»… но её уже лет пятьдесят не пели, с тех пор как род Кельданов пресёкся… Ой.

Она замолчала, поняв. Торвин был последним Кельданом по материнской линии, но носил фамилию отца. Это было не общеизвестно, но в старых песнях могло сохраниться.

— Идеально, — прошептал я. — Ты помнишь слова? Всё, до последнего предлога?

— Помню.

— Прекрасно. Теперь слушай новый план. Ты сегодня будешь на площади, у фонтана. В самый разгар совета, когда вынесут вердикт по Лоренцу… ты начнёшь тихонько напевать «Балладу о клятве Кельдана». Не громко. Так, чтобы слышно было только тем, кто рядом. И так, чтобы старый Гильден мог это уловить.

Лицо Лиры выразило полный ужас.

— Ты с ума сошёл! Мастер-арбитр! Он… он может велеть страже заткнуть мне глотку!

— Не станет, — я уверенно покачал головой, опираясь на данные Аудита. — Для него это будет не нарушением порядка, а… знаком. Но поймёт он это или нет — зависит от того, как Торвин себя подаст. Нам нужно связаться с Торвином. Сейчас же.

До начала совета оставалось меньше часа. Мы действовали на ощупь, рискуя всем. Но игра стоила свеч. Вместо простого разоблачения вора мы могли устроить театр возрождения традиции. И в этой пьесе у меня появлялась новая, неожиданная роль: не только режиссёра-кукловода, но и… консультанта по благородному прошлому. Того самого прошлого, обломки которого давили на мою собственную память.