Сергей Кисин – Эпоха перемен. Век трагедий и побед России. 1900-2020 (страница 6)

Дело в том, что к началу XX века такого жанра, как классический балет, в Европе уже не существовало. Старый Свет скатился к оперетте и канкану, балансируя на грани приличий. Кордебалет же считался обычным приложением к опере либо дивертисментом, заполняющим паузы между вокальными выступлениями даже без приглушенного света.

Дягилев же привез в Париж настоящее современное искусство – оригинальные костюмы, богатые декорации, продуманную постановку, симфоническую музыку, которая раньше не использовалась в балетах или которая была написана по заказу.

В «сезонах» блистали великие Анна Павлова, Вацлав Нижинский, Серж Лифарь, Михаил Фокин, Тамара Карсавина. В лондонских гастролях даже принимала участие идол царского двора балерина Матильда Кшесинская.

Французы, уверенные, что балет – чисто французское изобретение, признали, что существует такое мировое явление, как русский балет. Более того, попавшие в группу Дягилева иностранцы начали брать себе русские псевдонимы. К примеру, англичане Патрик Хили-Кей и Хильда Маннингс стали Антоном Долиным и Лидией Соколовой.

При этом блистательный антрепренер Дягилев был никудышним бизнесменом. При бешеном успехе своих «Русских сезонов» он так и не научился на них зарабатывать. Серж Лифарь как-то написал: «Он тратил миллионы и миллионы на своих артистов и практически ничего на себя. У него было два костюма, один серый и один синий, пиджак для приемов, полный вечерний комплект, летнее пальто и тяжелое зимнее пальто, изъеденное молью. Вот то, что он называл своим багажом, богатством, заработанным за жизнь, и умер он бедняком».

Зато Дягилев намного опередил свое время в плане пиара шоу-бизнеса. Именно он придумал наружную рекламу, когда завешивался ею весь город. Не стеснялся водить звезд по салонам, приемам и раутам, «сливал» прессе подробности их личной жизни, добиваясь лишней шумихи, как двигатель рекламы. Для Дягилева именно скандал стал основой хорошей кассы.

Рубеж веков – расцвет такого движения в культурной жизни, как символизм. Русский символизм вырос на формуле великого поэта Федора Тютчева: «Мысль изреченная – есть ложь». Живописцы, литераторы, композиторы старались передать чувства и эмоции посредством символов и аллегорий, создав целое модернистское течение в искусстве.

Поэт Константин Бальмонт объяснял особенности русского символизма: «Природа создает недоделанных уродцев – чародеи совершенствуют Природу и дают жизни красивый лик». Этот лик, абсорбируя мировое культурное наследие, впитывал в себя Античность, эпохи Возрождения и Просвещения, немецкий романтизм, древнерусское искусство.

В литературе русского символизма царили Валерий Брюсов, перешедшие из лагеря мистического декаданса Федор Сологуб, Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус, Николай Минский, Александр Блок, Андрей Белый, Максимилиан Волошин. Своеобразным манифестом символизма можно назвать цикл «Стихи о Прекрасной Даме» Блока, воспевающие красоту и идеал.

В музыке взошла звезда Александра Скрябина, впервые включившего в партитуру своей симфонической поэмы «Прометей» партию цветомузыки «Luce». Бальмонт писал: «Это было видение поющих падающих лун. Музыкальных звездностей, арабесок, иероглифов и камней, изваянных из звука. Движение огня. Порывы Солнца… сочетание света именно с музыкой Скрябина неизбежно, ибо вся его музыка световая…»

Сперва играли лунным светом феи. Мужской диез и женское – бемоль — Изображали поцелуй и боль. Журчали справа малые затеи. Прорвались слева звуки-чародеи. Запела Воля вскликом слитных воль. И светлый Эльф, созвучностей король, Ваял из звуков тонкие камеи. Завихрил лики в токе звуковом. Они светились золотом и сталью, Сменяли радость крайнею печалью. И шли толпы. И был певучим гром. И человеку Бог был двойником. Так Скрябина я видел за роялью.

Еще одним блистательным композитором-символистом был Игорь Стравинский, долго сотрудничавший с «Русскими сезонами» Дягилева и написавший для них балеты «Петрушка», «Жар-птица», «Весна священная», полные символического смысла.

Среди живописцев русского символизма преобладали состоящие в обществе «Мир искусства» художники Бакст, Серов, Бенуа, Билибин, Добужинский, Сомов, а также новая поросль – Исаак Левитан, Михаил Нестеров, Аполлинарий Васнецов, Филипп Малявин, Артемий Обер, Виктор Борисов-Мусатов, Михаил Врубель, художественные общества «Алая роза» и «Голубая роза».

Русский символизм наряду с акмеизмом, футуризмом, имажинизмом стал составной частью родившегося на рубеже веков Серебряного века русской литературы. Особенно ярко это проявилось в поэзии, где на этих «измах» выросла целая россыпь талантов – основатель «Цеха поэтов» Николай Гумилев, Анна Ахматова, Константин Бальмонт, Владимир Маяковский, Осип Мандельштам, Велимир Хлебников, Игорь Северянин, Владислав Ходасевич, Георгий Иванов и др.

«Некоторые черты новейшей поэзии уже определились, особенно в противоположении предыдущему периоду, – писал поэт Сергей Городецкий. – Между многочисленными книгами этой новой поэзии было несколько интересных; среди немалого количества кружков выделился „Цех поэтов“. Газетные критики уже в самом названии этом подметили противопоставление прямых поэтических задач – оракульским, жреческим и иным. Но не заметила критика, что эта скромность прежде всего обусловлена тем, что Цех… принимая на себя культуру стиха, вместе с тем принял все бремя, всю тяжесть неисполненных задач предыдущего поколения поэтов. Непреклонно отвергая все, что наросло на поэзии от методологических увлечений, Цех полностью признал высоко поставленный именно символистами идеал поэта».

После синкретизма символизма поэты уходили от стремлений к идеальному. Они создавали культ реального, где герои переставали быть мифологическими, а боролись за перемены в существующей жизни. Акмеизм в русской литературе Серебряного века выражался некой обреченностью и грустью. Ему характерны такие черты, как камерность тематики, безэмоциональность интонаций и психологические акценты на главных героях. Главная цель акмеистов сводилась к тому, чтобы вернуть образу былую конкретность и убрать оковы выдуманной зашифрованности.

Александр Блок писал о своем поэтическом поколении:

Рожденные в года глухие Пути не помнят своего. Мы – дети страшных лет России — Забыть не в силах ничего…

В русском театре Серебряного века царили великие Константин Станиславский, Владимир Немирович-Данченко, Вера Комиссаржевская, Всеволод Мейерхольд, Евгений Вахтангов и др.

Открытие в Москве Художественного театра обозначило новую эпоху в театральном искусстве – реализма, четких художественных образов. «Мы протестовали и против старой манеры игры… и против ложного пафоса, декламации, и против актерского наигрыша, и против дурных условностей постановки, декораций, и против премьерства, которое портило ансамбль, и против всего строя спектаклей, и против ничтожного репертуара тогдашних театров», – вспоминал Станиславский.

Здесь ставились пьесы Алексея Константиновича Толстого, Максима Горького, Антона Чехова, Леонида Андреева. В 1905 году Станиславский основал Студию на Поварской, где разрабатывал новые принципы театральной постановки, декораций, актерской игры.

Театр стал предтечей и появления в России нового вида искусства – отечественного кинематографа, который в первом десятилетии XX века только становился на ноги, опираясь на прокат иностранных лент. Спустя десятилетие новый глава государства объявит его уже «важнейшим из искусств».

Глава 5

Жатва Молоха

Старая славянофильская мечта о единстве православного мира под скипетром Романовых приобрела новое звучание в начале второго десятилетия XX века. Петербург, обжегшийся на маньчжурском молоке, переключил внимание на Старый Свет и предпочитал теперь осторожно дуть на балканскую воду.

К тому времени балканские монархии Сербия, Черногория, Болгария, Греция, отряхнув с ног «турецкие вериги», вполне встали на ноги и представляли собой уже вполне самостоятельные государства с небольшими, но достаточно боеспособными армиями. Способными решать серьезные военные и политические задачи, в том числе и в интересах великих держав. При этом у них был общий враг – деградирующая Османская империя, европейские земли которой они мечтали разделить в память о столетиях турецкого ига и реках пролитой крови.

Однако у традиционного «опекуна» балканских православных – России – появился влиятельный соперник – Австро-Венгрия, столь унизительно для империи аннексировавшая в 1908 году Боснию и Герцеговину и вышедшая на Балканы.

Министерство иностранных дел России намерено было перехватить инициативу и планировало сколотить настоящий политический союз между Сербией и Болгарией, направленный в первую очередь против двуединой монархии.

13 марта 1912 года Балканский союз был создан с целью разделить между собой территорию тогда еще турецкой Македонии. Причем Россия здесь выступала в качестве официального арбитра при дележе спорных земель.

«Россия провозгласила и защищала принцип независимости балканских государств, как принцип по существу справедливый, ввиду неотъемлемого права балканских народов на независимое политическое существование, – писал министр иностранных дел России Сергей Сазонов. – В наших глазах он имел, кроме своего нравственного значения, еще и практическое, потому что не только не противоречил ни одному из жизненных интересов русского государства, но и способствовал, косвенным образом, их охране. Балканский полуостров – для балканских народов – вот та формула, в которую вмещались стремления и цели русской политики и которая исключала возможность политического преобладания, а тем более господства на Балканах враждебной балканскому славянству и России иноземной власти».