Сергей Киселев – На краю бездны (страница 3)
По рядам «яиц» прошла легкая вибрация. Соболев еще успел отметить, что что-то не так, успел сообразить, что ящер явно что-то делал с их камерами. Повеяло холодком и в эту же секунду на него навалилась такая невообразимая устлалась, что он, невольно зевнув, погрузился в забытье. Последней вспышкой сознания он зафиксировал иней, покрывавший внутренние стены «яйца».
Первый помощник капитана, сузив вертикальные зрачки, вгляделся в ряд мониторов управляющей системы. Капсулы гибернации одна за другой подсвечивались на спроецированной перед ним консоли в оранжевый свет, сообщая, что живой товар, отловленный на дикой планете, успешно погружался в искусственный сон. Разумный ящер щелкнул клыками от удовольствия, предвкушая, сколько отвалят им за этих обезьян на невольничьем рынке. Весело прикидывая в уме, на что потратить свою долю, он активировал стандартный алгоритм проверки системы.
В углу основного экрана всплыло окно:
По всем экранам забегали столбики цифр и знаков. То возникали диорамы всех цветов радуги, схематические чертежи узлов и блоков, выпуклые графики с ползущими к верху стрелками то какие-то доклады, диалоговые окна, быстро сменяясь новыми цветными картинками, техническими схемами капсул гибернации, отдельных электрических цепей и новыми столбцами цифр.
Ящер непроизвольно зашипел. Во всем этом ворохе данных мог разобраться только специалист, он же мог управлять только простейшими функциями, такими как активация системы ввод и вывод из сна да автоматической диагностикой, которая, к слову, часто включалась сама по себе не спрашивая его мнения.
Один из индикаторов безопасности моргнув, сменил цвет с оранжевого на черный. «Что за битое яйцо?» – оскалил пасть первый помощник капитана.
Мгновение поколебавшись, он переключил управление системой в ручной режим и снова в автомат. Индикатор вновь засветился безопасно оранжевым светом, сменит тревожно черный. Ящер был собой доволен, жалко только капитан не видел, как он ловко устранил проблему.
Раздался скрипучий сигнал компьютера, сообщая о завершении проверки.
Ящер проигнорировал доклад. Система гибернации была древней и часто выходила из строя. Но тут ничего нельзя было поделать. Технология считалась закрытой во всех известных мирах, и купить ее можно было только на черном рынке с огромным риском для жизни с давным-давно списанного колониального судна. И отказ оборудования такой сложности без соответствующего ухода был неизбежным злом и давно был включен в финансовые отчеты как неизбежные расходы наравне с топливом, провизией, запчастями и тому подобному.
Взмахом, отключив консоль управления, которая тут же растаяла в воздухе, он поспешил в свою каюту, у него еще было время перекусить, а рык двух желудков подсказывал, что он голоден как Шуррр, известный прожорливый хищник с его родной планеты.
Глава 4.
Пробуждение
Пробуждение слегка напоминало на разморозку курицы в микроволновке. Первое ощущение невыносимый холод, вырвавший его из сна. В голове кружилась всякая чушь про пришельцев и ящеров, то ли сон, то ли похмельный бред, который тут же бесследно растворившийся в сознании. В голове билась только одна мысль, что ж так холодно? Но воздух незаметно потеплел, и Соболев запоздало отметил, что он больше не отбивает чечетку зубами. Голова легонько кружилась, во рту стоял кислый привкус неопределенно что-то напоминавшего. Открыв глаза, он тут же зажмурился от яркого света. Тщательно проморгавшись, и снова открыв веки, Соболев решил, что все еще спит.
В этот раз он лежал абсолютно голым на ложементе выдвинутым из капсулы в огромной вырубленной скале пещере. Помещение гудело от множества голосов. Замерев, не привлекая к себе внимания, он оценивал окружающее, насколько мог. Зал оказался чем-то вроде столовой. В центре стояли накрытые столы, грубо сколоченные из досок и сплошь покрытые царапинами и зазубринами. За столами сидели угрюмые люди одетые разношерстно в основном в скудные грязные лохмотья. Было их здесь на беглый взгляд Соболева сотни три, не меньше.
Меж рядами столов хозяйски ходили детины с непомерно маленькими головами. Встретившись с одним из них взглядом, Соболев вздрогнул. На по-детски маленьких лицах читался отпечаток дебильности. Да, да все охранники (а кем же они еще могли быть?) с непомерно огромными телами, покрытыми многочисленными шрамами, свидетельствовавшими о жарких схватках, через которые эти парни прошли, были умственно отсталыми.
Не обращая внимания на пузырящиеся сопли у маленьких носиков и дебильно улыбаясь, они, поигрывая в могучих руках небольшими резиновыми дубинками, которые в их лапищах выглядели игрушечными, следили за порядком. Одеты охранники были еще скромнее, короткие обтягивающие шорты и тяжелые ботинки на толстой металлической подошве. Ни средств связи, ни другого оружия кроме дубинок видно не было.
На языке вертелся уже набивший оскомину вопрос: куда его на этот раз занесло?
Ответ прост: а черт его знает…
Время шло, но никто не обращал на него внимания. Решившись, Соболев сел. Справа от себя он обнаружил небольшой пластиковый ящик со своими вещами. Слева от него стояло еще четыре капсулы, на ложементах которых сидели люди, спешно одеваясь.
Склонившись над ящиком и выудив из него свои трусы, внешне оставаясь растерянным, он как его когда-то учили, постарался прокачать ситуацию. В голове замелькали мысли, анализируя скудную информацию.
Итак, что он имеет на данный момент? Первое, он определенно пленник, но не ради же прогулки по загадочным местам его злодейски похитили из личной машины. Об этом же говорило и охранники в зале. Во-вторых, он оказался не один в заключение, и что не маловажно их вроде не хотят замучить на операционных столах или пустить на опыты как это любят показывать в Голливудских фильмах. В-третьих. Ему не известно местоположение, но он чувствовал, аж до зуда тем самым местом, которое у нормального человека отвечало за нюх на неприятности, что они давно уже не на матушке Земле и это серьезная проблема.
Но были и плюсы. Во-первых, он все еще жив и это радовало, знаете ли. Во-вторых, ему оставили все его вещи, включая нож и сигареты. Что будет после того, как закончиться табак он и думать не хотел. И наконец, голодом их тут, похоже, держать не собираются.
И какие из этого вытекают выводы? Элементарно Ватсон, как любил поговаривать один известный литературный персонаж, сидеть и не рыпаться. По крайней мере до того времени пока информации не станнит в пример побольше.
От ближайшего стола поднялся человек. Он был небольшого роста, но широк в плечах, а необъятный живот поддерживал широкий кожаный пояс. Широкая нижняя рубаха до колен с вырезом у могучей шеи была украшена по рукавам и подолу плетеной тесьмой, со сложным орнаментом, и казалось, вот-вот лопнет под напором мускул выдававших недюжинную силу. Локоны длинных черных волос были собраны в две небрежно сплетенные косы, спадавшие на широкую грудь. Борода была стянута в хвост небольшой красной лентой. Из-под пышных бровей на них смотрели суровые карие глаза. Единственным украшением был небольшой амулет в виде молота, покрытого резьбой и символами висевшего на обычной веревке, на могучей шее здоровяка. Больше всего он походил на витязя, сошедшего с древней картины.
Подойдя ближе и сложив могучие руки на груди, он обвел их суровым взглядом.
– Я Эрик сын Бьёрна Безносого, выбранный уставщик, по-вашему, бригадир. Вы все попали в третью общину Грука, которая делиться на семь трудовых артелей.
Чудеса продолжились. Соболев понимал каждое слово, хотя твердо понимал, что не знал этого языка, и даже не мог представить, к какому народу относилось это грубое наречие. Хотя полиглотам он был еще тем и свободно владел только двумя языками – русский и матерный русский.
– Артели делаться по профессиям, – тем временем продолжал здоровяк, – Вам посчастливилось попасть в рудную, в задачу которой входит добыча руды…
– Я немедленно требую консула США! – Перебив здоровяка, истерично закричал маленький лысенький человечек в очках и в яркой с короткими рукавами рубашке. (Гавайке – вспомнил некстати брендовое название Соболев). Стоявший у третьей капсулы.
– Я гражданин Соединенных Штатов Америки и не намерен терпеть тут, – продолжал возмущаться американец.
– Я требую…, – наконец он сник, всхлипывая, вытащил из кармана большой белый платок. Похоже до него понемногу стало доходить в какое дерьмо он влип, и никто за ним не пришлет ни авианосца, ни морских пехотинцев. Соболеву искренне было жаль
Эрик Бьёрн молча, дождался конца истерики, убедившись, что больше его никто перебивать не будет, невозмутимо продолжил.
– Клянусь бородой Одина! Если ещё раз меня перебьют, – задушевно оскалился здоровяк, от улыбки которого по спине Николая пробежал холодок, – я буду вынужден вдумчиво объяснить через организм…
Несколько человек за столом за его спиной жизнерадостно заржали. Обведя снова всех тяжелым взглядом, остановившись на долю секунды на каждом, он продолжил: