Сергей Ким – Орден геноцида (страница 68)
Он выдохнул в последний раз и обмяк на наших руках.
Мы мягко опустили его на землю, я закрыл глаза нашему старому слуге… И мы с Хильдой поднялись на ноги, вставая спина к спине.
Нас окружало не меньше полусотни тварей — рипперы, урсы, разная мелочь…
Я вернул боёк в верхнее положение, перебросил револьвер в левую руку и вскинул правой всё ещё висящий на ремне автомат. Хильда дослала пару патронов в дробовик и лязгнула цевьём.
— Я ни о чём не жалею, сестра, — сказал я.
— А я — только об одном…
Неожиданно громыхнул оглушительный выстрел, воздух справа от нас прорезал поток огня, который смёл десяток тварей.
— Сюда! — прокричала Вилли. — Идите сюда!
Мы со всех ног рванули на голос сестры, которая всё ещё умудрялась каким-то образом удерживать свою позицию на крыше одного из домов. Все подступы к нему были завалены тушами гейстов, землю усеивали воронки, кое-где догорал огонь.
Стоящая на верху во весь рост Мина азартно палила по гонящимся за нами тварям из своего «винчестера». Одежда сестры была подрана клыками и когтями, левый бок украшала глубокая царапина, но Вилли держалась на удивление бодро.
Я бросил себе за спину последний бутылёк «гифта», и мы с Хильдой почти взлетели на крышу избы по приставленной лестнице.
Гейсты с разбега влетели в облако яда, и это стоило жизни или её подобия паре рипперов, урсу и десятку более мелких тварей.
Мы снова встали спина к спине, но уже втроём.
— И даже не смейте помирать без меня! — весело заявила Вилли, сдувая сбившуюся на глаза прядь волос и вставляя в винтовку свежую обойму. — Если уж помирать, то всем вместе! Или вы забыли, что у цербера всегда три головы?
Я выстрелил в мелькнувшего между домами фрехтена, прицелился в ещё одного, но боёк лишь щёлкнул вхолостую.
— Ты, как и всегда права, сестра, — усмехнулся я, отбрасывая в сторону револьвер и вставляя в автомат последний оставшийся магазин.
— Да, я всегда права, — заявила Мина, лязгнув скобой «винчестера».
Гейсты начали собираться вокруг нашей избы. Где-то неподалёку стреляли из винтовок, но довольно вяло — кто-то оставался жив и помимо нас… Пока что.
— Знаете, а умирать оказывается не так уж и страшно, как говорят, — оскалилась Хильда, вскидывая к плечу дробовик.
— Это потому что мы всё ещё дети, — хмыкнул я, тоже вскидывая автомат. — А дети не понимают, что смерть — это страшно.
— Если мы вместе, то чего же нам бояться? — хмыкнула блондинка.
— Папу жалко, — вздохнула Вилли. — Но, может, он хотя бы теперь женится снова… Всегда хотела младшего братика.
— Детонатор?.. — спросил я.
— Да, конечно, — кивнула Мина.
— Тогда — погнали.
Гейсты смыкали кольцо вокруг нас, но делали это медленно — куда медленнее, чем должны были делать алчущие человеческой крови монстры. Наверняка даже такие тупые твари, как они чуяли, что лучше лишний раз не лезть на тех, кто готовится умереть и забрать с собой в Ад побольше врагов.
— …И вижу я отца своего, — сказал я.
— И вижу я мать свою, — сказала Хильда.
— Вижу я сестёр и братьев своих, — сказала Вилли.
— Вижу я, как наяву, предков всех своих.
— Они зовут меня! — расхохоталась блондинка.
— К себе — на небеса! — зазвенел голос Мины.
— Где храбрецы… живут… ВЕЧНО!
Твари бросились на нас.
Длинная — на весь двадцатизарядный магазин — очередь скосила сразу полдюжины всякой мелочёвки. Я отбросил бесполезный «бергман» и достал палаш.
Рубанул одного бросившегося на крышу фрехтена, метнул вниз волну пламени. Колющим выпадом пробил горло риппера, ударил «воздушной косой»…
Рядом стреляли и стреляли сёстры, а когда опустели магазины, то начали отбиваться штыками.
Но гейстов лезло всё больше и больше…
— Щиты! — скомандовал я, чувствуя, что отпущенное нам время истекает…
Сёстры выставили защитные чары, и мы оказались заперты в подобии прозрачной клетки, стены которой задрожали от ударов клыков и когтей прущих и прущих на нас тварей.
И спустя пару мгновений ультразвук от подрывной машинки-фонографа, которую запустила Вилли, разрушил детонирующие пластинки в заложенных по всей деревне связках динамита.
Десятки взрывов слились в один, наложившиеся друг на друга ударные волны многократно усилили мощность, как будто мы тут не два ящика, а половину вагона заложили…
А в следующее мгновение нас оглушило и снесло с крыши. Последнее, что я увидел, это летящая мне в лицо земля, усеянная телами гейстов…
Удар.
И кромешная темнота…
…Темнота Камделире — Чертога Пустоты.
Я поднялся на ноги, попутно отмечая, что мой облик остался прежним — тем, новым, где я был одет в странную одежду, вооружён диковинного вида «маузером» и с магомеханическим протезом вместо левой руки.
Огляделся по сторонам… А когда я снова посмотрел перед собой, то увидел уже знакомую клубящуюся тьму с двумя алыми огнями буркал и пастью, полной острых зубов.
И что-то такая злость меня взяла, что я заорал:
— Да что тебе от меня нужно?! Что ты такое?!
— Лишь одно нужно мне, Конрад, — оскалилась Тьма. — Пожалуйста, сделай нас снова едиными.
— Да что это значит?! — крикнул я…
А затем Тьма рванула мне навстречу, пробивая грудь.
…Меня отшвырнуло прочь, больно приложив об землю. Я скривился от боли, закашлялся, но зато пришёл в себя.
В ушах стоял непрекращающийся звон, перед глазами всё плыло, а сил не было совершенно — ни первых, ни сакраментальных последних. Единственное, что я смог, так это лишь слегка перекатиться на бок, немного проморгаться и…
И увидеть, как по окутанной дымом от взрывов улице движется чудовище, которого я ещё ни разу не встречал в своей жизни до этого дня…
Чёрная плоть тварей Ожога, торчащие белые кости и пластины, сочащийся харз. Из спины монстра, похожего на диомедова коня, торчит человеческий торс. Будто бы с содранной кожей, но была ли она вообще на этой твари когда-нибудь? Алые точки зрачков в залитых темнотой глазницах. Лысая голова, напоминающая человеческую — тоже словно бы освежёванная. Нечеловечески острые зубы в оскаленной пасти.
Из оскаленной зубастой пасти лошади на землю с шипением падают капли слюны, оставляя выжженные проплешины. Безглазая морда слепо таращится на меня.
Гейст размеренно шагает ко мне, топча землю когтистыми лапами, оставляющими выжженные отметины. Останавливается. Протягивает свисающие до самой земли руки, оканчивающиеся неестественно длинными пальцами с острыми серповидными когтями…
И поднимает лежащих на земле Вилли и Хильду.
Меня придавливает к земле чудовищным напором расходящихся вокруг монстра волн магии. Даже дышать больно, не то что шевелиться…
— М Ы С Н О В АВ С Т Р Е Т И Л И С Ь, Д И Т Я, — скалится лишённая кожи и покрытая чёрно-алой плотью голова твари.
Его челюсти не движутся, но я понимаю, что он… оно… говорит.
Что оно говорит со мной.