Сергей Ким – Девятый легион (страница 80)
Романа перевозили еще несколько раз – подземелья менялись, а вот условия не особо. Но вот в последний раз его прекратили пытать, а вместо этого регулярно заходил какой-то флегматичного вида мужик в темном балахоне, который усаживался перед Романом и смотрел ему в глаза. Долго-долго. И это было ничуть не лучше избиений, потому как голова после этих гляделок раскалывалась так, что хотелось сдохнуть.
Менеджер и хотел бы умереть, да духа не хватало, и жить очень хотелось. Неважно как, но жить. К тому же теперь ему умереть бы явно не дали, потому что этот мужик не просто смотрел в глаза Романа, а еще и методично копался у него в памяти.
Час за часом, день за днем. В полутемном подземелье быстро исчезло ощущение времени – не было понятно, ночь ли на дворе или день. Время разделилось на визиты человека в балахоне и на его отсутствие в камере.
Он перебирал воспоминания Романа, словно вор, знающий, что на дне полного мусора мешка есть золотая монета. Мага-менталиста мало интересовали эмоции или переживания менеджера, на поверку оказавшиеся совершенно жалкими – ему нужна была информация совершенно другого рода.
Его интересовало многое, но менеджер оказался неважным источником. И даже языковой барьер тут был ни при чем – менталисту не требовалось знать язык, он говорил образами.
Всплывают картины из памяти – паспорт, дом, город… Образы складываются в вопрос.
«Откуда ты»?
Страна. Глобус. Выпуск новостей. Паспорт. «Россия».
«Насколько она большая, насколько сильная?»
А вот здесь начинался затык из-за того, что знаний у Романа было на самом деле маловато, а те, что были, часто противоречили друг другу.
Россия – нищая тоталитарная страна? Так отчего же он до сих пор живет в ней, а в Европу даже в отпуск не ездит? Почему? Потому что финансы не позволяют. Съемная квартира, купленная в кредит машина, но зато новенький айфон, личный блог в сети и страница на «Фейсбуке», где Роман регулярно постил слова и обличительные статьи столь любимых им лидеров оппозиции.
Российская армия голодная, состоит из забитых дедовщиной пацанов и алкашей, вооруженных ржавыми автоматами и старыми танками? Тогда почему Россия еще не завоевана, и как такая слабая армия смогла разгромить соединенную армию Восточного предела?
Явь и сон перемешивались. Ощущение времени исчезло. Голые каменные стены и сидящий перед Романом усталый человек – вот и все, что осталось вокруг. А может быть, и во всем мире.
Вопросы-образы повторяются. Они от раза к разу все четче.
Россия. Власть и организация. Правитель. Технологии. Магия. Оружие. Армия. Флот.
Хаос обрывков воспоминаний в голове Романа совсем не радует менталиста. Он недоволен. А когда он недоволен, то головная боль становится почти невыносимой. Но чем сильнее боль, тем больше отупение. Безразличие. Усталость. И злость.
Впервые за свою сытую жизнь, с модой на поездки за границу, ненавистью к собственной стране и преклонением перед Западом, хочется совершенно невероятного.
Чтобы за спиной действительно стояла жестокая и мрачная Империя Зла, которая возьмет и уничтожит всех этих гребаных уродов со всем их Средневековьем. И хочется поверить, что Российская армия – это не сборище алкоголиков и воров, как ее изображает кое-кто, а действительно сильная армия, которая придет и спасет. А перед этим воткнет красный флаг в развалины местного Рейхстага или Капитолия. Или даже просто спалит тут все от горизонта до горизонта. Двести пушек на километр фронта и тысяча танков – против такого не устоят никакие драконы или магия.
«Армия Восточного предела – это еще не все. Империя может собрать в десятки раз большую армию. И рано или поздно победит эту твою Россию».
Злость растет. И она неожиданно придает ясность мыслям – совершенно непривычную ясность.
«Победят, да? Мечами и драконами?»
Вспоминается праздничный парад – не из детства, где по Красной площади в телевизоре маршировали какие-то безликие солдаты. Совсем недавние, где было полно военной техники. Но в детстве военные парады радовали, а вот потом стало модно презирать собственную страну и ее историю.
«Что сможете сделать против такого?»
С лязгом катятся танки и шуршат колесами бронемашины, ощетинившись пушками и ракетами. Настоящие стальные крепости, способные идти по выжженной ядерным огнем земле и способные уничтожать цели за многие километры.
Маршируют батальоны, экипированные словно какой-нибудь звездный десант. Пусть это может даже просто показуха и на всю армию это один такой батальон, но Империи хватит и одного батальона.
Небо пересекают тени рукотворных драконов – ударных вертолетов, истребителей-перехватчиков и стратегических бомбардировщиков. Быстрее звука, на другой край мира – тонны и мегатонны смерти в тротиловом эквиваленте.
Когда-то эскадрилья бомбардировщиков могла сжечь полгорода, сейчас – половину континента.
Морские волны режут острые носы крейсеров и эсминцев – немногочисленных, но от того не менее опасных. А из глубин всплывают округлые черные туши подводных лодок, несущих в своих чревах десятки ракет.
Менталист не впечатлен. Кажется, он не верит в эти образы-воспоминания.
«Мы найдем, что противопоставить всем этим игрушкам».
«Да? Тогда противопоставьте что-нибудь ЭТОМУ».
Менталист побледнел. А Роман, порвав пелену между сном и явью, выплюнул из себя вместе с кровью хриплый смех.
Круглый подземный зал был скупо освещен горящими факелами. Воздух тяжел и удушлив – обычно здесь не собиралось столько народа.
Со всех краев ведомого мира они пришли: смуглая кожа, серебристые волосы, красные глаза и заостренные уши – темные фейри. Первые хозяева этого мира, кровавые хозяева, что отвели человеческой расе участь рабов и еды.
Иные одеты в меха на манер северных варваров, иные – в халаты кочевников, иные – в тонкие шелка на манер народов Теплого берега. Не по месту и погоде одежда. Там, над толщей камня об исполинскую Стену – горный хребет, что протянулся по всему северному побережью громадного материка, – бились холодные волны свирепого Северного океана.
Но темные фейри не роптали – для тех, кто потерял свою землю и тысячу лет лишь отступал перед натиском варваров из иного мира, не должно жаловаться на какой-то холод.
Раз в сотню лет они собирались в этом зале – последнем истинном храме, что был основан еще в благословенные времена Ночного Царства.
Раз в сотню лет они внимали воле последней из тех, что властвовала до пришествия проклятых Матерью-Ночью пришельцев из иного мира.
С каждым разом темных фейри было все меньше. Ненамного, но меньше – их раса понемногу умирала. Разбросанные по всему свету, верные советники и наставники всех, кто только был в силах и решимости бросить вызов ненавистной Империи Людей, они посвятили себя войне и мести, часто забывая о продолжении рода. Но век темных фейри долог – им и так положены века жизни, а священные ритуалы продлевали ее еще дольше.
Уже пять раз Пожирающая Мать объявляла о том, что Истинному народу следует ждать, копя силы и плетя интриги. «Не время», – говорила она. Враг слишком силен, его не одолеть грубой силой или хитрым заговором, а цена неудачи слишком велика – это Отмщение должно стать последним. Либо темные фейри наконец-то сокрушат презренную Империю Людей и примкнувших к ней светлых выродков, либо падут окончательно.
Толстая цепь, что уходила в глубь черного провала в центре зала, с лязгом пришла в движение. Спустя какое время из провала показалась каменная площадка, подвешенная на этой цепи.
На ней возлежало существо, достойное забытых богов Истинного народа.
Женский торс – сверху, тело гигантского паука, отливающееся темным металлом – снизу. Длинные серебристые волосы спускаются до самого пола, глаза скрыты черной повязкой, на шее – массивное золотое ожерелье-ускх, закрывающее грудь.