Сергей Ким – Девятый легион (страница 77)

Но инсургенты все перли и перли вперед, из-за темноты не слишком соображая, что всего два человека уже положили несколько десятков из них. Не всесильной оказалась и Эрин – она пропустила уже несколько ударов, благо еще, что вскользь, и больше не демонстрировала чудес акробатики, а наоборот, понемногу отходила назад.

Неожиданно из переулка слева выскочил еще десяток врагов, вооруженных небольшими круглыми щитами и недлинными секирами, рванувших прямо к ведущему огонь старлею.

Вяземский едва успел повернуть ствол автомата в сторону новой угрозы и выпалил из гранатомета, который не применял по основной массе врагов, опасаясь зацепить осколками Эрин. Взрыв громыхнул по правому флангу, трое инсургентов рухнули на землю, посеченные осколками, но остальные лишь ускорили бег.

Разведчик свалил четверых из них длинной очередью от бедра, но затем автомат замолчал, выпустив последние патроны в магазине.

Еще трое.

Отсоединить пустой магазин, достать и вставить новый… Долго!

Сергей выпустил автомат из рук, который остался висеть на ремне, а сам рванул из кобуры пистолет.

Патрон против всех инструкций мирного времени заранее дослан в ствол. Доля секунды, чтобы снять «ярыгин» с предохранителя…

Две пули в грудь ближайшего врага. Еще одна попадает во второго противника, пробивая щит, но лишь ранит его и слегка разворачивает.

Стремительный удар секирой. Старлей увернулся, отскочил в сторону, но автомат слетел с плеча.

Еще два выстрела – одна пуля пробивает бедро инсургента, вторая дырявит усиленную стальными пластинами кольчугу. Враг падает… А в это время второй достал с внутренней стороны щита короткий дротик с увесистым наконечником и метнул его в грудь Вяземскому.

Рассчитанный на попадание пуль бронежилет выдержал, дротик отлетел в сторону. Но сила в броске оказалось такова, что Сергей аж отшатнулся назад и на секунду оказался дезориентирован.

Враг стремительно сократил дистанцию и быстро рубанул секирой крест-накрест. Вяземский отклонился из стороны в сторону, уворачиваясь от ударов, а затем, улучив момент, чуть ли не в упор всадил три пули в инсургента.

Тем временем Эрин уже отступила настолько, что бой шел почти около стоящего посреди дороги квадроцикла. Апостол крутила всю ту же невообразимую карусель своим копьем, которое вновь собрала воедино. Но ее противники упорно наступали, несмотря на все потери. Собственные потери они замечали мало, зато видели, что противостоит им лишь одна-единственная копейщица, пусть и нечеловечески сильная.

Эрин пропустила удар гизармы, резанувшей ее по бедру. Однако хоть материя платья и оказалась порванной, клинок с металлическим лязгом отскочил в сторону – одеяние жрицы действительно оказалось своеобразным доспехом. Еще один скользящий удар, отраженный наручем, и еще один, резанувший левый бок. Апостол по-прежнему избегала серьезных попаданий, но если вначале она могла увернуться от любого удара, то теперь ее скорость немного, но снизилась.

Строй инсургентов неожиданно начал отступать, а затем из него выступил самый настоящий великан под два с половиной метра ростом, закованный в тяжелые доспехи и вооруженный внушительного вида молотом на копейном древке.

Апостол сблокировала удар, который от обычного человека оставил бы лишь мокрое место, но оказалась, как тот ежик – сильной, но легкой, и потому отлетела назад.

Вяземский, увидев это, перехватил пистолет обеими руками, прицелился и выпустил в великана полдюжины пуль. Хорошая штука – «ярыгин», магазин которого вдвое вместительнее макаровского…

Пули продырявили кирасу на груди великана, он несколько раз дернулся от попаданий, зарычал от боли, но все равно рванул вперед.

Эрин увернулась от неожиданно быстрого размашистого удара молотом, кувырком ушла в сторону, оскалилась и стремительно раскрутила вокруг себя копье. Оттолкнулась подтоком от земли и взмыла в воздух, перекувыркнувшись через великана. Уличную брусчатку в том, где апостол была секунду назад, раздробило опустившееся оголовье молота.

Жрица ткнула копьем назад, пробив острием бедро великана. Тот заревел от боли, обернулся назад, размахнувшись молотом, но апостол уже присела, пропуская удар над собой, стремительно крутанула на месте и перерубила и так раненную ногу противника в лодыжке. Враг заорал и рухнул на одно колено, оперевшись рукой на землю и со всей силы ударив молотом по девушке.

Эрин сблокировала удар копьем, не вставая с земли, а Вяземский в это время выпустил оставшиеся в магазине пули, всадив одну в удерживающую оружие руку великана.

Апостол махом отбросила от себя молот, рывком поднялась на ноги, сделала шаг и вспарывающим ударом отсекла правую руку противника в локте. На противоходе ткнула подтоком в грудь великана, махом пробив кирасу, выдернула копье, крутанула его и с воплем разрубила врага от плеча до пояса.

От рядом отступающих инсургентов прилетел арбалетный болт, пробивший правое плечо апостола. Жрица зарычала, выпустила копье из руки, выдернула снаряд и зажала рану левой рукой.

Вяземский быстро подобрал автомат, в темпе перезарядил его и рывком метнулся к Эрин. Оттолкнул ее в сторону и поймал грудью еще один арбалетный болт. Удар был чувствительным, но не более того – прочную металлокерамическую пластину он пробить оказался не в силах.

Старлей выпустил несколько коротких очередей, достал из подсумка гранату, выдернул чеку и метнул «РГН» вперед. Граната ударилась о чей-то вскинутый щит и мгновенно сдетонировала. Взрыв получился практически воздушным и оттого особенно эффективный, махом уложив не меньше полутора десятков противников.

А затем позади раздалось рычание мотора и грохот пулеметной очереди, которая срезала остатки инсургентов, как хорошо отточенная коса траву.

– Серега, мы здесь! – послышался в эфире голос Эриксона.

– К воротам – держать оборону! – моментально скомандовал Вяземский.

– Понял тебя, командир! Вперед!

Мимо промчалась «Гиена» с торчащим за турелью Эриксоном.

– Ты как? – разведчик присел около опустившейся на одно колено Эрин.

– Замечательно, – сквозь зубы произнесла апостол.

Жрица сжала раненое место пальцами, перекосившись от боли. Лицо девушки заострилось, полыхнули лиловым огнем глаза, мелькнули в оскале плотно сжатые зубы. От раны потянулся легкий дымок, а когда Эрин отняла от нее ладонь, то сквозь прореху в платье была видна лишь свежезапекшаяся кровяная корка.

– Помощь?

– Спасибо, – поблагодарила жрица, опираясь на протянутую руку.

Эрин выдернула увязшее в теле врага копье, стряхнула с клинка кровь, посмотрела на Вяземского, улыбнулась.

– Славное сражение, – заявила девушка. – Мы бились вместе уже дважды, а значит, и третьей битвы не избежать..

– Сражение еще не закончилось, – заметил старлей.

– Скоро враг будет разбит. Победа за нами. Но и после я хотела бы сражаться вместе. Это угодно мне. Это угодно госпоже Эмрис. Как ты считаешь, Сергей?

– Думаю – это хорошая идея, – усмехнулся Вяземский. – Думаю – впереди у нас еще немало сражений.

Погасли последние звезды, и в небесах забрезжили первые лучи рассвета. Но в воздухе продолжал висеть лязг металла, крики и тяжелый запах крови – битва у стен Илиона продолжалась.

Афина, под которой, как и под многими всадниками, убили коня, сражалась пешей в первых рядах. Добрые доспехи, неплохая выучка и, чего уж греха таить, пара телохранительниц по бокам берегли принцессу от серьезных ран. А сама восьмая наследница раз за разом била подобранной легкой и короткой гизармой – цепляла крюком, колола тонким шипом и резала изогнутым клинком.

Контратака, превратившаяся в полноценную вылазку, уже дважды едва не захлебывалась, но в первый раз на помощь пришла Эрин, а во второй – федералы выкатили из пролома свой самоход и ударили громовым оружием, выкосив сразу несколько рядов инсургентов. Но когда обе стороны вновь сцепились между собой, самой своей мощной магией они больше не били, скорее всего, опасаясь зацепить кого-то из защитников Илиона. Но в битве продолжали участвовать, выбивая своими самострелами и ручными бомбами наиболее опасных противников.

За время с начала контратаки инсургентов удалось отбросить от пролома и теперь ополчение при поддержке стрелков с крепостной стены гнало противника дальше. Колдовство федералов уничтожило немало противников, но их все равно было в разы больше, чем защитников Илиона. Однако при поддержке все тех же федералов наступление удавалось развивать.

Бой переместился с открытого пространства на улочки и переулки посада, и тут продвижение ополчения окончательно замедлилось. Самые стойкие части инсургентов отступали грамотно, не разрывая строя и постоянно огрызаясь, а вот стоявшие у них в тылу куда менее храбрые подразделения уже вовсю драпали в сторону своего лагеря.

Афина в очередной раз сменилась в строю, отойдя в тыл. Вокруг были такие же отошедшие из первых рядов бойцы, переводящие дух, да раненые, которых либо наскоро перевязывали и те снова шли в бой, либо уносили в город санитары. С принцессой были лишь трое ее воительниц – «крылатая», чьи латы были обильно покрыты вмятинами и местами пробоинами, девушка из второй турмы, которой наскоро перевязывали руку, и лучница, получившая от мальчишек-сборщиков немного стрел.

По рукам пошел бурдюк, к которому по очереди начали прикладываться бойцы. Стоявший рядом бородатый ополченец в потертом, но добром легионном доспехе сделал несколько глотков, протянул было флягу Афине… И тут же замялся, явно вспомнив, кто перед ним. Однако принцессе сейчас было не до этикета и манер, поэтому она сама, не чинясь, взяла бурдюк и тоже сделала глоток. Внутри оказалось разбавленное вино. Алкоголь Афина на дух не переносила, но сейчас проглотила, не чувствуя вкуса, а просто утоляя жажду.