Сергей Ким – 2018: Северный ветер. Том 1 (страница 69)
— Мой легион разбросан отдельными заставами на сотни миль границы, — рыкнул Бариос. — Ополчение не собрано, нобилям нет веры после потерь в центральных графствах, 68-й действует во втором эшелоне. Границу прикрывает только ваш легион, сир — пять тысяч человек. В случае чего их просто сомнут. Объявите тревогу и сбор ополчения, сир — пока ещё не поздно.
— Довольно! — рявкнул Пламб, громыхнув кулаком по столу. — Не вам диктовать мне, что должно сделать! Совет окончен, все свободны.
Выйдя из кабинета командующего, Келер скривился:
— Вот же наградили боги командиром…
— Может, причин беспокоиться и правда нет? — осторожно спросил Кейб.
— Вряд ли, — пожал плечами Бариос. — Если дерьмо может случиться — дерьмо случится. К моим парням уже несколько гонцов из Гефары прорвалось — конные отряды диких шалят уже вдоль всей границы. Когда они накопят силы для набега на нас — лишь дело времени.
— Ну и что будем делать? — угрюмо посмотрел на него Келер.
— Не здесь, — цыкнул Хобер. — Пошли в «Пустую башку», пропустим по кувшину вина да поговорим заодно. Барон, ты с нами?
— С вами, — кивнул Кейб. — Пламбу-то хорошо говорить — в случае чего жечь будут наши дома, не его.
Вечером того же дня в таверне «Золотой шлем» (более известной легионерам как «Пустая башка») родился «заговор».
Переубедить премьер-легата Пламба было делом совершенно гиблым, а без приказа кавалеристы и пограничники выдвинуться не могли. Более чем стомильную границу Империи и Гефары прикрывал только один пехотный легион в Шаурае, всадники базировались ближе к Дорпату, а пограничная стража прикрывала сотни миль рубежа с Сорока Племенами. Да, лесные фейри были добрыми соседями, но помимо сильванов там обитало и немало человеческих и орочьих племён, которые добрососедством не отличались.
Пять тысяч пехоты в первом эшелоне, пять тысяч всадников мобильного резерва, до двух тысяч пограничников, которых Бариос мог тайно снять с застав и собрать в один кулак. Ещё две сотни всадников и тысяча пехотинцев дворянских дружин. Суммарно — ничуть не меньше предполагаемого отряда Орды, но проблема была в том, что дикие могли позволить себе навалиться всей массой, а имперцы вынуждены были действовать отдельными отрядами.
Хобер сразу же озвучил жестокий факт — 49-й пехотный будет разгромлен. Ещё более жестокая вещь заключалась в том, что он
Теплилась надежда на то, что первыми на помощь подоспеют возрождённые части центральных графств. Да, по слухам, принцесса Афина занята подавлением беспорядков, но всё по тем же слухам делала она это с невиданной скоростью и успехом, сокрушив несколько полевых армий инсургентов и штурмуя один замок за другим.
Вечером 32 августа 1742 года от Перехода (или же 29-го октября 2018-го года по земному календарю) Орда вышла к реке Арги-Хара, что разделяла земли Нового Рима и Гефары, а затем под покровом ночи форсировали водную преграду на фронте протяжённостью почти в двадцать миль. После чего начали стремительно продвигаться в междуречье между небольшим притоком Арги-Хары — речушки Люмеш и притоком Магны — рекой Рукутар.
Пять центурий 49-го легиона и три центурии 80-го пограничного почти сразу же попали в окружение в приграничных острогах, однако дикие их в общем-то проигнорировали, не став отвлекаться на штурм небольших, но хорошо укреплённых фортов. Вместо этого Орда начала развивать наступление на юг.
Остальные бойцы 49-й пехотного, расквартированного в Шаурае, находились в повышенной готовности, поэтому, как только появились первые вести о вторжении, легион вышел из казарм и скорым маршем отправился на север.
Первые удары по наступающей Орде нанёс десяток приданных виверн, помимо разведки, вываливших на голову авангарда диких сотни металлических дротиков. После получения первых разведданных на штурмовку противника был отправлен и красный дракон.
Однако Орда рассыпалась на множество отрядов, численностью в несколько сотен копий каждый, что практически свело на нет эффект от применения ящеров. А затем звери, измотанные непрерывными вылетами, не смогли принять дальнейшего участия в битве — драконы были хороши в деле выжигания крепостей и городов, могли испепелить армию на марше, но противники Новорима в последнюю сотню лет отучились ходить большими отрядами. К тому же драконы были живыми, а значит были подвержены элементарной усталости.
Пламб оказался в замешательстве — он-то рассчитывал встретить единый кулак диких, которых вначале бы проредили ударами с воздуха, а затем северяне разбились бы о стену скутумов… А столкнулся с размазанной по фронту в несколько десятков миль легковооружённой толпой.
Легат развернул три когорты линиями и попытался перекрыть как можно большую территорию, а сам, скрепя сердце, отдал приказ 68-му кавалерийскому и дворянскому ополчению выдвигаться на помощь.
Однако Орда правильного боя не приняла, предпочитая и дальше растекаться по округе, занимаясь грабежом.
Легат ещё сильнее распылил силы, и лишь тогда начались боестолкновения. Однако вспыхнули они на фронте в добрый десяток миль и тут выяснилось, что тяжёлая пехота и кавалерия Империи затяжное противостояние начинают проигрывать.
Тактика северян сводилась к тому, чтобы наскочить на отряд имперцев, засыпать их стрелами, дротиками и камнями из пращ, схлестнуться в короткой битве и отойти. Да, дикие теряли в этих вылазках по три-пять человек на одного убитого или хотя бы раненого легионера, однако вполне могли позволить себе такой расклад. К тому же многочисленность Орды позволяла северянам чаще менять отряды, действовавшие на передовой.
На исходе второго дня боёв имперцы были вынуждены начать отступление. В абсолютных цифрах они потеряли едва ли пару сотен человек, однако легионеры были сильно вымотаны.
Всадники проявили себя ещё хуже пехоты — 68-й кавалерийский по имперской классификации считался средним, а по меркам северян — сверхтяжёлым легионом. Прочные кольчужно-латные доспехи, длинные кавалерийские пики и полуторные мечи — предполагалось, что таранный удар таких всадников способен без особых проблем развалить построения армий восточных эосов. Функции же лёгкой кавалерии возлагались на приданное дворянское ополчение, однако проблема была в том, что в северных уделах нобилей было мало и дружин они выставили мало.
В итоге имперские кавалеристы элементарно не могли угнаться за легконогими конными лучниками хорасанцев, а сами в это время несли потери.
Пламб решил отходить дальше на юг, где среди лесов, болот и холмов Орда не смогла бы действовать столь вольготно. Однако дикие, почуяв слабину, увеличили интенсивность атак. Хуже того — с территории Гефары подтянулись три отряда примерно по тысяче мечей каждый. Трофейные гефарские кольчуги, стальные мечи и копья — достаточно серьёзная угроза даже для легионной пехоты. В конце-концов и восточные легионы — не чета пехотным легионам откуда-нибудь с земель бывшего Западного Предела, которым приходилось иметь дело с самой настоящей тяжёлой кавалерией в качестве противника.
Пока основная часть войск отступала, Иннокентий лично повёл в бой резерв — быть может, он был некомпетентен, но никто не обвинил бы его в трусости.
У легата в запасе оставалась когорта пехоты, полукогорта всадников 68-го и сотня всадников нобилей. План его был довольно прост: на его направлении действовал лишь один вновь прибывший крупный отряд северян, который предполагалось встретить классическим построением — пехота в середине, кавалерия на флангах, первый удар наносят маги.
Правда первым эшелоном северяне пустили боевых слонов, но легион — это всё-таки не ополчение гефарских кланов. Часть слонов обратили в бегство маги, закидав животных огненными шарами и молниями, а наиболее бесстрашных имперцы подпустили поближе, разомкнули строй и ударили с боков.
В бреши тут же попыталась ударить ордынская кавалерия, но безуспешно — как только они, набрав разгон, подошли на две сотни футов, их встретил неплотный арбалетный залп, ливень ледяных дротиков и несколько файерболов. Немного, но этого хватило, чтобы выиграть немного времени и остановить атакующий порыв диких. Легионеры тем временем добили олифантов и вновь сомкнули строй, ощетинившись частоколом копий.
Однако, к чести ордынцев они всё равно попытались прорвать легионный строй, но — безуспешно. С жесточайшими потерями они смогли местами разметать первую линию, но и только — дальше по завязшим всадникам ударили ливни ледяных дротиков, арбалетчики на выбор били хорошо вооружённых воинов и командиров. Первые ряды с длинными копьями отошли вглубь строя, а им на смену выдвинулись бойцы с гизармами и алебардами.
Лезвиями гизарм они подсекали ноги коням, стаскивали северян крюками на землю или даже попросту рубили диких прямо в сёдлах — гефарские кольчуги были неважной защитой против имперских алебард.
К месту битвы начали стягивать другие отряды — как имперские, так и ордынские, причём северяне ввели в бой свежие подкрепления, в то время как легионеры были изрядно вымотаны долгими часами сражений и манёвров.