Сергей Ким – 2018: Далёкое Отечество (страница 22)

— Товарищ генерал?..

— Обожди пока, старлей, — отмахнулся Вершинин. — Мне тут ещё кое-что с Мерцеллой надо обсудить, а потом уже поедем… О, принцесса куда-то собирается… Ладно, с ней тогда потом переговорим.

— Предложить подвезти, товарищ генерал? — поинтересовался Сергей.

— А предложи. И подвези. С нас не убудет — мелочь, но какой-никакой, а жест вежливости. Давай, иди.

— Есть!

Афина на предложение проехаться до рыночной площади, где был магистрат, но не гильдейский, а городской — согласилась без особых раздумий. Насколько тому же Полаксу нравились всякие электронные девайсы землян, настолько же принцессу интересовала иномировая военная техника.

— На рынок? — Эрин появилась чуть ли не из-под земли. — Я с вами! Надо бы закупиться кое-чем…

В путь отправились все вместе.

— И чего же ты хочешь купить? — поинтересовался у жрицы Вяземский.

— Ножны к Гаэ Асайл, — Эрин похлопала по высунутому в открытый люк «гиены» чёрному копью. — Я не могу нормально драться им в тесных пространствах — надо размыкать, а старые ножны пришлось выбросить перед нашей встречей.

— О, госпожа апостол выучила наш язык? — присвистнул стоящий за пулемётом Эриксон.

— Да уж пришлось… — деланно вздохнула девушка. — Так тебя зовут Эриксон? Странное имя.

— Да меня, собственно, и не зовут — я сам прихожу… Прозвище это вообще-то.

— Ааа… — понимающе протянула жрица. — У меня тоже куча прозвищ. Только я их не люблю. Меня же всё норовят обозвать как-нибудь помрачнее — Ведьма Полуночных земель, Обрекающая на гибель, Жнец Смерти, Прóклятая… Только фейри нормально и поименовали — Ан-Хак. Та, Что Благородных Кровей. Я, правда, не уверена насчёт благородных кровей — я ж не рождалась, а была всегда. Но вообще мне нравится моё обычное имя — оно красивое… и ничего не означает. А как тебя всё-таки зовут?

— Алексеем при рождении нарекли.

— Хорошее древнее имя, — одобрила Эрин. — От греческого «алексиос» — защищать, отражать, предотвращать.

— Ты знаешь греческий? — спросил Сергей.

— Разумеется! — фыркнула апостол. — Конечно, это мёртвый язык, но со времён перехода Девятого Испанского он никуда не пропал. Я, правда, его неважно знаю, да и поздно выучила, но… «Калитэра арга пара потэ» — лучше поздно, чем никогда, как говорится.

Сидящая в десантном отсеке БТРа Афина, сопровождаемая парой телохранительниц, с интересом прислушивалась к разговору, хотя и ничего не понимала, потому как он вёлся на русском. Но услышав греческие слова она тоже что-то произнесла на этом же языке.

— Во, её высочество сказала, что у меня страшный акцент, — сообщила Эрин. — Ну а что поделать? Столичных академий я не заканчивала… Кстати, надо было бы хоть раз попробовать в чём-то подобном поучиться. А то всё дороги да сражения…

— А много ты вообще языков знаешь? — поинтересовался старлей.

— Вот считая ваш — теперь уже точно все, — рассмеялась апостол. — Не идеально, конечно — некоторые знаю, как ты всеобщий. Но объясниться могу хоть с китобоями из-за Стены, хоть с жителями далёких южных островов. Главное — могу обругать и осыпать проклятьями, так что меня точно поймёт кто угодно. Кстати, как ругаются на вашем языке?..

От введения апостола богини смерти в основы русского мата Вяземского избавило прибытие к рыночной площади. Афина с телохранительницами коротко попрощалась и отправилась по своим делам. Следом выпорхнула Эрин, прихватив с собой табельный гибрид стального лома с тесаком. Немного подумав, следом за ней решил отправиться и Сергей — разведчик он всё-таки или где? Надо же осматривать окрестности и собирать информацию…

Рыночная площадь Илиона по размерам могла вполне поспорить с центральной площадью Владимирска, но народа тут на данный момент было раз, два и обчёлся.

А вообще имперский город совсем не походил на каноничные представления о Средневековье. Да, грязновато местами, но если это нормальный населённый пункт с несколькими тысячами жителей, а не парадная витрина типа Версаля или Запретного города, то грязь неизбежна. В остальном же всё вполне цивильно и даже современно — трёх-четырёхэтажные каменные дома и отдельные деревянные особняки, широкие мощёные улицы с канавами и с тротуарами на центральных проспектах. Даже масляные фонари уличного освещения имелись, правда, незажжённые по случаю военного положения.

Появление БТРа особого ажиотажа не вызвало — горожане косились на непривычное транспортное средство, но не более. Куда большее оживление вызвала Эрин, которая моментально оказалась в центре внимания. Женщины уже традиционно просили о благословении, мужчины почтительно кланялись, а дети моментально облепили вроде бы грозную и жуткую жрицу тьмы, махом оттерев в сторону сопровождающего её разведчика.

Девушка приветливо улыбалась, смеялась, находя для каждого пару слов. И хоть Вяземский и видел, какова Эрин была в бою, но всё-таки пока что не понимал причин именовать её апостолом богини смерти, жрицой тьмы, ведьмой или кем-то в таком духе. Впрочем, если она действительно живёт многие тысячи лет, то за это время многое могло произойти, что оставило бы столь мрачную славу… Или же, если принять во внимание отношение к ней со стороны простых имперцев, то культ смерти в Новориме — это явно совсем не то, чего стоило бы ожидать от религии с таким одиозным названием.

Со всей этой вознёй пришлось потерять минут двадцать времени, но жрицу смерти в конце-концов оставили в покое. Хотя и сама Эрин с видимой неохотой расставалась с компанией ребятни.

— Обожаю детей, — сообщила Сергею жрица. — Они — это лучшее, что есть в людях.

— А народ тебя любит…

— Так меня все любят, — скромно заявила девушка. — Я же такая красивая и хорошая — как меня можно не любить? К тому же я ведь известна как защитница слабых и хранительница равновесия… Хорошему человеку меня бояться нечего, а вот злодею…

— Настал тот момент, когда языковой барьер — уже не помеха рассказать мне про твою богиню? — иронично заметил Вяземский.

— Точно! — просияла апостол. — Ох я сейчас и расскажу… Итак, в начале не было ничего, кроме первородного хаоса…

— Эрин, а можно мне, как человеку военному покороче и поконкретнее?

— Можно и покороче, и поконкретнее, — ничуть не смутилась Эрин и слегка оскалилась. — Скажи мне, Сергей Вяземский, ты боишься смерти?

— Как и любой человек, — старлея смутить тоже было непросто. — Вернее…

— …не смерти как таковой, но того, что будет после неё, — продолжила за него жрица. — Небытия.

— Пожалуй, — после некоторого раздумья согласился разведчик. — И сейчас ты расскажешь, что праведники после смерти попадают на Елисейские поля, а грешники в огненную или ледяную пустыню…

— А я не знаю, куда попадают люди после смерти — я ведь ещё никогда не умирала. А Орфеиада — это лишь миф, потому как из царства мёртвых не возвращаются. Но ни Тартара, ни Острова Блаженных там точно нет. И даже суровой богини, что взвешивает на весах сердца грешников и праведников — тоже нет.

— Так выходит — Эмрис не существует? — не удержался Вяземский.

— Ты, Сергей, человек рациональный, образованный — понимаешь же, что верить в столь всемогущих богов совершенно ненаучно… — снисходительно выдала Эрин. — Да, какой-нибудь Митра или Крольм частенько воплощаются в аватарах, а уж похожих на людей мелких божков — не счесть… Но боги — это всё-таки не люди. Богов создают своей верой люди, воплощают их в том облике, что могут представить. А что такое смерть? Небытие. Ничто. Как ты воплотишь ничто? Вот поэтому никакого воплощения у Эмрис и нет. «Эймрэс» в переводе с самого первого человеческого языка означает всего лишь «путь». Жизнь — это путь, но смерть — это не конец пути, это всего лишь поворот. Если ты был нормальным человеком, то перед тобой откроется дорога в более лучший мир, а вот если же нет… Знаешь, в иных мирах легенды о Тартаре сочли бы милыми сказками для детей.

— А где место в этой вере тебе и твоему… Гаэ Асайл, верно?

— Мир несовершенен, — пожала плечами Эрин. — И есть разные способы… Нет, не спасать его, но делать лучше. Когда-то я решила, что сделаю мир лучше, своим клинком отделив плохое от хорошего. Да, мне не по силам уничтожить всё зло в мире — его слишком много… Но этого и не требуется — уже хорошо, если я просто буду поддерживать равновесие. Если я просто буду. Ну и к тому же, если Эмрис не имеет облика, то у меня облик-то есть. Людям же надо обращаться к кому-то конкретному, верно?

На какое-то время разговор между апостолом смерти и старлеем прервался — Эрин дошла до рядов с оружием и военной амуницией. Насколько понял Сергей, жрице требовались ножны для мечевидной части копья и для металлической дубины.

Вяземский тем временем немного осмотрелся по сторонам, определяясь с ассортиментом местных товаров. Свежие овощи, фрукты, зелень, ткани, одежда, гвозди и всё такое прочее. Оружие и доспехи, но ничего дорогого на вид или вычурного. Рынок как рынок, в общем. Никакого эксклюзива — чисто продукты широкого потребления.

Из общего вида выбилось лишь десяток человек в кандалах под охраной троицы стражников. Все мужчины, не старше тридцати лет, крепкие, но помятые — наверняка из числа пленных мятежников…

— Наёмники, — подтвердила закончившая с покупками Эрин. — Судя по татуировкам — из вольных манипул. Если рубахи снимут, то по наколкам можно будет весь их путь отследить. Куда в первый раз завербовались, сколько манипул сменили, кто по специализации. Наёмники — народ тщеславный. Но в этот раз все эти рекомендации для них — дурной ход.