Сергей Кэн – Хроники Архитектора Человеческий фактор (страница 11)

— Потому что ты привык к яркому, — кивнула Софи. — А деревенская магия — она тихая. Она не бросается в глаза. Но именно она держит дом. Именно она делает его домом, а не просто стенами.

Максим всмотрелся внимательнее. И вдруг в одном из углов, там, где старая балка встречалась с фундаментом, он заметил движение. Что-то маленькое, юркое, серое метнулось в тень.

— Там кто-то есть, — сказал он, указывая пальцем.

Софи улыбнулась:

— Видишь? Это он. Наш домовой. Присматривается.

— Почему он не выходит?

— Боится. Но если мы будем добры к нему, если не будем делать резких движений, он привыкнет. А пока просто знай, что он есть. И уважай его территорию.

Вечером того же дня, когда все разошлись по комнатам, а Максим остался в подвале дочитать главу из древнего фолианта, случилось то, чего никто не ожидал.

Сначала раздался грохот из кухни. Потом звон разбитой посуды. А потом — дикий ор Артёма:

— А ну стоять! Это моя кружка! Моя! С единорогом! Положи на место, кому сказал!

Катя выскочила из комнаты, Максим вылетел из подвала, Элеонора появилась в дверях с чашкой в руках. Даже Рыжик, обычно игнорирующий любые крики, навострил уши и спрыгнул с подоконника.

На кухне царил хаос. Кружка Артёма с единорогом парила в воздухе, а под ней... ну, точнее, над ней, висел маленький лохматый мужичок с длинной бородой и хитрыми глазками. Он был ростом с кота, одет в какие-то лохмотья, а на голове у него красовалась крошечная шапка-ушанка.

— Ты кто такой?! — заорал Артём, пытаясь схватить кружку. Но мужичок ловко увернулся, подлетел к шкафу и спрятался за банкой с крупой.

— Сам ты кто такой? — донёсся скрипучий голос. — Я тут живу, между прочим, лет двести. А вы пришли, шумите, порядки свои устанавливаете. Кружка ему, видите ли, дорога! А то, что я на этой кухне с прошлого века заправляю, это ничего?

— Домовой! — ахнула Катя.

— Не домовой, а хранитель домашнего очага, между прочим, — мужичок высунулся из-за банки и сердито насупился. — А звать меня Панкрат. Панкрат Сурикович, если по-человечески.

— Панкрат Сурикович? — Артём поперхнулся. — Это ж имя как у трактора.

— А ты у нас, видать, Пётр Аркадьевич? — ехидно отозвался домовой. — Только Пётр Аркадьевич Столыпин, а ты так, мелочь пузатая.

— Я Артём, — обиделся тот. — И это моя кружка. Отдай!

— А вот и не твоя, — Панкрат ловко выхватил кружку из воздуха и прижал к груди. — Она теперь моя. Я в ней чай буду пить.

— Ты же домовой, ты должен чай из блюдечка пить! — возмутился Артём.

— Это кошки из блюдечек пьют, — фыркнул Панкрат. — А я уважающий себя хранитель. Мне кружка полагается. И не абы какая, а с характером. С ентой лошадью, что с рогом на башке.

Рыжик, услышав слово «кошки», насторожился и шагнул вперёд. Увидев маленького лохматого мужичка, он замер, потом медленно, с достоинством подошёл и уставился на него в упор.

— О! Кот! — Панкрат ничуть не испугался. — Здорово, рыжий. Ты здесь главный?

Рыжик прищурился, оценивая конкурента. Потом демонстративно повернулся задом и ушёл на подоконник, всем своим видом показывая, что этот мелкий не стоит его внимания.

— Гордый, — усмехнулся Панкрат. — Ну ничего, сработаемся.

Следующие полчаса прошли в бурных переговорах. Артём требовал кружку обратно, Панкрат упирался, Катя пыталась их помирить, Максим наблюдал с интересом, а Элеонора, кажется, даже не удивилась — она просто сидела в кресле и пила чай, как будто домовые были для неё обычным делом.

— Слушай, Панкрат Сурикович, — наконец сказал Максим, когда страсти немного поутихли. — А почему ты раньше не выходил?

— А зачем? — домовой пожал плечами, при этом кружка в его руках опасно качнулась. — Вы ремонт устроили, шум, гам, непонятно кто, непонятно что. Я в подполе отсиживался, думал, перебесятся и уйдут. А вы не уходите. И кот этот ещё, рыжий, всё по углам шастает, порядок нарушает.

— Какой порядок? — не понял Артём.

— А такой! — Панкрат спрыгнул с полки и забегал по кухне, тыча пальцем во всё подряд. — Вот здесь у вас ложки лежат, а должны — в ентом ящике! А здесь соль, а перец — вон там, за банкой, вообще непонятно где! А веник где? Веник вообще в коридоре стоит, а должон за дверью! Нет, ну вы как живёте-то?

— Мы живём нормально, — обиделся Артём. — А ты что, хочешь всё переставить?

— Хочу! — заявил Панкрат. — Я тут хозяин. Точнее, хранитель. И порядок должон быть, по-моему. А то у вас тут не дом, а проходной двор. Вон, у Элеоноры чашка на подлокотнике стоит, а она её там забыла. А Максим ботинки в прихожей разбросал. А Рыжик, — он ткнул пальцем в сторону подоконника, — шерсть везде!

Рыжик, который до этого делал вид, что спит, приоткрыл один глаз и посмотрел на Панкрата с выражением «тебя вообще не должно существовать».

— Ладно, — сдался Артём. — Давай свои правила. Но кружку верни. Это святое.

— Кружку я тебе верну, — неожиданно легко согласился Панкрат. — Но только если ты мне разрешишь на кухне командовать.

— А что ты будешь делать? — насторожился Артём.

— Порядок наводить! — Панкрат гордо выпрямился. — Убираться, следить за продуктами, чтоб не портились, печь по ночам пирожки, чтоб поутру пахло. Вы ж даже хлеб сами не печёте, в магазине покупаете. Стыдоба.

— Пирожки? — Катя оживилась. — Ты умеешь печь пирожки?

— А то! — Панкрат задрал нос. — Я, между прочим, при трёх поколениях купцов служил. У них пироги такие были — пальчики оближешь. А вы что? Макароны варёные, пельмени магазинные... Тьфу!

— Ну, пельмени мы иногда сами лепим, — вступился Артём.

— Иногда не считается, — отрезал Панкрат. — Ладно, давайте так: я навожу порядок, вы не мешаете. И кот пусть не лезет, куда не надо. А я за это буду вам помогать. И пирожки печь. Идёт?

— А кружка? — напомнил Артём.

— На, подавись, — Панкрат нехотя протянул кружку. — Но имей в виду: если разобьёшь, я больше ни за что не отвечаю.

Артём схватил кружку и прижал к груди с таким видом, будто спас от гибели всё человечество.

— Договорились, — сказал Максим. — Панкрат Сурикович, добро пожаловать в команду.

— В команду, — проворчал домовой. — Слова-то какие... Ладно, пойду осмотрюсь. А вы тут не безобразничайте.

Он исчез за плитой, и через минуту оттуда донёсся довольный голос:

— Ага, вот она, сковородка моя любимая! Цела! И чугунок на месте! Ну, порядок.

Рыжик на подоконнике фыркнул и отвернулся к окну. Конкурент ему категорически не нравился, но, кажется, он решил, что связываться с этим мелким себе дороже.

На следующее утро магазин проснулся от невероятного запаха. Пахло сдобой, ванилью и чем-то ещё, отчего у Артёма потекли слюни, едва он открыл глаза.

На кухне творилось что-то невообразимое. Панкрат стоял на табуретке у плиты и ловко переворачивал пышные пирожки, которые жарились на огромной сковороде. Рядом на столе уже возвышалась гора готовой выпечки.

— О, проснулись, — буркнул он, не оборачиваясь. — Садитесь за стол, завтракать будем. Пирожки с капустой, с картошкой и с яблоками. Всё свежее, сам ночью стряпал.

— Ничего себе, — выдохнула Катя, хватая пирожок. — Это... это божественно!

— А ты думала, — довольно крякнул Панкрат. — Я на кухне — царь и бог. А вы, главное, не мешайтесь.

Артём попробовал пирожок и зажмурился от удовольствия. Даже Рыжик, который обычно игнорировал человеческую еду, подошёл и требовательно мяукнул. Панкрат кинул ему кусочек теста.

— На, ешь. Только имей в виду, я тут главный. Не обижай меня.

Рыжик фыркнул, но тесто съел. Кажется, перемирие было заключено.

Через пару дней в магазин влетел тот самый бизнесмен с драконом. Только теперь он выглядел не так солидно — пальто расстёгнуто, галстук съехал набок, глаза бегали.

— Вы! — заорал он с порога. — Что вы мне продали?!

— Дракона? — осторожно предположил Артём.

— Дракона! — мужчина схватился за голову. — Я выиграл тендер! Огромный! На миллионы! А теперь у меня налоговая! Говорят, неправильно отчитался, не те бумаги подал, чуть ли не уголовка!

Элеонора, сидевшая в кресле, подняла бровь и посмотрела на Максима с выражением «я же говорила».

— А дракон тут при чём? — попытался защищаться Максим.

— При том! — мужчина метался по магазину. — Я после победы такой уверенный стал, такой крутой, что решил — налоги подождут. А они не ждут! Они пришли! И теперь я должен полмиллиона!