Сергей Кэн – Арии (страница 7)

— Вот видите, пред вами вершится раскаяние, и кронпринц недаром зовётся Милосердным, прощение и ещё раз прощение раскаявшимся дарует только сильный правитель. Так какова сумма долга?

— Ну…Тридцать пять золотых, господин, — я готовился к более высокой цифре и мысленно подсчитывал, хватит ли у меня денег. Услышав цифру, понял, что не потяну. Гном дал всего десять золотых, и до этого я вроде четыре заработал, серебро еще есть, несколько и медяков. Всего этого не хватит, чтоб расплатиться. В задумчивости я достал один гномий золотой и повертел его в руке. Увидев монету, любезный как — то странно подобрался, и глазки его поросячьи заблестели.

— Господин хочет заплатить новыми? — осипшим голосом проговорил любезный.

— Да, — и тут в памяти стали всплывать отрывки разговора с гномом и теми ребятами, что собрались грабить обменники, — только вот, любезный, не знаю, какой сейчас курс. Знаете, длительные путешествия отрывают от цивилизации.

— Один к десяти, — еле промямлил любезный, не отрывая взгляда от золотого в моих руках.

— Так это получается три с половиной?

— Угу, господин, так точно-с…

Я увидел выступившую испарину на лбу любезного. Отсчитав четыре монеты, я протянул их любезному — с тем чуть удар не случился, когда он взял в руки монеты. Быстро пересчитав их, он спрятал золотые во внутренний карман. «Ах ты, засранец, взял больше и рука не дрогнула. Ладно, и тебя запомню. Чую, тут в городке нужно задержаться и воздать многим за долги. Только сдам задание Старика и оторвусь».

— Такая мелочь, я дал вам четыре, чтоб ускорить ваши сборы и оставить этих несчастных в покое, — я специально повысил голос, чтоб стоящие рядом услышали все до последнего слова. При этих словах глаз любезного дернулся, он повернулся и стал отдавать команды солдатам. Те, побросав свою работу, собрались, построились и маршем удалились, не сказав ни слова. Я остался наедине с седовласым мужчиной и барышней.

— Меня зовут Дар Балагур, а это моя дочь Аделия. Не знаю, как нам вас благодарить, господин. Не имею чести знать ваше имя?

— Меня зовут Кэн. Поможете найти мне портного, но такого, у кого можно сразу купить готовые вещи. Это и будет благодарностью.

— Конечно, мы поможем найти вам портного, но осмелюсь поинтересоваться: для чего? Что вы хотите приобрести? Так быстрее соображу, куда идти.

— Мне нужно сегодня вечером предстать перед главой торговой палаты и выглядеть я должен соответствующе.

— Вот те на… — Дар немного опешил от услышанного и уронил мешок, который собирался внести обратно в двери театра. — Так вы друг его превосходительства Вергилия Третьего?

— Так его так зовут? Да, дела. Нет, Дар, я скорее совсем наоборот. Мне нужно, как сказать, воздать по заслугам. Восстановить справедливость, — говоря все это, я подхватил большой мешок и занёс в дверь, пропихивая ногами мешок Дара.

— Если так, то позвольте помочь вам, — Дар стал помогать мне с мешком, — если поведаете о своем плане может и мы сможем как-то поучаствовать.

Я остановился и посмотрел сначала на Дара, потом на Аделию:

— Ну, если в двух словах…

Глава 4 Сгорел сарай — гори и хата

Глава 4

Плана у меня особого не было. Были просто мысли, как попасть в имение, не привлекая внимания к себе, и мысль о том, как отомстить этому главе за его дочурку. Как мог, коротко поведал детали плана, что придумал. Дар немного посмеялся надо мной и предложил другой вариант. Также у него оказалась прекрасная костюмерная. Тюки с костюмами как раз мы и затаскивали обратно в театр. А так как репертуар состоял в основном из политических представлений, то и костюмы были подходящие. Аделия, не проронившая ни слова, пока мы работали, услышав про наш план, взялась меня нарядить и показать несколько приемов, которые принято было употреблять в высоком обществе. Так что работа закипела. Пока меня переодевали и показывали, как ведут себя люди из высшего общества, я узнал о нуждах Дара и подкинул еще пару золотых на восстановление труппы и театра, за что получил еще благодарностей в свой адрес. А хорошим быть приятно.

С момента нашей подготовки прошло два часа. За это время мы побывали на базаре и прикупили телегу, груженную маслом для лампад, я был переодет и загримирован. При этом меня пришлось обложить кожаными флягами, наполненными маслом, которые плотно привязали лентами к моему телу. Сразу стал похож на колобка, это сковывало движения и создавало впечатление очень грузного человека. Кое-как запихнувшись в камзол, напялил парик и шляпу с большими полями и страусиными перьями. Взяв в руки трость, я подошёл к зеркалу и не узнал себя: в зеркале отражался толстый господин с большими усами и тоненькой бородкой, грузное тело пыталось выпрыгнуть из камзола, лосины доходили до колен, дальше шли чулки с невообразимыми бантами, венцом всего этого были туфли с такими же бантами. Про цвета и говорить не приходилось — я был похож на толстого попугая.

— Так, самую малость, — Дар подошел ко мне, когда я разглядывал себя в зеркале, — вот возьми в рот орехи.

— Зачем?

— Чтоб болтал поменьше, — он хохотнул, запихивая орехи мне в рот, — убери их за щеки и скажи что-нибудь.

— Фто шкажать? — орехи во рту мешали, и я начал сильно коверкать слова. Услышав, как я говорю, Аделия засмеялась, не удержался от смеха и Дар.

— Отлично. Теперь побольше наглости и погромче, ты же граф, а не какой-то простолюдин!

— Ты шкмем говориф, шмерт, шавшем рашпаяшалша. Вот я тя ша наказу, — при этих словах я потряс палкой и грозно топнул нагой. Смех наполнил комнату — смеялись все.

— Все, считай экзамен в подмастерья актера ты сдал, — отсмеявшись, проговорил Дар, — давай еще раз все повторим, кто и что делает, и начнем наш спектакль.

Театр в былые времена был богатый, и Дар смог сохранить многое из того: за зданием у него имелась конюшня, в которой стояла открытая карета и тентованная повозка.

— Да, в свою бытность это были прекрасные лошадки. Ну, ну, старушки, нам сейчас надо поработать, — проговорил Дар, выводя двух кляч из конюшни.

— Надеюшь, кагета будет покрепше, — я смотрел, как Дар запрягает бедняжек в повозку.

— На сегодняшнее представление хватит, а там мастерам отдам на почин. А лошадок нужно новых прикупить, — проговорил Дар и ободряюще подтолкнул меня к транспорту.

Я уселся в карету, скрипнувшую под моим весом, продавленный диван несильно обрадовался моей тушке, Дар дернул вожжами и прикрикнул:

— Ну, родимые, пошли!

Карета дернулась, качнулась, и мы покатили с внутреннего двора театра в направлении поместья Вергилия Третьего. Не выбираясь на центральные улицы, мы добрались до нашей цели. Оставили нашу карету в переулке, недалеко от ворот. Дар сразу ушел следить за прибывающими гостями, а я остался сторожить наш транспорт. Через некоторое время он вернулся и сообщил, что ворота закрылись, и можно предположить, что все гости собрались.

— Ну, нашинаем пегвый акт, — прошамкал я, и Дар выкатил карету на дорогу, ведущую к поместью.

Мы неспешно подкатили к воротам, и я, набрав побольше воздуха в легкие, гаркнул:

— Отвагяй!

Стражники, увидев странную карету с непонятным гербом на дверце, сначала впали в ступор. Мой крик сподвиг их быстрее шевелить извилинами, но открывать ворота они не спешили. Один из стражников, это был Ферд, посеменил к карете.

— Ваше благородие, прошу простить, но вас нет в списках. Хозяин не велел пускать сторонних, — при этих словах он втянул голову в плечи и почему-то слегка присел.

— Штооо?! Да, хто ты такой, штоб не пушкать пошланника короля! Я те ша уштрою. Отвагяй или будешь всю оставшуюся шизнь мишек охранять на севере, — на последних словах я пристукнул тростью.

— Ваш сиять…мигом, ща буит сделано, — Ферд рванул к воротам, как заправский бегун. Ворота со скрипом распахнулись, и мы покатили. Проезжая мимо стражников, стоящих по стойке «смирно», я произнес, не поворачивая головы:

— Вогота не запигай, корета поедет жа подарком, — последнее постарался выговорить четко, на что стражники лишь вытянулись по струнке.

Дорога, по которой мы покатили, огибала большое поле с цветниками и дорожками, посыпанными гравием. Когда стражники скрылись за одним таким, Дар остановил карету, и я выбрался из неё.

— Вшо, дальше шам. Начнешь через тридцать минут, — сказал я Дару, и он, развернув карету, поехал на выезд из усадьбы. Оставшись в одиночестве, я осмотрелся: рядом с домом, дальше в глубине сада, был огромный сарай. «Видимо, конюшни или очень похоже на то» — подумал я и направился в ту сторону. Подойдя ближе, понял, что думал в правильном направлении. Большие ворота были открыты, перед ними было большое место, заставленное каретами. «Гостевая парковка» — я шел, пока никем не замеченный. Правильно, хозяева гуляют, слуги тоже не скучают, зачем стеречь хозяйское добро. Ведь кто додумается творить беззаконие в усадьбе самого Вергилия Третьего? А напрасно.

Достав первый курдюк с маслом, аккуратно его надрезав, я стал поливать кареты, потом подошел к самой конюшне и стал поливать стены. Закончив с одним курдюком, взял следующий.

— Сегодня будет жарко тут, — вполголоса проговорил я, выдавливая последние капли масла на солому. Зайдя внутрь конюшни, поснимал запоры со стойла. Ведь я не хотел навредить лошадкам. Лошадки тут совсем ни при чём. Нам надо наказать хозяев. Я достал следующий курдюк, открыл его и направился к дому Вергилия Третьего.