Сергей Кэн – Арии (страница 6)

— Ферд, дружок, что так возишься с воротами? — голос госпожи Рьяны изменился, показался металл, аж мурашки по коже, просто не поверил переменам, произошедшим с ней, — Сторм, какого темного застыл, тащи угощенье нашему другу.

Она протянула свою ручку и поманила меня к себе.

— Ну что ты застыл, бедняжка, иди скорей. У меня есть для тебя угощенье.

От этих слов я малость растерялся и замешкался, и тут же последовала команда:

— Ферд, ну-ка, подержи эту испугашку. Я ему сейчас объясню, как вести себя в обществе приличных людей.

Все дальнейшее не вписывалось в ту прекрасную розовую фигню, что я себе напридумывал. Ферд с разбегу врезал мне по ребрам сапогом, Сторм рванул в караулку и вернулся оттуда, таща ворох прутьев, госпожа Рьяна выхватила несколько прутков и со всего маха врезала мне по лицу.

— Ах ты, животное! — Удар прутьев по лицу. — Кобель подзаборный! Да как ты посмел явиться сюда и смердеть?! У нас сегодня прием и гости уже стали прибывать, а ты смущаешь их своим видом и зловоньем!

Она била и хлестала меня. Ферд, как послушная собачонка, навалился сверху, не давая вырваться. Сторм стоял рядом и тупым концом копья бил меня по ребрам.

— Какого вылупился на меня?! — последовал удар розог. — Ферд, врежь ему между ног. Надо сбить с него похоть. Кабелина похотливая.

Мое лицо жгло от ударов, ребра ломило, потом прилетело по мужскому достоянию(достоинству?), этого я уже не стерпел, взвыв, как раненый кабан, я рванулся в сторону госпожи Рьяны, но мне тут же прилетело по почкам, я рухнул на мостовую. Удары посыпались на меня со всех сторон. Система постоянно сыпала сообщениями о полученном уроне. Красный конвертик постоянно дергался внизу экрана, показывая счетчик сообщений. Это сильно раздражало, помимо боли от ударов. Закрывая лицо и голову руками, я хотел только одного: свернуть ту прекрасную головку с её прекрасной шейки, госпожи Рьяны. Потом я услышал слова Ферда:

— Госпожа, вы забьете его до смерти. Стойте! Остановитесь, госпожа. Он уже и так почти мертв. Удары прекратились.

— Оттащите его отсюда и бросьте где-нибудь подальше. Вот тварь, из-за него я испачкала платье. Придется переодеваться, — проворковала она ангельским голоском.

Меня схватили за ноги и потащили. От полученного урона на мне висело полно дебафов, сопротивляться уже не мог. Голова билась о булыжную мостовую, стражники пыхтели и хрипели, но продолжали тащить. Через какое-то время почувствовал, что качусь куда-то вниз. Удар о твердое, и наступила темнота.

Сколько я пролежал без сознания, сказать трудно. Придя в себя, попробовал открыть глаза. Оглядевшись, понял, что нахожусь в яме — видимо, глубокая и воняет тут не розами. Какая-то городская сток-канава явно применялась для слива нечистот, вонь, остатки пищи или не пищи, кости. Хорошо, что, жив! Полежав какое-то время и просмотрев статус, понял, что могу двигаться в полной мере. Стал карабкаться наверх, обдирая пальцы и измазывая себя в грязи. Только почувствовав, что выбрался, расслабился и уткнулся лицом в мягкую зелень травы. «Все, сейчас передохну и нужно придумать, как наказать этих сумасшедших. Что это за игра такая? Кто её только придумал? Тут вообще есть нормальные неписи или они все с прибабахом?!» Я просто лежал и думал, как наказать это семейство, чтоб не нарушить условия Старика. А так хотелось пооткручивать их головы и насадить на кованую ограду, чтоб все видели этих упырей. Но может, я ошибаюсь, и мама с папой у неё — нормальные божьи люди? Просто с дочкой вышел промах, сиделка была каким-нибудь скрытым маньяком, вот и воспитала свою подопечную со странным уклоном. Ладно, подъем! Есть одна задумка, как всё устроить, но для этого мне нужен портной. С этой мыслью поднялся, как мог, отряхнул одежду, огляделся, пытаясь сориентироваться, и побрел в сторону торговой площади.

Не доходя до больших улиц, нашел тихое местечко и переоделся: нельзя же разгуливать по центру городка, как бомж. Умывшись из бочки дождевой водой, посмотрел на свое отражение в воде. Вроде нормально, не граф, но и на простолюдина не похож. Выйдя на широкую улицу, ведущую к центральному рынку, остановился оценить, не привлекаю ли я к себе внимание. Постоял, посмотрел вокруг: время было уже ближе к вечеру, народу на улочках стало больше. Мимо меня быстрой походкой проходили игроки, спешащие по своим делам, шли простые неписи, отыгрывающие свою роль. Простая жизнь простого уездного городка, на меня никто не обращал внимания, ну кроме вон той милой девушки напротив — она остановилась у цветочного магазинчика и мимолетно бросила на меня взгляд, потом мило улыбнулась и вошла внутрь. «Да, вроде в глаза не бросаюсь и никому не нужен. Отлично. Теперь можно приступить к выполнению задания».

Двинулся дальше по улице, изучая вывески, я искал портного. Для выполнения, задуманного на сегодняшний вечер, мне нужно было предстать солидным господином. Когда проходил мимо одного здания с колоннами на фасаде, мое внимание привлекла толпа, собравшаяся у входа. Были слышны крики, и двое в мундирах и с короткими кинжалами на поясе вытаскивали большие мешки из дверей и бросали их вниз по лестнице. У самых ступеней сидела девушка на одном таком мешке в простеньком наряде и маленькой шляпке и вытирала платком лицо, рядом стоял седовласый мужчина в темном камзоле. Он что-то говорил ей, поглаживая по голове, то ли успокаивая, то ли просто жалея. Толпа зевак, судя по крикам и веселью, получала удовольствие от происходящего. Я подошел ближе, чтоб понять, что происходит.

— Именем его высокопревосходительства Вергилия Третьего, вернейшего слуги его сиятельства кронпринца Алавия Милосердного, за свершённое преступление перед казной и короной, надлежит немедленно освободить занимаемое здание. По решению высокого суда здание отходит префектуре города в счет уплаты долгов. Общество, именуемое по бумагам «Театр Талия», из дома выселить, а коли сопротивление окажут, быть им битыми палками и гонимыми из доблестного города. Сие постановление вступает в силу до конца сего дня… — говоривший господин был полноват, напомажен и одет в расшитый сюртук, на голове была треугольная шляпа, из-под которой выглядывал белый парик с завитушками. Господин ненадолго прервался, набирая в грудь воздух, и я воспользовался моментом затишья.

— Любезный, что сие означает? — мне почему-то стало жалко эту пару, и я решил вмешаться. Любезный выпустил набранный воздух из легких и повернулся ко мне, окинув меня взглядом, ответил:

— Не мешайте твориться правосудию, господин. Вам-то что здесь нужно?

— Я недавно приехал в Ваш прекрасный город и, прогуливаясь по улице, увидел… — я повертел рукой, подыскивая подходящее слово, — это. Думается мне, что вопрос можно решить и по-другому, не выгоняя этих несчастных из их жилища.

— Вы бы шли мимо и не отвлекали по пустякам служителя закона, — любезный был явно недоволен, что его речь была прервана, но так как он не мог определить мое происхождение по внешнему виду, то и не мог меня просто прогнать. Значит, внешне я произвожу впечатление благородного. Вот это хорошая новость для моего плана. Наш разговор привлек внимание толпы, крики и шутки стихли, все теперь ждали, что произойдет дальше. А девушка и седовласый подошли ближе — видимо, не хотели пропустить суть разговора.

— Вы бы поумерили пыл, любезный. Ваше рвение может сыграть с вами злую шутку. Я повторяю вопрос: можно ли как-то решить по-другому это дело?

Любезный растерялся, наверное, не ожидал от меня такого. Внешний вид мой не говорил о благородном происхождении, но и как босяк я не выглядел. Это и ставило в тупик этого канцелярского чиновника. Примерно представляя, какие мыслительные процессы происходят в его голове, я пошел напролом: наглость города берет.

— Неужели мы не сможем найти выход из такой ситуации?! Ведь для его светлости театр, кой мы видим, необходим, как рупор, как маяк его милости и просвещенности. С его подмостков в спектаклях прославляли и будут прославлять имя его величества. И как, скажите, им это делать при слабости и недальновидности этих чиновников? А? — я краем глаза увидел, как старик, стоящий рядом с девушкой, поморщился при словах прославления и замотал головой.

— Сейчас я вижу, что совершается ошибка, которая может повлечь ещё большую. Так давайте поможем свершиться небесному правосудию и не допустим сей глупости, — я подошел ближе к любезному и взял его под локоть. — Так какова сумма долга этих несчастных?

От моего напора любезный с минуту стоял, не двигаясь, потом, видимо, совладав с тем потоком словоблудия, что я вылил на него, собрался и после слов о деньгах немного приободрился:

— Простите, господин, не знаю вашего титула, — начал он.

— Давайте без титулов, по-простому, так сказать с глазу на глаз, — я окинул толпу за спиной любезного, что внимательно слушала наш разговор, — ну же?

— Сумма не так чтоб большая, но там еще есть момент, представленьица они устраивали, не так чтоб прославляя, а как бы совсем наоборот, вот-с…

— Так по глупости, по молодости и наивности. Ведь впредь они такого не допустят? — Я сурово посмотрел на седого и девушку. — Так? Да?

Старик опустил голову и закивал, соглашаясь с моими словами, девушка всплакнула и утерла слезу платком.