Сергей Каспаров – Нелицеприятный. Том 1 (страница 5)

— Отлично! А то мы голодные, как волки! — отец тыкает мне в рёбра локтем, — да, сынок? — с улыбкой спрашивает он.

— Да, — спокойно произношу я.

Мы садимся за стол и тётя Клава накрывает на стол. Перед нами запечёная в духовке индейка, салат из свежих овощей и рис с подливом. Выглядит аппетитно, а запах просто божественный. Мы с отцом сразу же накидываемся на еду, но я замечаю, что тётя Клава сразу же уходит из кухни.

— А вы не будете? — я обращаюсь к ней.

— Осади, парень, — отец останавливает меня жестом и замолкает.

Тётя Клава, останавливается на секунду, услышав мой вопрос, но после слов отца, быстро выходит из комнаты.

Я вопросительно смотрю на отца.

— Так не принято, — поясняет он, откусывая кусок индейки и интенсивно его пережёвывая, — прислуга ест отдельно. Она нам не ровня. С нами могут сидеть за столом либо равные нам, либо те, кто выше нас по статусу, но тут есть один нюанс…

— И какой же? — я вздёргиваю бровь.

— Мы должны быть ими приглашены, — отвечает отец, — в ином случае, мы тоже не можем сидеть с ними за одним столом. Такие правила.

— Правила чего? — я проглатываю кусок мяса и не решаюсь откусить следующий, не услышав ответа на свой вопрос.

— Правила аристократических семейств. Они, знаешь ли, тысячелетиями вырабатывались. Нарушать их мы не можем. Если кто-то узнает, что ты обедал за одним столом с кем-то, ниже тебя статусом, могут лишить звания, титула, наложить штрафы и ограничения. Ты тем самым порочишь статус дворянской семьи. Так делать ни в коем случае нельзя. Понял? — отец грозно смотрит на меня.

— Понял, — я киваю и продолжаю трапезу.

Не знаю. Не по мне это как-то. Кто-то выше, кто-то ниже. Это ладно, но нельзя приглашать, допустим, своего друга, который не из знатного рода и обедать с ним? А если он мой лучший друг? И кстати, есть ли у меня вообще друзья?

Через несколько минут молчания я решаюсь спросить ещё кое-что, что интересует меня.

— А что за тренировки у меня были? Откуда… это? — я киваю на бинты, намекая на то, что хочу знать, каким образом я получил свои ранения.

— Это… — отец отодвигает от себя тарелку и наваливается локтями на стол, присев чуть ближе ко мне, — это несчастный случай. Не переживай. До этого никогда такого не случалось. Ты просто… не успел среагировать на пропитанную горючим стрелу, которая вонзилась в доспех.

— В руку? — уточняю я.

— Да, — подтверждает мои догадки отец, — подклад загорелся и когда ты пытался его снять второй рукой, то и вторая рука загорелась. После того, как ты загорелся, лошадь взбрыкнулась и ты упал на землю.

— И после этого я не приходил в сознание? — догадываюсь я.

— Да, сын, — холодно отвечает отец, — мы тебя потушили, отвезли к лекарю, а затем, домой. Так ты и пролежал неделю. Клавдия Анатольевна перебинтовывала тебя каждый день.

Ах вот почему я увидел новые бинты. Так ведь я и думал, что кто-то перебинтовал меня, но не знал, кто. Добрейшей души женщина. Я в ней не ошибся, когда увидел в первый раз. Как она производит впечатление хорошего человека, так таковым и является.

— Надо её как-то отблагодарить… — говорю в слух свои мысли.

— Не надо, — грозно произносит отец, — она наша прислуга в третьем поколении. Это её работа.

Я не сильно согласен со словами отца, поэтому ничего не отвечаю и просто киваю.

— Ладно, так уж и быть, отдохни сегодня, а завтра… — он делает драматическую паузу, — а завтра мы идём продолжать тренировки. Инициация уже через пару дней.

Глава 3

Сказать что-то против словам отца, на счёт тренировок, я не могу, поэтому, принимаю правила игры. Он прав, мне лучше отдохнуть, если завтра меня ждёт что-то выматывающее. Поэтому, я сразу иду отсыпаться и набираться сил, несмотря на то, что мы только пообедали и проснулся я всего пару часов назад.

Я просыпаюсь ранним утром от стука в дверь.

— Илья! — раздаётся грозный голос отца и он входит в комнату, — пять утра, поднимайся! Пять минут на сбор.

— Хорошо… — бурчу, еле-еле продирая глаза.

Я потягиваюсь и чувствую, что тело уже восстанавливается. Болит не так сильно. Встаю и открываю шторы. Солнце только-только встаёт. Интересно, что меня сегодня ждёт?

Я одеваюсь в то, что нахожу в гардеробном шкафу. Кроссовки, футболка, спортивные штаны и олимпийка сверху, чтобы было не так холодно. Не успеваю закрыть за собой дверь из комнаты, как снова слышу голос отца со стороны входной двери.

— Илья! Опаздываем! Быстрее! — кричит он так, что наверное, всех в этом доме будит.

И я оказываюсь прав в своих догадках. Мамин голос доносится со второго этажа.

— Дима! Ну можно тише? Рано ведь, дорогой!

— Извини! — чуть тише выкрикиваыет он, — твой сын просто как черепаха двигается, — добавляет он, обычным голосом, который точно не слышно на втором этаже.

Я подхожу к выхожу и отец встречает меня недовольным взглядом.

— Ну чего ты так долго? Трусы найти не мог? — с лёгким юмором спрашивает он.

— Да я же не знаю, что где лежит, пап, — оправдываюсь я, — первый раз в жизни одевался, можно сказать. Пока нашёл всё, пока надел.

— Не оправдывайся! — велит он, — никогда и не перед кем! Ты можешь признать факт своей неправоты или провала, но оправдываются только никчёмные, бесхребетные люди, у которых не хватает смелости признать свои ошибки, — отец протяжно выдыхает, — эх, я же тебя двадцать пять лет подряд этому учил… и всё коту под хвост, — сокрушается он.

— Ладно тебе, пап, — говорю я, следуя за ним, — я быстро всё схватываю. Ну, мне так кажется. Быстро научусь заново.

— Я очень на это надеюсь… — с горечью в голосе протягивает отец.

— Так и куда мы? — спрашиваю я, как только мы выходим из дома.

— На тренировочную площадку, — сухо произносит отец.

Ладно, пожалуй, утро это не время для вопросов. Я понял. Помолчим.

Мы идём пешком, а затем, переходим на лёгкий бег. Я просто повторяю за отцом.

Свежий утренний воздух заряжает энергией и ободряет. Мы тратим около получаса, чтобы добраться до нужного места.

Это огромный крытый стадион. Сверху серебряного цвета, изогнутой формы, крыша. Колонны по кругу. Автоматичнские стеклянные двери повсюду.

Мы заходим с главного входа и нас встречает охранник. Широкоплечий, высокий мужчина, с бейджиком на груди, на котором красуется его имя. «Роман».

— Ромчик, привет, — отец приветствует жестом бугая.

— Доброе утро, господин Гончаров, — мужчина кивает и улыбается, а затем, переводит взгляд на меня, — о, Илья, и ты тут? Уже выздоровел? Последний раз ты выглядел совсем плохо… Я всё видел своими глазами… — говорит он.

— Здравствуйте, — я киваю Роману.

— Так, не отвлекай давай его с настроя! — гаркает отец на Рому, — ему сегодня тяжело придётся! Ты ещё тут… нагоняешь жути.

— Прошу прощения, Дмитрий Платонович, — Рома слегка кланяется, — проходите, пожалуйста.

Мы проходим через рамки, сканирующие нас. Я не сдерживаюсь и спрашиваю у отца:

— А что это такое? — указываю рукой на рамки, через которые мы только что прошли.

— Это для безопасности, — отвечает отец, мелком взглянув назад, — вдруг в тебе демон сидит, — и продолжает идти вперёд, как ни в чём не бывало.

Чего? Какой ещё демон? От его ответа у меня появляется ещё больше вопросов. Но я не успеваю их задать.

— И так, первая комната, — отец подходит к одному из больших павильонов, находящихся под крышей этого огромного стадиона и тянет за ручку двери, — заходи, — он кивает во внутрь.

— Один? — я настороженно спрашиваю, остановившись в метре от входа.

— Ну не со мной же! — возмущается отец, — быстрее! Времени мало, — он подгоняет меня.

— Так это… испытание какое-то? — я делаю шаг вперёд, но не захожу туда.

— Там всё узнаешь! — он толкает меня в спину и закрывает за мной дверь.

Я оборачиваюсь и пытаюсь потянуть за ручку двери, но она уже закрыта снаружи. Я оборачиваюсь снова и вижу абсолютно пустую, белую комнату. Потолок метрах в десяти от пола, от стены до стены метров по сто.