Сергей Каспаров – Нелицеприятный. Том 1 (страница 4)

— С чего начать-то… — бубнит отец и чешет голову.

— Начни с того, кто такие маги и что они делают? — я разрубаю пенек и его части с характерным звуком падают на землю.

— А… ну, маги это такие люди, обладающие магической силой, некими способностями, которых нет у обычных людей. Я вот не маг, а жаль… — отец вздыхает, — а ты… вот ты маг, да.

— И в чём же проявляется моя магия? — спрашиваю его, не отвлекаясь от дров.

Отец начинает медленно ходить из стороны в сторону, переминаясь с ноги на ногу и продолжает.

— Пока ни в чём, — неожиданно для меня, заявляет он, — но после обряда инициации, мы узнаем.

— Что это за обряд? — интересуюсь я и даже останавливаюсь колоть дрова.

— Узнаешь, когда он произойдёт, — отец внимательно смотрит на меня, затем будто отбрасывает какие то мысли в сторону и встряхивается, — ты не останавливайся там, — он указывает жестом на гору дров, лежащих неподалёку.

Видимо, мне нужно наколоть их все. Ну и ладно, я вроде чувствую себя нормально, хотя совсем недавно лежал без сознания.

— Так вот, о чём это я? Ах да… — продолжает отец, — в общем, во время обряда мы и узнаем, какой именно у тебя дар.

— А почему я маг, как ты говоришь, а ты нет? — я иду к горе дров и беру одну кочерыжку, — это должно как-то по наследству передаваться?

— Тут ты почти прав, — кивает отец, — по наследству, но не просто у кого-то там. А только у избранных сорока восьми родов. Сорок восемь фамилий. Сорок восемь семей, если тебе так понятней. И только первенцам, наследникам.

Только первенцам? Выходит, если отец утверждает, что я маг, то я тоже первенец? Ну да, братьев и сестёр своих я в доме не видел.

— Не особо, — признаюсь я, занося топор над кочерыжкой, — почему именно сорок восемь?

— Потому что в момент рождения императора Николая, рядом были приближённые его отца, императора на тот момент. Ровно сорок восемь мужчин. После прихода императора Николая в этот мир, у каждого из сорока возьми мужчин родилось по сыну, которые и стали первыми магами на земле. Он их так благословил своим рождением, — поясняет отец.

— Погоди, а он сам тоже маг? — я останавливаюсь, чтобы передохнуть.

— Кто? Император? — усмехается отец.

— Ага, — киваю я.

— Нет, сын, — мотает головой отец, — император намного сильнее всех магов вместе взятых. Он бессмертен и правит нашей страной уже больше двух тысяч лет.

— Вот это да, — удивляюсь я, — а как его увидеть можно?

Хотел бы я посмотреть на этого дряхлого старикашку.

— Только по его личному приглашению, — отвечает отец, — либо за какие-то невероятные заслуги, либо для получения высокого титула. В прочем, титулы как раз и дают за что-то грандиозное. Так что, можно сказать, что повод, всё таки, только один.

Интересно конечно это всё. Но…

— Отец, я видел картины в комнате, в которой я проснулся… — я не успеваю договорить, потому что отец перебивает меня.

— Это всё твои предки, — говорит он.

— Это я уже понял, — констатирую я, — я хотел спросить на счёт одной картины… Илья Гончаров…

— Это наш, тот самый предок, приближённый императора. Благословленный им, — отец поднимает руки к небу.

— Там дата очень странная у него… — добавляю я, — что значит «25 д.п. - 125 п.п.»?

— А, ну это очень просто. Летоисчисление у нас идёт от рождения Императора, — поясняет он, — когда Илье было двадцать пять лет, родился Император. Поэтому дата его рождения это двадцать пятый год до прихода Императора, и сто двадцать пятый год после прихода Императора в этот мир. Всё просто.

— Вау, — я удивляюсь тому, как это интересно, — А Илья что, сто пятьдесят лет прожил?

— Да, — кивает отец, — он не обладал даром, но так как находился рядом в этот знаменательный день рождения нашего Императора, он одарил его очень крепким здоровьем и долголетием. Они все долго прожили. Все, кто находился рядом в тот день.

Ну хорошо. Вроде бы всё логично. Несостыковок не вижу в его словах.

— Так значит, мы один из сорока восьми избранных родов? И что это нам даёт? — я задаю максимально логичный вопрос.

— Это нам даёт власть… — отец делает паузу и тяжело вздыхает, — которую мы потеряли.

Я не решаюсь переспросить его, потому что на его лице читаются лютая тоска и разочарование. Я просто продолжаю колоть дрова.

Отец потирает ладонью лицо. Проводит ею от лба до подбородка, а затем, продолжает.

— Илья, тебе уготовлено великое будущее. Ты должен будешь поднять наш род! — заявляет отец, грозно смотря на меня, — поднять обратно наверх, откуда мы упали…

— О чём ты, отец? — я вгоняю топор в пенёк и подхожу к папе.

— Я стал первым первенцем в нашем роду, кто не унаследовал дар, — он обречённо вздыхает.

— Выходит, что и я могу им не обладать? Раз у тебя его нет… — я заинтересованно смотрю на отца.

— Нет!!! — он выкрикивает так сильно, что у меня уши болят в моменте, — ты будешь обладать даром!!! Ты будешь!!! — отец подходит ближе ко мне и трясёт за плечи, — даже не говори о таком!!!

— Хорошо, хорошо! — я повышаю тон, чтобы успокоить его, — я понял. Я маг. Хорошо, отец.

И чего он так сильно переживает из-за этого? Мы что, плохо живём? Вроде бы и дом не плохой и прислуга есть. Чего же он хочет? Каких высот? Как высоко был род раньше, что он так остро реагирует?

Отец успокаивается и делает длительную паузу, отвернувшись от меня и смотрит куда-то перед собой, в пустоту.

— А есть ещё рода, в которых также не родился маг? — я нарушаю повисшую тишину.

— Да, — отвечает отец, стоя ко мне спиной, — их много. Они находятся на четвёртой ступени власти и не имеют своих вассальных домов. Сейчас и мы в их числе.

— А что значит вассальных домов? — я переспрашиваю и обхожу отца, чтобы видеть его лицо.

— Это значит, что чем выше ты в иерархии, чем ближе к императору, тем больше у тебя родов в подчинении. Твоих вассальных домов. Они находятся под твоим личным патронажем. И маги, которые принадлежат этим домам, тоже подчиняются тебе. А ты подчиняешься только императору. Такая иерархия. Тот кто стоит на первой ступени, имеет три вассальных дома. Тот, кто на второй - два, тот кто на третьей - один. А тот кто на четвёртой… — он снова вздыхает.

— Тот кто на четвёртой… — я повторяю его предложение и отец, наконец, перестаёт смотреть в пустоту и замечает меня.

— Тот в полном подчинении всем вышестоящим родам и не имеет никакой власти, — он заканчивает свою недосказанную ранее мысль.

Отец разворачивается, идёт к горе дров и берёт охапку.

— Отец, ты сказал, что мы потеряли власть. Скатились в самый низ. Но почему? — Я подхожу ближе к нему.

— Из-за меня! — он со злостью разрубает кочерыжку, — потому что я уродился таким. И мой отец ушёл из жизни, не дождавшись, когда проявится твой дар. Вот если бы он дожил до этого дня… — на щеках отца бегают желваки, — он умер, когда тебе было двадцать лет. Всего пяти лет нам хватило, чтобы нас подвинули со второй ступени, на четвёртую. Мы вообще рискуем потерять статус дворянского рода, если ты не… — он осекается и продолжает со злостью рубить дрова.

Если я окажусь не магом? Наверное, именно это он и хотел сказать.

— Дожил до моего двадцатипятилетия? — уточняю я.

— Да… — отец тяжело дышит, разрубив без остановки около двадцати кочерыжек, — дар проявляется в двадцать пять лет. Не сам, конечно. Только во время обряда инициации. Ты бы знал, как я ждал свои двадцать пять лет… И как же я разочаровался…

Ну, да, я понимаю его. Он ждал этого всю жизнь и когда время пришло, оказалось, что мечта несбыточна. Теперь он изо всех сил верит, что дар достался мне. Угораздило же меня… Интересно, что я думал об этом всём, до потери памяти? Был ли я таким же идейно заряженным человеком, как он? Потому что сейчас меня не особо привлекает идея быть «спасителем рода». Это тонны ответственности. И нужно полностью посвятить свою жизнь этому, как я понимаю. Не прельщает меня такой расклад.

Ну ладно, поживём - увидим. Может я никакой не маг вовсе и мне не придётся всем этим заниматься.

— Понимаю… — говорю я, чтобы успокоить отца.

На самом деле, я сейчас мало чего понимаю. Мне ещё столько всего нужно узнать…

— Пойдём в дом, — отец оставляет топор и проходит мимо меня, — обед скоро, — добавляет он и жестом зовёт меня за собой.

Когда мы входим в дом, в нём пахнет пирожками. У меня снова сводит живот. Всё таки не есть неделю это такое себе удовольствие. Ладно хоть, я спал и не чувствовал этого. А сейчас прям помираю, как есть хочу. Постоянно. Я даже после плотного завтрака чувствовал себя голодным, а сейчас, поработав и проведя время на улице, тем более.

— Клавдия Анатольевна! — громко произнёс отец, только-только войдя в дом, — чем вы нас сегодня порадуете? — его тон был неестественно весел, после такого серьёзного разговора на улице.

Я сразу подумал, чего это он? Наверное, на мужчин еда так всегда влияет. Какое бы ни было настроение, перед приёмом пищи оно обязательно поднимается.

— Дмитрий Павлович, — бабуля бросает взгляд на отца, не отходя от плиты, — вы уже на обед пожаловали? Сейчас, пару минут и будет готово! — суетливо произносит седовласая женщина.