Сергей Кашков – Шулаевский колдун (страница 2)
Часы пролетели незаметно. Лишь крик петухов, возвестивший о рассвете, вырвал его из транса. Илья спрятал книгу в гнилой тайник и прокрался домой.
Утро встретило его туманом и ароматом свежеиспечённого хлеба. Анна уже хлопотала у печи, мешая кашу деревянной ложкой.
– Где ты был, сынок? – строго спросила она, заметив грязь на одежде. – Опять бродил по ночам? Сколько раз говорила – лес не игрушка!
Илья улыбнулся – спокойно, почти невинно. Но в глазах мелькнула тень, которую мать не могла не заметить.
– Просто гулял, мам. Сон не шёл, вот и решил пройтись.
– Эти твои прогулки… – Анна вздохнула, и, качая головой, поставила миску с кашей на стол. – Я вижу перемены, Илюша. Глаза горят, как у волка перед охотой. Не ходи в гнилую рощу. Старейшина предупреждал: чёрные силы манят, а потом губят.
Он кивнул покорно, опуская взгляд в миску. День прошёл в привычных делах: рубка дров для очага, работа в огороде, где нужно было полоть сорняки. Но мысли Ильи витали далеко – в том мире магии, где он был не изгоем, а королём.
Вечером, когда солнце склонилось к горизонту, Илья отправился к ручью за посёлком. Там его уже ждали сверстники. Это был заводила Петр, рыжий здоровяк с молотообразными кулаками, Димка-коротышка, вертлявый шутник, и трое крепышей из пастухов.
– Эй, колдунишка! – заорал Петр, преграждая путь. – Опять к теням бегал? Покажи фокус, или мы тебя утопим!
Илья попытался обойти их, но мальчишки сомкнули кольцо. Первый полетевший камень угодил в плечо. Второй – в спину. Илья вздрогнул от боли, но не закричал.
– Уродец! – хохотал Димка. – Лесное отродье!
Петр шагнул вперёд, схватил Илью за ворот рубахи, легко приподнял и швырнул в ручей. Холодная вода сомкнулась над головой, но Илья не кричал и не сопротивлялся. Он смотрел вверх, сквозь рябь воды, и видел их силуэты на берегу – смеющиеся, торжествующие. В его глазах отражалась ледяная, спокойная злоба.
Они ушли, довольные собой. Илья выбрался на берег, весь промокший, стиснув зубы так, что скулы свело. Кровь из рассечённой губы капала в воду, окрашивая её алыми разводами.
«Вы заплатите, – прошептал он в пустоту, сжимая кулаки до хруста. – Все вы. Клянусь».
В тот вечер Илья не стал ужинать. Сказал матери, что устал, и лёг рано. Но как только луна взошла на небо, он снова выскользнул из дома и прокрался к заброшенной хижине. Гримуар ждал его, словно старый друг. «
Тени в углах хижины шевельнулись, словно приветствуя своего будущего хозяина. С каждым разом видения становились ярче, чётче. Они сгущались, сплетаясь в уродливые, но покорные фигуры.
Мать Ильи стояла по ночам у окна, вглядываясь в темноту. Лицо её было бледным, глаза полны тревоги. «Что с тобой творится, сынок? – шептала она, прижимая к груди амулет-оберег. – Боги, спасите его душу. Защитите от зла». Но боги молчали, а лес шептал всё громче и настойчивее.
Шулаевка спала, не ведая, что в сердце одного из её сыновей разгорается пламя, способное спалить всё дотла.
Глава 3. Шестнадцатая Луна
Дни в Шулаевке сливались в один бесконечный ритм: рассветы, пропитанные туманом; пот от тяжёлого труда; вечера у костра с байками Егора, которые он рассказывал с неизменным энтузиазмом. Но для Ильи время текло иначе – оно созревало, как плод, готовясь лопнуть переспелостью.
Ему исполнялось шестнадцать. По обычаю предков это был важный возраст – мальчик становился мужчиной, способным держать топор или секиру, брать ответственность за семью. В деревне это отмечали весело: пир с медовухой, танцы под дудки и обряд у священного дуба.
Но Илье было плевать на пир. Его разум пожирал гримуар. Каждую ночь он пробирался в заброшенную хижину и зубрил заклинания, пока пальцы не синели от могильного холода пергамента. Книга впитывалась в него, вгрызаясь в мозг строчками проклятий.
«
Шестнадцатая луна совпала с полнолунием – редкое событие, о котором шептались старухи: «Звёзды плетут узор судьбы. В такую ночь рождаются герои или чудовища. Как повезёт».
Небо над Элдрином очистилось от туч, обнажив серебряный диск луны – огромный, пульсирующий, словно живое сердце. Воздух звенел от предчувствия: листья шелестели без ветра, ручьи бормотали что-то на своём языке, животные попрятались в норы.
Шулаевка спала, утонув в пьяном забвении. Медовуха лилась рекой весь вечер, песни смолкли лишь ближе к полуночи, и теперь храп разносился из хижин.
Илья ждал этого часа. В полночь он встал, накинул плащ отца и взял в руки сапоги. Мать Анна спала у остывающего очага, уставшая после хлопот. Илья подошёл к ней, на мгновение замер, глядя на измождённое лицо.
– Прости, мама, – прошептал он почти беззвучно и поцеловал её в лоб. – Но это мой путь.
Он растворился в лунном свете, не скрипнув дверью. Лесная тропинка привычного пути была усыпана опавшими листьями, что хрустели под ногами. Ветер шептал: «Да… Иди… Твоё время пришло». Ярость от недавних побоев превратилась в холодную решимость. Забрав с заброшенной хижины гримуар, он отправился на свой первый ритуал.
Юный колдун шагал мрачным силуэтом на фоне звёздного неба. Склон холма был покрыт густым ковром папоротников, а вершину венчал древний дуб – патриарх леса Элдрина. Его ствол был толщиной с три обхвата взрослого мужчины, изборождён рунами предков. Корни выпирали из земли, словно когти дремлющего великана. Лунный свет серебрил кору, придавая цвет кости. Илья встал у подножия и вдохнул глубоко. Он достал кусок известняка, выломанного из старой могильной плиты и, опустившись на колени, начал чертить круг. Линии ложились ровно, образуя пентаграмму диаметром в три шага: пять лучей, соединённых сложными завитками, напоминающие разинутую пасть с пятью клыками.
Руки дрожали, но не от страха – от предвкушения.
Закончив круг, Илья достал небольшой нож. Лезвие хищно блеснуло в лунном свете и без колебаний полоснуло по ладони. Кровь хлынула алым потоком в центр пентаграммы и земля зашипела, впитывая её.
«
Кровью своей клянусь, принимая тьму!» – шептал Илья, и голос его окреп, набирая силу. Последние слова он прокричал так громко, что эхо отразилось от холма и покатилось по лесу. Земля содрогнулась. Почва задрожала, как от подземного толчка. Корни древнего дуба зашевелились, выгибаясь причудливыми дугами. Ветер взвыл, срывая листья и закручивая их в воронку. Луна на миг потемнела, словно на неё набежало невидимое облако. Из груди Ильи вырвался вихрь, чёрный, как беззвёздная ночь. Всё вокруг окуталось тенями и багровыми искрами. Вихрь закружил мальчика, впиваясь в него тысячами невидимых игл, проникая под кожу, в сердце, в самую душу. Боль была абсолютной. Кости ломались с треском, мышцы разрывались, и всё срасталось заново – крепче, плотнее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.