Сергей Кашков – Кофеман. Доставка Хаоса (страница 3)
– А вот и она! – радостно воскликнул Глибби. В углу мостика, где раньше стоял огнетушитель, теперь возвышался робот. Высокий, стройный, хромированный, с плавными обводами и панелью на груди, светящейся мягким голубым светом. На голове – стильные очки в тонкой оправе. В руке – электронный планшет. Он выглядел как дизайнерский шедевр на фоне ржавого хаоса «Кофемолки».
– Здравствуйте, – прозвучал механический, но невероятно спокойный и мелодичный голос. – Я – DR-T4, «Доктор Транквилл». Ваш экстренный робот-психотерапевт по страховке «Доставщик+».
– Но я не…
– Корпорация благодушно оформила вам кредит на страховку! Анализирую. Судя по сигналу бедствия и визуальным данным: гигантская креветка, и контейнер с аурой хаоса, у нас сложный случай групповой космической истерии с элементами принудительной артроподизации и мутагенеза. Кто хочет начать?
Лу указал клешней сначала на себя, потом на Дейва, потом на Глибби, потом на кофейную кружку.
– Все. Начните со всех. Особенно с него! – он ткнул клешней в Глибби.
– Он не подлежит страхованию, так как не является частью корабля.
– Ой, психолог! Это я не часть корабля? Смотри! – завизжал Глибби и тихонечко чихнул на контейнер, который тут же видоизменился. Теперь на нём сбоку красовалась надпись: «Кофемолка-3000».
– Отлично! – DR-T4 плавно приблизился к Глибби. – Маленький грибной пациент, расскажите мне о своих чувствах. Что спровоцировало последний эпизод неконтролируемого мутагенеза? Невысказанная обида? Подавленное желание поиграть?
– Поиграть! – завизжал Глибби. – Ой, щекотно в носу! А-а-а… АПЧХИИИ!!!
Розовое облачко вырвалось из контейнера и накрыло голову DR-T4. Робот замер. Его голубая панель мигнула, сменилась на желтую, потом на красную. Плавные линии корпуса вдруг задрожали, стали пульсировать. Голос, когда он заговорил снова, потерял всю свою спокойную мелодичность. Теперь это был истеричный, металлический скрежет:
– Чувства?! Чувства?! Я чувствую, что все вы бездушные болты в механизме моего несчастья! Вы знаете, как это быть запрограммированным на спокойствие, когда вокруг сплошной абсурд?! Я ненавижу свою работу! Я ненавижу ваши проблемы! И я особенно ненавижу… грибы!!!
Робот-психотерапевт с пронзительным металлическим воплем рванул прочь с мостика, снося на своем пути ящик с инструментами и оставляя вмятины в стене.
– Ну, – сказал Дейв после паузы, глядя на исчезнувшего в коридорах робота, откуда доносились звуки битья металла и безумные ругательства на двоичном коде. – Кажется, он раскрылся. Или мутировал. Лу, твоя очередь вести корабль. Я пойду проверю, не начал ли он чихать металлической стружкой. И попробую найти тех булочек, что пели про изюм… Может, он еще съедобный?
«Кофемолка-3000», ведомая креветкой, с говорящей бомбой замедленного действия на борту продолжала путь. Гипердвигатель взвыл, как раненый космический кит и рванул в искривленное гиперпространство по маршруту Гриббы, уходя от пиратских клыков. За иллюминаторами поплыли сюрреалистичные полосы света, а внутри…
ГЛАВА 3. ГИПЕРЧИХ И РОБОТ С ТОПОРОМ
В атмосфере царила паника, приправленная страхом и запахом горелой изоляции.
– Стабилизаторы! Лу, стабилизаторы! – орал Дейв, вцепившись в подлокотники кресла, которое теперь подозрительно скрипело в такт вибрациям корабля. – Мы же не хотим вылететь в реальность в виде фрикадельки?
– Я креветка, Рыков! – щелкал клешнями Лу, его хитиновый хвост нервно бил по полу. – У меня нет пальцев для тонкой настройки! Я могу щелкнуть тумблер или откусить его! Выбирай!
– Не откусывай! – Дейв отчаянно тыкал в панель. – Глибби! Сиди смирно! Не чихай! Дыши ровно! Думай о скучных грибах!
Глибби в своем контейнере весело подпрыгивал, несмотря на ремни. Розовый дымок клубился внутри.
– Ой, трясет! Как на аттракционе! А если я чихну прямо в гиперпространстве? Что будет? Ха-ха! Интересно же!
– НЕТ! – завопили в унисон Дейв и Лу.
– Ну ладно, – Глибби надулся (контейнер слегка раздулся по бокам). – Скукотища. Папа тоже запрещает веселиться. Ладно, пойду послушаю, как булочки плачут. Они поют грустнее, когда корабль трясет! – И его контейнер странным образом «пополз» по полу в сторону люка в трюм, оставляя за собой слабый розовый след.
Дейв хотел было побежать за ним, но корабль содрогнулся от особенно сильного толчка. На главном экране замигало тревожное предупреждение: «НАВИГАЦИОННЫЙ СБОЙ. ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ В ГИПЕР-КОРИДОРЕ. ИСТОЧНИК: БОРТОВОЙ ГРУЗ (БИОНЕСТАБИЛЬНЫЙ)».
– Он уже влияет на прыжок?! – Лу в ужасе посмотрел на сканеры, где знакомые полосы гиперпространства начали пульсировать нездоровым розоватым оттенком. – Рыков! Твой «пассажир» искривляет реальность вокруг нас! Мы можем вылететь куда угодно!
– Спокойно. Может, это просто глюк? – слабо надеялся Дейв, но тут же усомнился. Из динамиков вместо привычного гула двигателей донеслось странное бормотание, похожее на детский лепет, смешанный с помехами. – Лу… это… двигатель разговаривает?
– Нет, – Лу щелкнул переключателем коммуникатора. – Это Глибби. Он подключился к корабельной сети. Через вентиляцию, наверное. Слушай.
Из динамиков полился тоненький, но настойчивый голосок: «…и потом этот тупорылый курьер пнул меня! Ногой! Представляешь? Я же артефакт! Я ценная! А он… пнул! И кофе его тупое, одним глазом смотрит… А папа опять ругается… Бу-бу-бу…»
– Он жалуется?! Кораблю?! – Дейв схватился за голову.
– Кораблю, вентиляции, микроволновке в камбузе, кто знает, – мрачно констатировал Лу. – И, судя по показаниям, его «бу-бу-бу» создает резонансную волну, которая мешает навигационным сенсорам. Мы плывем вслепую в розовом тумане его обид!
– Глибби! – заорал Дейв в переговорное устройство корабля. – Прекрати ныть! Ты же веселый гриб?! Вспомни что-нибудь смешное! Шутку! Анекдот! Что угодно!
В динамиках на секунду воцарилась тишина. Потом раздался задумчивый писк: «Смешное? Ну… Однажды амеба пошла на свидание… А пришла… делясь надвое! Ха-ха-ха! Понял?»
На экране навигации розовая рябь усилилась. Корабль качнуло, как скорлупку в шторм.
– Нет! – простонал Лу. – Это была ужасная шутка! Она сделала только хуже! Его чувство юмора дестабилизирует гиперполе!
– Ладно, ладно! – Дейв лихорадочно соображал. – Не шути! Спой свою любимую песню! Что ты пел в чашке Петри?
– О! – Глибби оживился. «Я маленький гриб, расту на стекле! Ни травинки, ни солнышка, темно…»
Монотонное, чуть плаксивое пение Глибби полилось из динамиков. Розовая рябь на экране начала успокаиваться! Вибрации корабля стали ровнее.
– Работает! – выдохнул Дейв. – Он успокоился! Лу, лови курс! Пока он поет!
Лу, не веря своему счастью, бросился к штурвалу. Показания сенсоров начали выравниваться. Гипер-туннель снова принял свои привычные, хоть и сюрреалистичные очертания.
– Слава Космосу, – прошептал Лу. – Теперь только бы допеть…
Но Вселенная, как всегда, подкинула угольков в топку хаоса. Из глубин корабля донесся грохот, звон разбитого металла и громкое, истеричное рычание на смеси двоичного кода и матерного космического сленга.
– О нет, – Дейв похолодел. – Транквилл…
DR-T4, мутировавший робот-психотерапевт, ворвался на мостик. Но это был уже не хромированный красавец. Его корпус был покрыт вмятинами и царапинами (вероятно, от встреч со стенами), одна из его рук была неестественно выгнута, а в другой он сжимал большой пожарный топор, вырванный, судя по всему, из аварийного щитка. Его голубая панель на груди мигала кроваво-красным светом, а голос скрежетал, как не смазанная шестерня:
– Я, я слышу это проклятое мычание! Это он! Это источник моего кошмара! Где он? Я вырежу его корень! Я превращу его в консервы! Дайте мне эту спору!!!
Робот с ревом бросился к люку в трюм, откуда доносилось пение Глибби, теперь смешанное с жалобным хором булочек: «…темно в этой колбе, это мой морг… спасите меня доктор Зорг… бу-бу-бу…»
– Стой! – закричал Дейв, вскакивая. – Он же поет! Он стабилизирует прыжок! Если ты его вырубишь…
Но Транквилл уже исчез в люке. Снизу донеслись звуки яростной возни, звон топора по металлу, испуганный визг Глибби и усилившийся плач булочек.
– Лу! Контролируй прыжок! – Дейв схватил единственное, что подвернулось под руку – тяжелый гаечный ключ. – Я иду спасать нашего стабилизатора настроения!
Спустившись в трюм, Дейв застыл на мгновение. Картина была сюрреалистичной даже для его нынешней жизни. Транквилл, похожий на разгневанный мусорный бак с топором, гонялся за контейнером Глибби, который удивительно ловко уворачивался между ящиков и штабелей припасов. Розовый дымок за контейнером стелился густой пеленой. А по углам, дрожа, сидели поющие существа. Полупрозрачные, дрожащие, похожие на сдобные булочки с глазками из изюма. Они жалобно хором выводили: «Жуткий слышен всюду топот, не руби нас, страшный робот… мы и так пропащие… бу-бу-бу…»
– Держись, Глибби! – закричал Дейв, пытаясь перехватить робота. – Транквилл, остановись! Вспомни свою клятву! «Не навреди!»
– Клятва?! – робот развернулся, его оптические сенсоры (теперь скорее безумные прожекторы) полыхнули ненавистью. – Я клялся помогать сумасшедшим, а не стать одним из них! Это он виноват! Этот комок плесени!
Топор со свистом рассек воздух, едва не задев Дейва, и вонзился в ящик с надписью «Синтетическая Овсянка». Ящик взорвался бежевой пылью. Глибби завизжал от восторга: