Сергей Карпов – Средневековый Понт (страница 56)

В 27 документах содержатся просьбы о налоговых льготах, преимущественно об освобождении от подушной подати в Генуе (аварии). Такие петиции подавали генуэзские граждане, долго жившие в Каффе или других факториях, а затем пожелавшие вернуться в метрополию. Но там они должны были платить налог за прошлые и за текущий год. Нередко, однако, длительное пребывание в факториях не приносило барышей.

Налоговый режим в Генуе был значительно суровее, чем в ее факториях[1409]. В 1424 г. врач из Каффы жалуется на бедность[1410], а житель Симиссо, после сожжения замка турками заявляет, что не владеет никакой собственностью[1411]. Желавшие вернуться из Причерноморья в Геную не всегда имели возможность сделать это из-за того, что не в состоянии были платить там налоги. Документы Diversorum, Filze, таким образом, позволяют установить малоизвестный доныне феномен деколонизации, оттока населения Причерноморских факторий в метрополию и иные центры Романии в XV в. Этот феномен отнюдь не связан с одной лишь османской экспансией и сложными отношениями с соседями, прежде всего — крымскими ханами, а имеет под собой более глубокие социально — экономические причины.

30 петиций было подано в связи с имущественными исками генуэзских купцов друг против друга и необходимостью юридических действий магистратов факторий. Часто такие «дела» длились десятилетиями и, что любопытно, возникали в большинстве случаев после смерти тех, от чьих наследников требовали погашения действительных или мнимых долгов.

Генуэзская администрация прочно и давно заслужила репутацию коррумпированной. Даже причиной падения Каффы считали подкуп и корыстный умысел стоявших у руля патрициев[1412]. Однако данные Diversorum, Filze позволяют несколько скорректировать это представление.

По статутам Генуи и по уставу Каффы все высшие чиновники, завершавшие свое управление, должны были предстать перед специальной комиссией синдиков, назначенных вновь прибывшим консулом. Синдики принимали жалобы на оффициала от любого гражданина фактории и могли на месте приговорить бывшего консула к высокому штрафу за неправомерные действия. В нашем «досье» 8 прошений бывших оффициалов или их наследников о пересмотре решений синдиков и освобождении от наказаний и лишь 3 иска против магистратов (бывших консулов Каффы) от лиц, не удовлетворенных вердиктом синдиков.

В 1442 г. от имени Манфредо Саули поступило прошение пересмотреть приговор синдиков. Саули был консулом Каффы в 1420–1421 гг. Конец его консульства совпал с переходом Генуи под власть Миланского герцога (1421–1435). Возможно по этой причине синдики, присланные новыми властями, особенно плохо обошлись с магистратом, назначенным дожем. Лишь спустя 21 год Саули смог подать жалобу на имя дожа Томмазо Кампофрегозо (1415–1421, 1436–1442), того самого человека, от которого он некогда получил свое назначение. Как консул Саули должен был действовать в исключительно трудной ситуации. Каффа страдала от голода. Саули посылал корабли в разные места Причерноморья для закупки зерна. Один из контрактов был подписан с Джованни ди Сан Донато, принявшим на себя обязательство доставить зерно из Коппы. Вместо этого он с грузом зерна Кубани отправился в Трапезунд, желая получить большую прибыль и игнорируя нужды родного города. Так как в те годы конфликт Генуи и Каффы с Великими Комнинами не был урегулирован, возможно, патрон вдобавок нарушал и запрет генуэзским судам посещать Трапезунд[1413]. Саули приговорил патрона к штрафу в 100 соммов, однако впоследствии синдики осудили его за это решение. Другая вина консула еще интереснее. Грек по имени Папакостас был захвачен золотоордынским ханом, но сумел бежать из плена. Боясь ханского гнева, охранявший его татарин укрылся в Каффе и даже принял там христианскую веру. По совету со своим окружением, консул решил выдать татарина хану, предварительно испросив его прощение нарушителю. Саули желал избежать войны с ханом в тот момент, когда в городе царил голод. Он ссылался также на то, что крещение татарина было не добровольным, но вынужденным. Синдики не вняли оправданиям и приговорили консула к высокому штрафу[1414]. Фемида была, как видим, сурова к высшим магистратам. Надо, правда, выяснить, что она защищала: правосудие, или же групповые интересы… И все же эффективное средство борьбы с коррупцией, несомненно, существовало в факториях.

Другой патриций, Франко Ломеллини, был консулом Каффы в 1431–1432 гг. Едва вступив в должность, 8 октября 1431 г. он получил известие от подчиненного ему консула Солдайи, что две венецианских галеи потерпели крушение у мыса Меганом. Ломеллини приказал собрать все имущество и товары соперников и передать их в распоряжение массарии Каффы. Конфликт двух морских республик в Причерноморье обострялся[1415]. Венецианцы предприняли ответные действия. В необычное для навигации время, 24 декабря 1431 г. они захватили генуэзские галеи близ берегов «генуэзской» Газарии. Это вызвало такую панику в Каффе и других факториях, что консул должен был потратить деньги от конфискованных ранее товаров на подготовку обороны от возможного нападения. Однако 8 месяцев спустя власти Генуи, которые вели с Венецией мирные переговоры, потребовали от Ломеллини перевести эти деньги в метрополию. А так как консул не смог этого сделать, его оштрафовали на 50 соммов. Поданная затем петиция была передана на рассмотрение генуэзской Оффиции Романии[1416].

Противоположный случай встречаем в петиции Габриэле де'Мари, пострадавшего от консула Каффы Теодоро Фьески (1441–1442). Фьески попросту конфисковал у де'Мари лошадь для своего сына, отправлявшегося управлять консулатом Солдайи и не вернул ему ни коня, ни его стоимости — 50 дукатов[1417].

И все же оффициалы, судя по петициям, нередко теряли больше, чем приобретали. Ущерб, нанесенный им на службе коммуны, и его компенсация — предмет 11 петиций. Еще в 21 случае рассматривался финансовый ущерб, нанесенный властями Генуи и администрацией факторий частным лицам, в том числе — кредитовавшим их или действовавшим в их пользу. Вот лишь один из примеров. Дарио Грилло в 1430 г. был отправлен из Каффы послом к литовскому великому князю Витаутасу. У него была трудная миссия: добиться отказа Литвы от притязаний на сюзеренитет над Каффой. Но по пути в Литву он был ограблен людьми «татарского императора». Все: деньги, лошади, товары (посольские дела Грилло собирался совместить с торговлей) было захвачено. Ущерб составил 300 соммов серебра или 2400 генуэзских лир. Не желая конфликта с ханом, генуэзская администрация не применила права «марки» (то есть права силой получить от подданных хана сумму причиненного ущерба), но решила компенсировать его предоставлением либо консульства Чембало и одной из массарий Каффы на 18 месяцев, либо права собирать специальный налог с товаров, привозимых татарскими купцами в Каффу. После долгого ожидания возмещения, Грилло предпочел получить оффиции[1418]. Чембало, впрочем отнюдь не было доходным местом в те годы. Управлявший там консулатом почти год Антонио ди Пино, умелый администратор, примиривший греческую и латинскую общины города после конфликта, не только не приобрел барышей, но и остался в убытке на 34 300 аспров (примерно 170 соммов). Впрочем, он действовал в исключительной ситуации[1419].

Практика предоставления должности в черноморских факториях в вознаграждение или чтобы возместить ущерб, стала обычной в первой половине XV века, усилившись в период Миланского господства. В целом это приводило к негативным последствиям, когда получение должности рассматривалось как простой источник дохода[1420]. Но и ранее XV в. оффициал мог получить специальные привилегии. В 1393 г. Антонио Оливерио был избран массарием Каффы с окладом 2 сомма в месяц. Как награду за прошлую службу, он имел право записать одного из своих слуг (при условии, что это был искусный лучник) в число стипендиариев (наемных воинов) Каффинской коммуны, число которых ограничивалось, с жалованием 1 сомм в месяц[1421]. То, что это была немалая специальная привилегия, проясняется из другого документа того же собрания. В 1425 г. оклад другого опытного стрелка, burgensis Солдаи Луки Муска составлял всего 150 аспров в месяц, и баллистарий просил увеличить его до 1 сомма, приняв во внимание его опыт, искусство стрельбы и то обстоятельство, что он командовал отрядом лучников и вдобавок чинил арбалеты[1422].

Исследуемые документы свидетельствуют о тяжелой ситуации в Причерноморье. В 1393/94, 1420/21, 1456 гг. Каффа испытывала голод и нехватку продовольствия. Власти метрополии и администрация Каффы делали попытки доставлять зерно морем, покупая его на Сицилии или в портах Восточного Причерноморья[1423]. В 1435 г. в Крыму была эпидемия чумы, спасаясь от нее, жители Каффы уезжали в Монкастро и другие города[1424]. Различного рода социальные конфликты также, правда чаще вскользь, отмечены в документах. К примеру, братья-минориты отняли кафедральный собор у епископа Солдайи Лудовико и удерживали его, несмотря даже на папское осуждение. Чтобы восстановить свои права, Лудовико подал прошение совету анцианов и губернатору Генуи архиепископу Миланскому[1425]. В 1436/37 г. в Каффе произошли выступления против сбора налогов[1426]. Ситуация в Чембало была еще более взрывоопасной. В 1439 г. генуэзские власти прибегали к чрезвычайным мерам ради спасения и замирения фактории, где происходили «dissensio ortarum» и «discordie»[1427]. Очевидно, это было продолжением событий 1433–34 гг., когда греческое население Чембало перешло на сторону мангупского князя Алексея и отказалось признавать генуэзскую администрацию. Тогда это привело к экспедиции флота под командованием Карло Ломеллини против Феодоро и Чембало (завершившейся взятием последнего)[1428]. Экспедиция Ломеллини не раз упоминается в документах Diversorum. В частности, в них мы находим и такие неизвестные доныне факты, как договор Ломеллини с эмиром Синопа и его посольство к трапезундскому императору, с возможным подкупом посла василевсом[1429]. Есть и свидетельства о разгроме отряда Ломеллини татарами близ Солгата. Один из участников сражения, писец книг и искатель приключений Антонио ди Pumexana потерял там оружие и все свое имущество, был ранен и едва спасся бегством[1430].