Сергей Карпов – Средневековый Понт (страница 46)
В целом поступления от торговых налогов в генуэзских факториях Южного и Юго-Восточного Причерноморья в конце XIV — первой половине XV в. были скромными, значительно уступая доходам от коммеркиев центра генуэзских владений на Черном море — Каффы. Кабеллы, взыскиваемые в Каффе в 1374–1387 гг., приносили от 406 700 до 471 284 аспров (2864–3384,4 соммов по курсу соответствующих лет)[1185], а 1424 г. — 800 148 аспров (3961,1 сомм)[1186]. Вероятно, лишь уровень торговли Трапезунда начала ХIV в., если учитывать не только венецианскую, но и генуэзскую, греческую и мусульманскую торговлю, сравним с каффинским конца века.
Коммеркии, полученные в этот период Трапезундской империей, не могли не явиться важнейшим источником ее доходов. Наступивший в 40-е гг. ХIV в. кризис торговли[1187] изменил ситуацию. Несмотря на переориентацию итальянских и, прежде всего генуэзских, предпринимателей на экспорт местных продуктов из городов Причерноморья[1188], общий объем товарооборота, после того как посредническая торговля с Востоком стала приходить в упадок, явно сокращался. Высказываются суждения, что кризис торговли был в основном преодолен в XV в.[1189] Не решая эту проблему в масштабах всего Восточного Средиземноморья и даже Причерноморья в целом, отметим лишь, что низкий уровень коммеркиев в факториях Южного Причерноморья в конце ХIV — первой половине XV в., даже при учете того обстоятельства, что данные об этих налогах приходятся часто на наиболее неблагоприятные периоды в истории факторий, заставляют еще раз более критически подойти к этому вопросу. Некоторая стабилизация торговли в 10–40-е годы XV в., отразившаяся, в частности, и на навигации венецианских торговых галей «линии» в Черное море (при сокращении, впрочем, количества галей в караване)[1190], вряд ли привела к восстановлению ее в масштабах начала предыдущего столетия. Новые наблюдения М. Балара, показавшего снижение основного торгового (большого) коммеркия в Каффе с 460 тыс. аспров в 1410 г. до 180 тыс. в 1460 г. (равно как и других фискальных поступлений)[1191] показывает ту же, отмеченную нами, тенденцию.
Глава 8.
О торговых привилегиях итальянских морских республик в Трапезундской империи[1192]
Для разрешения проблемы воздействия итальянской колонизации и торгово-предпринимательской деятельности на византийскую экономику, помимо анализа хода самих экономических процессов и их социальных последствий, необходим анализ направленности и конкретных целей и результатов торговой политики Генуи и Венеции. Получение торговых привилегий нередко венчало усилия морских республик в деле создания факторий и поселений на византийской территории, внедрения в инфраструктуру товарообмена в регионе.
Район Понта был одним из центров международной посреднической торговли Запада и Востока. Его города, прежде всего — Трапезунд, играли важную роль и в системе товарообмена внутри Азово-Черноморского бассейна. На территории Трапезундской империи (1204–1461 гг.) существовали крупные фактории генуэзцев и венецианцев.
Начало итальянской колонизации территории Трапезундской империи относится к 70–80-м годам XIII в. Она носила в основном коммерческий характер и не была еще формой установления политического господства или управления городами или какой-либо областью империи. Единственный эпизод, когда венецианцы, и то больше в теоретическом плане, выдвинули идею замены власти трапезундского императора Алексея III правлением собственного «ректора» при согласии и поддержке местных «баронов» в 1376 г. закончился провалом[1193].
Чего же добивались венецианцы и генуэзцы на Понте, в чем состояла суть их требований? Главным для них было признание автономности и статуса экстерриториальности для их поселений в сочетании с благоприятными условиями коммерции и умеренностью налогообложения товаров. Поэтому основное требование к императору заключалось в установлении и соблюдении различных
Первым, сохранившимся в латинском переводе, хрисовулом 1319 г. венецианцам были пожалованы следующие права: 1) свободный въезд на территорию империи и выезд из нее; 2) охрана личности и собственности купцов на всей территории государства; 3) совершение любых торговых сделок при условии уплаты коммеркиев; 4) употребление собственных мер и весов и использование своих торговых маклеров — метассариев; 5) владение определенной территорией с правом устройства на ней церквей и иных строений; 6) назначение собственного главы фактории, байло или консула, а также других чиновников (при этом байло должен был иметь те же полномочия, что и другие аналогичные оффициалы в Романии, включая судебные и административные функции); 7) совместная стоянка греческих и итальянских судов в трапезундском порту[1195]. Вместе с тем в хрисовуле ясно сказано, что венецианцы полностью признают суверенитет империи, обязуясь быть «слугами» василевса: «…securitatem posuerunt super me et ostenderunt se esse servitores Imperii mei»[1196], ― a байло должен был выказывать всяческое почтение императору («ut amat et diligit Imperium meum»)[1197].
Не рассматривая сейчас вопрос о коммеркиях и их эволюции[1198], отметим, что основные принципы соглашений оставались в силе все последующие годы и были общими как для венецианцев, так и для генуэзцев. Уточнялись и модифицировались лишь отдельные положения. Например, в хрисовуле 1364 г. особо оговорено, что свободный проезд по территории империи означал и посещение крепостей, городов и пристаней, а охрана венецианцев распространялась и на защиту их от местных архонтов, чиновников и наместников (κεφαλάδοι), а также от нападения трапезундских судов[1199]. Усиливался пункт об охране венецианцев также и от всяческих их противников (άπό πάντα έχθρόν καί έναντίον αυτών)[1200], разумеется, в первую очередь, от соседствующих с ними генуэзцев. Коммеркии с венецианцев должны были взимать либо чиновники трапезундского налогового ведомства, либо, если император это пожелает, сама администрация венецианской фактории. Этим пунктом венецианцы стремились уберечь себя от того, чтобы налог не взыскивали состоявшие на службе у императора генуэзцы или трапезундские купцы[1201].
В 1376 г., наряду с предоставлением венецианцам широких налоговых льгот (двукратного снижения коммеркиев) Алексей III ввел ответственность байло перед ним за уплату коммеркиев в полном объеме, без утайки и злоупотреблений со стороны заключавших торговые сделки венецианцев[1202].
По хрисовулу 1367 г. венецианцы впервые получили право на строительство укреплений фактории[1203]. С этого момента заканчивается история караван-сарая и начинается история венецианской крепости в Трапезунде[1204]. С 1367 г. и до последнего известного нам хрисовула 1396 г. детализировался «штат» венецианской фактории, в который входили сержанты, судебные исполнители, переводчики, маклеры, а также священник венецианской приходской церкви[1205].
Таким образом, венецианская фактория обладала экстерриториальностью, широкими административными и судебными иммунитетами при условии признания верховною сюзеренитета трапезундского василевса. Признанием этого сюзеренитета в глазах местных властей должно было быть и то, что над стенами фактории вместе со знаменем Республики св. Марка должен был развеваться и флаг Трапезундской империи[1206]. Широкое истолкование императорами своих суверенных прав не раз приводило к конфликтам.
Мы не располагаем текстами хрисовулов трапезундских монархов генуэзцам, и потому не можем столь же подробно восстановить объем всех привилегий и прав лигурийцев на Понте. Однако сохранившиеся мирные договоры 1314 и 1316 гг., а также и некоторые другие источники позволяют отчасти восполнить лакуну. Можно с уверенностью утверждать, что льготы, которыми располагали венецианцы, в равной мере распространялись и на генуэзцев: об этом свидетельствуют сами тексты хрисовулов данных Республике св. Марка[1207]. По договору 1314 г. они могли сами выбрать место для фактории, определить его размеры, если им не подошел бы участок Дальсаны[1208]. Остановившись на Дальсане (прежнем морском арсенале Трапезундской империи[1209], генуэзцы получили территорию и имевшиеся на ней строения безвозмездно, в то время как прежний участок фактории — Леонтокастрон они уступили императору за 250 тыс. аспров[1210]. Генуэзцы сразу же получили право возвести все необходимые укрепления: рвы, стены и башни[1211]. Венецианцам такое право было дано гораздо позже, в 1367 г., через полвека. Как и венецианцы, генуэзцы имели административный и судебный иммунитеты, собственную администрацию во главе с консулом. Императору запрещалось договором вмешиваться в дела генуэзцев, проживавших в фактории. Даже в случае их задолженности соответствующее представление император должен был направлять консулу (равным образом и генуэзцы в случае споров с греками должны были апеллировать к супу василевса)[1212].