Сергей Карпов – Средневековый Понт (страница 45)
В генуэзских факториях Южного Причерноморья взимались как регулярные, фиксированные торговые пошлины (коммеркии,
Другая генуэзская фактория Южного Причерноморья находилась в Синопе и на рубеже XIV и XV вв. была подчинена юрисдикции подеста Перы. Массарии Перы 1390–1402 гг. дают возможность в какой-то мере оценить масштабы торговли в ней в указанные годы. Отметим сразу же, что внешнеполитическая ситуация в регионе тогда была крайне неблагоприятной. Летом 1391 г. османский султан Баязид I подчиняет эмират Кастамон, на территории которого находился Синоп. В 1392 г. он планирует морскую экспедицию, чтобы захватить город. События на дунайской границе отвлекли его от этого плана[1169]. В 1394–1402 гг. османы блокируют Константинополь, что расстраивает сложившуюся систему экономических связей[1170]. Все это не могло не отразиться на торговой активности Синопа.
Паоло ди Кастильоне, бывший генуэзским консулом в Синопе в 1390–1391 гг., собрал налоги на общую сумму 4297 аспров Синопа (149,2 перпера или 11,9 сомма)[1171]. Из этих денег 700 аспров было уплачено священникам, 2140 израсходовано консулом, а оставшиеся 1457 аспров были поделены пополам, по 25 перперов 6 каратов, между коммуной Перы и консулом ди Кастильоне. В предшествующий год доходы, видимо, были большими, так как отчисления коммуне Перы составили 67 перперов[1172]. В 1402 г. Пере было передано 63 перпера 15 каратов[1173].
Собираемые консулом налоги и судебные штрафы не покрывали всех расходов фактории. В ее бюджете большую роль играли дотации, получаемые из Перы, ибо один только оклад консула составлял 400 перперов[1174], т. е. превышал все поступления от налогов в 1390/91 г. Роль Синопа как торгового центра в эти годы была скромной.
Более полно в массариях Каффы зафиксированы данные о коммеркии в генуэзской фактории Севастополь (Сухуми) в первой половине XV в. В 1373 г. коммеркий составлял 0,5 % от стоимости товаров и дал 60 соммов поступлений. Таким образом, объем товарооборота был 12 тыс. соммов в год[1175]. В XV в. коммеркии повысились до 1 % от стоимости как ввозимых, так и вывозимых генуэзцами товаров[1176].
Так как аукцион проводился до начала взимания налога, эмпторы, приобретая право взыскивать его, исходили из прогноза доходности и практики прошлых лет. Поэтому сумма, возникшая в результате торгов, отражает не реальный товарооборот, а лишь его прогнозируемый минимум. Представление о том, каким был этот минимум в генуэзской фактории Севастополь, дает таблица.
При анализе коммеркиев, собираемых в Севастополе, надо учесть ряд обстоятельств. Во-первых, они, видимо, не включали специального налога на работорговлю, который взыскивался представителями каффинской Оффиции св. Антония[1177]. Это существенно, так как именно работорговля была одной из основных сфер генуэзского предпринимательства в Восточном Причерноморье. Во-вторых, комеркии выплачивались только генуэзцами. В 1438 г., правда, была сделана попытка распространить их и на земли, принадлежавшие местному правителю, князю Мегрелии Бендиану, в размере 1 % с «натурализованных» (т. е. пользовавшихся правами генуэзского гражданства и соответствующими привилегиями) лиц и 2 % — с подданных Бендиана, торговавших с генуэзцами. Этот коммеркий был сдан на аукционе за 45 тыс. каффинских аспров (ок. 225 соммов) Джованни ди Франко ди Пагано в 1438 г. Однако эмптору не удалось собрать налога, так как Бендиан наложил запрет на его взыскание, и сын Джованни много лет спустя, в 1475 г., все еще добивался компенсации за ущерб[1178].
В-третьих, при реконструкции товарооборота надо учесть, что к тем платежам, которые вносили эмпторы, необходимо делать небольшие коррективы в сторону увеличения. Как явствует из массарий 1423 и 1425/26 гг., казна уступала эмптору 2 сомма. Неизвестно, поступали ли так всегда и была ли величина уступки постоянной. Там, где есть указания, мы прямо вводили коррективы, в иных случаях учитывали, что реальные показатели товарооборота могли быть больше минимальных расчетных на 2–5 %.
В-четвертых, нельзя исключить возможности, что в отдельных массариях могла указываться не вся сумма откупа, а лишь очередной платеж эмптора. Такая запись, правда, встречается редко, главным образом когда имела место задолженность откупщика. Но в массариях, имеющих лакуны, где трудно обратиться к перекрестной проверке граф «debet» и «recepimus» двойной записи, выявление характера платежа затруднено, особенно, если он приведен в более краткой графе «recepimus», суммарно излагающей суть дела.
И последнее. Уже из самой таблицы видно, что данные о коммеркиях Севастополя имеются целиком за 1420–1427 и 1455–1463 гг, а также упоминаются ретроспективно в массариях последующих лет за 1409–1410 и 1469–1470 (?) годы.
Анализ сумм откупа показывает, что масштабы товарооборота в генуэзской фактории Севастополя в 10-х — начале 20-х годов XV в. были довольно скромными, хотя и имели тенденцию к росту. Минимальный показатель товарооборота — 4200–5000 соммов в 1409/10 и 1420/21 гг. более чем в два раза ниже показателей 1373 г. и несравним с товарооборотом Трапезунда в 20-х годах ХIV в. Значительное повышение сумм откупа и, следовательно, прогнозируемого минимального товарооборота произошло в 1422–1427 гг., достигнув пика в 1424/25 г. Колебания товарооборота в минимальном исчислении: 7370–11 200 соммов.
Неожиданное резкое повышение суммы откупа в 1455 г., по нашему мнению, следует объяснять не процветанием торговой жизни в фактории в это время, а лишь особыми обстоятельствами самого откупа, предоставленного на более длительный срок, почти 2,5 года, видимо, с особыми привилегиями, данными откупщику. Так как к этому времени Оффиция св. Антония перестала функционировать, быть может, откупщик Амброджо Итальяно, один из чиновников каффинской Оффиции монеты, получил право производить таксацию также и рабов. Вопрос остается пока открытым. Мы исключаем лишь возможность значительного увеличения товарооборота в Севастополе в 1455/56 г., и вот почему. Летом 1454 г. город был взят и разграблен турецкой эскадрой. Затем, весной 1455 г., его захватили абхазы, противники мегрельского князя. Генуэзская фактория сильно пострадала от этого нападения, а часть ее жителей была уведена в плен[1179]. Эти события, происшедшие до аукциона 1455 г., нанесли непоправимый удар по фактории, от которого она не могла оправиться еще многие годы. В 1458–1463 гг. суммы стопа неуклонно падают с 48 (в 1458/59 г.) до 18,5 (в 1462/63 г.) соммов. Возможно, более благоприятные тенденции появились к 1470-м гг., когда минимальный товарооборот мог составить 2900 соммов, что, впрочем, также значительно ниже уровня 20-х гг. XV в.
Падение размеров коммеркиев, а, следовательно, и сокращение товарооборота, в 50-е годы XV в. было явлением, свойственным не только Севастополю, но, видимо, и всем другим факториям Южного Причерноморья. Эмптор кабелл трапезундского консулата (части коммеркия) Марино Чигалла в 1455 г. должен был уплатить массарии Каффы 4500 аспров[1180], в то время как в 1420–1423 гг. такой же платеж составлял, как отмечалось, 10 115 аспров. Откуп коммеркиев одной из крупнейших факторий генуэзцев в Юго-Западном Причерноморье Самастро (Амастрида) 1459/60 г. составил 4560 аспров (22,8 сомма)[1181]. Даже если предположить, что это не весь коммеркий, а его четвертая часть[1182], при действовавшем в это время однопроцентном обложении ввозимых и вывозимых в Самастро товаров (кроме продовольствия, облагавшегося коммеркием в 1,5 %)[1183], исчисляемый товарооборот фактории составил бы 9120 соммов). Торговых налогов, собираемых в Самастро, не хватало ни на покрытие военных расходов, ни на содержание оффициалов, ни на уплату дани османам (после 1454 п). Фактория существовала на дотации из Каффы и из Генуи, даваемые Банком св. Георгия[1184]. Захват Константинополя 1453 г. и продолжение османской экспансии в Причерноморье в 50-е годы XV в. губительно сказались на товарообороте всех итальянских факторий Южного Причерноморья, поразив не только дальнюю торговлю, но и коммерческие связи внутри черноморского бассейна.