Сергей Карпов – Итальянские морские республики и Южное Причерноморье в XIII–XV вв. (страница 21)

Через Симиссо пушнина экспортировалась в Константинополь и далее в Западную Европу. По поручению Бадоэра, например, в Симиссо было куплено 26 куниц и 4 куницы-белодушки для отправки в Венецию[903]. Караваны венецианских торговых галей систематически привозили мех, главным образом беличий, но не из Южного Причерноморья, а из Таны и (реже) Каффы[904]. Немногочисленные данные о торговле мехом в Южном Причерноморье сведены в табл. III.

Из таблицы видно, что колебания цен на мех одной категории, например соболей, довольно значительны даже в пределах ограниченного периода. Шитые же меха (penna), очевидно, отличались по размеру. Но в целом уровень цен на мех в XV в. повысился по сравнению с концом XIII — началом XIV в., когда одна белка стоила в Каффе всего лишь 1 аспр[905].

Внутрирегиональная торговля на Понте и в Пафлагонии освещена в источниках довольно скудно. Преимущественно это был обмен сельскохозяйственными продуктами. Счета английского посольства 1292 г. показывают значительные закупки в Трапезунде разнообразных: продуктов по сравнительно недорогой цене. Это вино, мясо (говядина, баранина, свинина, языки), сало, птица (куры, гуси, каплуны, голуби), рыба, хлеб и рис, фрукты, молоко, яйца, сыр, растительное и животное масло, зелень (петрушка, чеснок), горчица, уксус, кислый сок для приправ[906].

Внутреннюю торговлю в Пафлагонии частично освещают данные найденной П. Шрайнером, но пока не опубликованной греческой конторской книги середины XIV в., которая, по мнению западногерманского ученого, относится к г. Понтираклия[907]. Книгу эту вел оптовый купец, имевший большой круг контрагентов (120 человек), обслуживавших не международную торговлю, а нужды местного рынка[908]. В книге особенно часто упоминаются фрукты: яблоки, орехи, инжир, изюм, а также каштаны[909]. О развитости садоводства Пафлагонии и товарном производстве фруктов свидетельствуют многие источники[910]. По сведениям Ибн Баттуты, грецкие орехи, фундук, мед были очень дешевы в Кастамоне. Область изобиловала ими[911]. Конторская книга упоминает в числе товаров также злаки и стручковые (особенно бобы)[912]. Бобы, как элемент рациона генуэзских моряков, и в середине XV в. закупались в Кастамонском эмирате[913]. Составитель книги торговал также сыром и вяленым мясом[914]. Ибн Баттута, а затем и аль Умари, писали об экспорте целых стад скота из Малой Азии в Сирию, Персию и Ирак, отмечали большое количество скота и дешевизну мяса в регионе[915]. Во внутренней торговле представлены также железные изделия[916], икра рыб[917]. Примечательно отсутствие сведений о значительной торговле местными тканями, кроме холстины в округе Симиссо[918]. В целом внутренняя торговля Пафлагонии была уже и теснее связана с сельским хозяйством, чем в Трапезундской империи.

Основной категорией товаров, привозимых с Запада и служивших, как и звонкая монета, эквивалентом в обмене на восточные и местные товары, были ткани, главным образом сукна западноевропейского производства[919]. Например, среди товаров, поступавших в Константинополь с Запада, на первом месте по стоимости — ткани. 99,87% тканей, по книге счетов Бадоэра, в Константинополе были западноевропейского производства[920]. Мусульманские купцы охотно приобретали эти ткани. В X в. покупка ими сукна (тогда еще византийского) отмечена в Трапезунде[921]. С 60-х годов XIII в. появляются сведения о торговле тканями западноевропейских купцов в Тавризе и державе ильханов. В Завещании венецианского купца Виони (1263 г.) указаны ломбардские, германские, фландрские сукна, а также полотно из Венеции в больших количествах[922]. Их доставка могла осуществляться как через порты Южного Черноморья, так и через Айяс. Данные о торговле тканями непосредственно в городах Южного Причерноморья в 80–90-х годах XIII в. представлены в табл. IV[923]. В основном ткани экспортировались в Трапезунд, а также в Сивас, Тавриз и Севастополь. Сукно» продавалось на «штуки», но, так как мы не знаем их размеров[924] и качества[925], анализ эволюции цен затруднен. Можно лишь определить пределы колебания цен, составлявшие 13–58 перперов за «штуку». Сукна, преимущественно французские и фландрские. В XII–XIII вв. именно ткани Фландрии экспортировались наиболее интенсивно. В принципе эти сукна делились на две категории: элитные, тонкой выделки, как правило окрашенные, и более грубые, из шерсти более низкого качества. Элитные сукна Дуэ, Гента, Камбрэ, Шалона и других городов Фландрии и Северо-Восточной Франции отличались лучшим качеством и потому были наиболее дорогостоящими[926]. Большинство отмеченных в источниках торговых операций с тканями приходится на комменду. С одной стороны, это объясняется спецификой нотариальных актов, не фиксировавших, за редким исключением, простой купли-продажи, с другой — широким распространением комменды именно в операциях с сукном. Примечательно, что в комменду давались ткани вместе с серебром и монетой, нередко даже без разделения собственно товара и средств платежа, с указанием лишь их совокупной стоимости.

Данных для характеристики торговли сукном в Южном Причерноморье в XIV в. немного, хотя свидетельства о его вывозе постоянно встречаются при исчислении фрахта венецианских галей «линии». «Практики торговли» также упоминают о продаже тканей, привозимых из Венеции и через Перу, в Трапезунде и Тавризе: речь там идет о сукне, камлоте, льняных тканях[927]. Подробные перечни типов тканей, принятых размеров каждой из категорий, встречаются в генуэзских статутах[928]. Каждый центр производства имел свои стандарты (moisons). Разница касалась в первую очередь длины кусков тканей[929]. Полотняные ткани измерялись не «штуками», а тюками (balla). На рынках Трапезунда и Тавриза их обменивали на специи — имбирь и перец[930]. В период кризиса торговли отправляемые в Трапезунд ткани подчас не находили сбыта и их возвращали в Константинополь или Венецию[931]. Основными товарами в XIV в. оставались шампанские, реймские, шалонские, флорентийские сукна, шотландская саржа[932], окрашенная тонкая саржа. К сожалению, в большинстве случаев информация о торговле тканями носит общий характер, да и в целом для XIV в. цены на сукно на левантийских рынках мало известны[933]. В табл. V собраны выявленные. нами конкретные данные о торговле тканями в Южном Причерноморье в XIV в.[934]

По-видимому, в XIV в. в черноморской торговле сохранялось преобладание французских тканей. Они вытесняют фландрские ткани, что подтверждает наблюдение П. Лорана об упадке фландрского сукноделия в XIV в. и подъеме брабантского на территории Франции[935].

С конца XIV в. все большее распространение в левантийской торговле находят английские сукна[936]. По-прежнему в торговлю тканями вкладывали большие средства, особенно через комменду[937].

В XV в. в торговле тканями встречаются флорентийские сукна (их удельный вес растет)[938], венецианские[939], английские, в частности из Лоустофта[940], значительно реже фландрские[941]. Дорогое высококачественное тонкое сукно — бастарда — отправлялось венецианцами в Трапезунд в 1425 г.[942] В очень широких масштабах ткани вывозились мусульманскими купцами в Симиссо, Синоп, Самастро из Каффы. Массарии Каффы учитывают этот экспорт в самом обобщенном виде, при исчислении налога св. Антония (когда ткани облагались пошлиной вместе с вывозимыми рабами)[943]. Преимущественно это были недорогие полотняные ткани, реже — сукна. Только на одном судне в Синоп в 1423 г. было перевезено 170 кантаров 29 ротоли rauba subtile[944], т. е. 8,1143 т тканей. Более точные данные о категориях тканей, вывозившихся из Каффы, мы получаем при упоминании в массариях даров правителям Синопа и Симиссо и окладов социям Самастро. В 1459 г. последние получили ткани на сумму 6982 каф. аспра[945]. Предоставление тканей солдатам как часть их жалованья в XV в. практиковалось достаточно широко, например при оплате папских солдат[946].

Далеко не всегда в XV в. торговля сукном приносила устойчивые доходы. При сбыте сукна из Англии на Леванте в начале XV в. чистая прибыль составляла: 20–25%[947]. Нередко купцы терпели значительный ущерб. Так, например, в 1401 г. Р. ди Альбаро потерял 600 аспров при продаже в Синопе 12 raube флорентийского сукна по вине консула, задержавшего товар[948]. В 1415 г. 55 «локтей» сукна (около 37,6 м), доставленных в Трапезунд, были без реализации возвращены в Константинополь, а затем — Венецию[949] по причине военного конфликта на Понте. Точно так же, но уже из-за рыночной конъюнктуры, не были реализованы фландрские ткани, отправленные по поручению Бадоэра из Константинополя в Трапезунд на сумму более 867 перперов. Ущерб составил 24,5 перпера[950]. Ущерб Бадоэр потерпел и при продаже английских тканей в Трапезунде и Симиссо[951]. Напротив, торговля бокасинами в Симиссо принесла купцу 11,3% прибыли[952].

Общее представление о торговле сукном в городах Южного Причерноморья в XV в. дает табл. VI. Мы видим, что между портами Черного моря амплитуда колебаний цен не была значительна. Это и порождало неустойчивость прибыли, что мы видели на примере Бадоэра. Сукно использовалось как товарный эквивалент и как: предмет дарения. Даже продажа его с убытком компенсировалась приобретением других товаров. Хотя динамику цен на сукно проследить трудно, очевиден их высокий уровень. Спрос на сукно был велик, и трапезундские послы в 1441 г. специально занимались закупками сукна в Италии, получая льготы и подорожные от миланского герцога[953]. Очевидно, в торговле в городах Причерноморья сбывались как дорогие, элитные сукна, так и простые, неокрашенные[954].