Сергей Карнаухов – Мы пришли за миром. Сильнее смерти. Документальная повесть. Первый сезон (февраль – март 2022 года) (страница 20)

Закончив ранний утренний обед, как его назвали участники, Володя спустился по лестнице, вылез через тайный ход на улицу и прошел в монастырь. Здесь все было как обычно. Несколько экскурсионных групп разошлись по территории, чтобы не мешать друг другу. Гиды использовали громкоговорители и с узнаваемой интонацией погружали слушателей в атмосферу XIII века, потом переходили к XIV, затем к XVI и, наконец, доходили до периода, когда после революции в этих стенах был организован первый в Москве концлагерь.

При входе в монастырь начинался большой газон, засеянный травами, пахнущими медом, мятой и душицей. Володя, не глядя, рухнул прямо на него, раскинув руки и замерев оттого, что над его головой стремительно неслись облака, каждое из них напомнило ему фигуру или лицо какого-нибудь зверя, очертание леса или горы.

— Как же хорошо! — вырвалось вслух у Володи.

— А теперь посмотрите на место, где лежит молодой человек! — сказала экскурсовод, подведя к Володе свою группу. Среди экскурсантов были симпатичные девушки. Это смутило парня и заставило немедленно подняться с земли и извиниться. Володю никто не услышал и не заметил, поэтому он встал рядом с группой и стал слушать. Вместе со всеми. Гости монастыря продолжали следить за рассказом историка, местного диакона, который с удовольствием раскрывал тайны древнейшего монастыря, заодно немного зарабатывая для своей большой многодетной семьи.

— Вот здесь, где только что лежал тот парень, прямо под этим местом начинаются самые старые захоронения столичной городской знати и монашества, сохранившиеся нетронутыми до наших дней. Самые ранние захоронения, известные нам по синодикам[59], датированы 1356 годом. Но главное, что необходимо отметить, этот некрополь является еще и символом братской любви, впрочем, как и вся обитель. Если пройти вперед, к Спасскому собору, то между его алтарной частью и забором, вот здесь, — дьякон указал пальцем на восточную часть монастыря, — здесь в 1380 году были похоронены более 500 героев Куликовской битвы. Но есть и еще одно важное открытие. Для святого благоверного князя Димитрия Донского его семьей была его дружина, вместе с которой он спас Русь, нас с вами от нашествия Мамая. Есть уникальные документы, с которыми нам еще предстоит разобраться. Это Новгородские летописи. В третьем томе Полного собрания Русских летописей издания 1841 года написано, что предводитель русского войска в Куликовской битве Димитрий Донской был похоронен около Собора на территории монастыря. Вероятно, его святые мощи были перенесены в Кремль позже. Однако первыми здесь похоронили именно героев Куликовской битвы, что документально зафиксировано в Синопсисе[60], изданном в Санкт-Петербурге в 1810 году, на странице сто восемьдесят четыре.

Володя поднял руку, как в школе, и перебил экскурсовода.

— А почему «символ братской любви»? Это как?

— А вот это особый вопрос, молодой человек, — начал диакон. — Сегодня нам сложно понять, что это такое, братская любовь. И почему иконописец, принявший в этих стенах иноческий постриг, преподобный Андрей Рублев создал чудотворный образ Пресвятой Троицы как символ примирения и указал на границы русского мироздания — на то, что их нет ни географически, ни метафизически. Если где-то, например в Сирии, плачет ребенок, потому что боевики убили его родителей, это наш ребенок, мы должны идти его защищать. И русские воины во все времена подымались и шли на бой, погибали, но спасали мир, принося великую жертву на алтарь мирной жизни. Победить врага можно, только если дружина идет в боевом братстве плечом к плечу — все как один и один как все, при этом твердо зная, что сам Бог впереди! Монастырь наш называется Спасо-Андроников в честь иконы Спаса Нерукотворного образа; она сюда была принесена из Константинополя в августе 1356 года. На всех стягах русских воинских соединений испокон веку до наших времен этот образ является одним из главных. С ним ходили во все сражения. Поэтому братство монашеское, как и воинское, — это высшее проявление единства духа народа. Они объединялись для общего дела — для брани с тьмой, для победы света. Для того, чтобы вырвать человечество из лап диавола. На этом основании позволю себе вольную версию тех событий: князь Дмитрий Донской захотел быть похороненным со своей братской семьей, со «своею дружиною».

— Отец, спасибо тебе, — Володя неловко приложил руку к груди и поклонился.

Он даже не ожидал, что ему лично уделят столько времени и так подробно все объяснят.

Группа продолжила экскурсию, а Володя подошел к тому месту, где лежали герои Куликовского сражения. Перед ним как наяву предстала картина тех лет, ее он позже не раз будет перечитывать в монастырской летописи: «Впрочем Господь, посылавший продолжительные скорби нашим праотцам, по временам оживлял сердца их минутами великого утешения. Так и обитель Андроника, через 20 лет своего существования представила отрадное зрелище для сердца русского. Святой митрополит Киприан, преемник святого Алексия, со всем московским духовенством, ожидает у врат сей обители победителя Мамая, героя Донского. Русские полки из-за темных лесов все еще заливают поля монастырские. Священный трепет и неизъяснимая радость объемлют сердца зрителей. Наконец приближается великий князь, сопровождаемый братом своим Владимиром Андреевичем Храбрым, князьями и боярами сподвижниками. Осененный святым Крестом он входит в храм Всемилостливого Спаса. Здесь пред нерукотворенным образом Его от избытка сердца изливает благодарные молитвы за победу и одоление врага, по истине, славное; здесь воспоминает о великом основателе обители, недолго не дожившим до сей торжественной минуты. Отсюда при громких восклицаниях народа, при пении священного клира, торжественное шествие победителей направляется к священному Кремлю ликующей Москвы»[61].

Кстати, с того момента Володя почти каждый день приходил к могилам героев Куликовской битвы, находя разные возможности принять участие в уходе за лужайкой, под которой лежали убиенные.

Не все было безоблачно в жизни Владимира. Иногда их «заброшку» посещали друзья и приносили алкоголь. Володя, стараясь их поддержать, не отказывался. Выпивали крепко, уходили в запои на несколько дней. А случалось и на долгие недели. Прихожане монастыря, кто хорошо знал Володю, пытались его останавливать. Уговаривали не пить, тем более когда запой начинался в холодное время года.

Вот что случилось в 2021 году. Зимой в приход прибежал бездомный, названный брат Володи, Азамат.

— Володька все, разбился. Спасайте!

Вызвали спасателей, несколько неравнодушных полезли в здание. Пробираться пришлось через горы мусора и визжащих от неожиданности крыс. Володя лежал на дне лифтовой шахты «заброшки». Сломаны были ноги и руки, опухли ребра. От холода раненый стал цвета асфальта. Но он был жив.

Пьяные «гастролеры», с которыми он пил уже неделю, ничего внятного сказать не могли. Впрочем, выяснять причины произошедшего смысла не было никакого. Нужно было его срочно вытаскивать и везти в больницу. Подоспевшие спасатели с большим трудом выварили двери, достали разбившегося Володю и увезли в реанимацию. В больнице его подлатали и через две недели выписали. Оказалось, что у него есть родная тетя, хоть он и сирота, и она готова была за ним ухаживать, предложив приехать в квартиру его родителей, где он, кстати, был прописан, но в которой по никому не известным причинам жить отказывался.

Тишина, семейное счастье и отсутствие свойственного его образу жизни риска показались Володе чуждой стихией. Это все было против его привычек и понимания. Ему это не подходило совершенно. Улица давала все то, чего не хватает таким мятежным душам. Главное, что его влекло и заставляло терпеть бытовые неудобства, это присутствие в жизни опасности, а еще ответственность за близких ему друзей. И братство. Все это он смог сформулировать тогда в монастыре, после короткого разговора с диаконом-экскурсоводом на могиле героев Куликовской битвы.

За время, пока Володя лежал в больнице, тетушка уговорила помочь знакомого священника, которому она во время исповеди рассказала о судьбе Володи. Отец Иоасаф сразу же вызвался ехать с ней за ним. Быстро собрав бутерброды и личные вещи, они сели в старенькую Ниву и выехали в Москву. К обеду Володя стоял у больничной проходной. Несмотря на то, что его ноги и руки были загипсованы, он старался сам идти на костылях и от помощи отказывался. Встрече с тетей он совсем не обрадовался. Перспектива ехать домой пугала. Покидать привычный уличный мир он не хотел. Хотя предчувствие домашнего уюта и тетушкиной еды вызвало в нем искреннее желание попробовать.

Отец Иоасаф попросил оставить их с Владимиром один на один. Пока они говорили, парень не менял выражения лица. Видно было, что ему хочется остаться. Батюшка взял свой телефон, набрал номер, дал Володе поговорить с кем-то из уличных друзей.

Сели в машину, что было непросто. Долго двигали туда-сюда переднее сиденье — не помещались загипсованные ноги. Но все получилось. Машина неуклюже развернулась и покатила.

В январе 2022 года в монастырский приход позвонила тетя Володи. Сказала, что он рвется к друзьям, что дома живет тяжело, хотя на работу устроился. Много читает. Не пьет. Начал заниматься спортом. Это была последняя информация. Впрочем, он был всего лишь одним из многих бездомных и особого повода тосковать по нему ни у кого не было. Только отец Вячеслав — в то время настоятель прихода — поминал его на каждой литургии в Спасо-Андрониковом монастыре. Видимо, он рассмотрел в Володе что-то исключительное, что мог увидеть только опытный духовник.