Сергей Карнаухов – Мы пришли за миром. Сильнее смерти. Документальная повесть. Первый сезон (февраль – март 2022 года) (страница 18)
— Поэтому, батюшки дорогие, нужно
И все увидели — он заплакал. Совсем не стесняясь.
— Я вот что хочу вам рассказать. Про войну. Про самое страшное, что я когда-либо видел и мог себе представить.
Он вышел из-за трибуны и подошел вплотную к первому ряду, попросив у диакона стул.
Сел. Посидел минуту. Снова поднялся.
— Нет, я не смогу сейчас сидеть… Не знаю, как это описать… Тогда я тоже присел. Я дал ему имя. Мальчику. Георгий. Победитель! Молюсь я за него всегда. За этого мальчика. Какой он был красивый и смелый, добрый и талантливый. Но, увы, таким я его никогда не увидел. Только верю, что он был именно таким! А каким он мог быть еще?
Было это в Чечне. Было раннее утро. Шел тяжелый и продолжительный бой. Все вокруг горело. Воздух был полон копоти, дыма, вокруг было черным-черно, летали какие-то лохмотья. Видимость практически нулевая. Снег пополам с грязью и человеческими останками. Много трупов.
Я устал и решил передохнуть.
Захотел присесть. Рядом лежало тело убитого. Понять, свой или чужой, было невозможно. Застегнул на груди погибшего бушлат и сел сверху. Тело промерзло и было как каменное. Темное, заледеневшее.
Я закурил и поймал себя на мысли, что остервенел настолько, что сейчас, сидя на трупе погибшего бойца, не испытываю никаких обычных человеческих чувств. Я не осознавал, что подо мной тело недавно жившего и любившего человека.
Прошла минута, может быть, две.
Архимандрит замолчал и снова закрыл глаза. Теперь он не рыдал и не дышал. Молчал. Прошла минута. За ней вторая. Пятая. Он открыл глаза, залитые слезами, и продолжил:
— В адской мгле показались два глаза, светящиеся от вспышек пламени. Это была большая собака. Она ощетинилась и шла мимо, спеша уйти подальше от неожиданной встречи с человеком. Я поднял голову и протянул к ней руку. Подумал, радость-то какая! Животинушка, не погибла, жалко ее стало.
Но тут я и оцепенел. Псина несла мертвого ребенка — мальчика. Открытые глаза малыша — хотя и застывшие, но ясные и светлые. И еще его улыбка… На лице не было страшной маски смерти. Он улыбался. Нет, нет, я не придумал улыбку. Просто я тогда решил, что не посмотрю в глаза ему, пусть все, что я заметил сразу, останется со мной навсегда. Мне было страшно увидеть в его глазах боль или страх. Но он улыбался. Потому что перед смертью он увидел Бога — Господь его встречал! Понимаете?! Я так тогда решил для себя. Я это видел сам, своими глазами.
Духовник наконец опустился на стул, диакон поддержал его. Видно было, как силы оставили его.
— Вот знаете, батюшки дорогие, этот ребеночек, Георгий, он, как огромная игла — куда-то там кольнуло, и полилось! Я вдруг понял и прочувствовал войну. Я тогда и зарыдал впервые. Не помню, как остановился. Вокруг только убитые, Георгий да псина эта страшная. Больше никого. Может, потому и дал слабину. После тех глаз я сразу и запахи ощутил — гарью пахло, соляркой, холодом. Звуки услышал — как из ада, хотя
После этого он встал, развернулся к иконам, прочитал благодарственную молитву, и все участники собрания молча разошлись. В абсолютной тишине. Ад присутствовал в воздухе, в каждом звуке. Всем хотелось скорее выйти на улицу. Это было поистине страшно. Сложно передать ту атмосферу.
Отец Олег пришел к архимандриту на следующее утро. После литургии и причастия, уже все для себя решив. Нужно было получить лишь благословение.
Рассказав о помысле взять тайно отпуск и отправиться на передовую, отец Олег попросил архимандрита посоветовать, как ему подготовиться, что нужно взять с собой, как одеться?
— А ты особо не думай. Господь поможет. Только попроси, чтобы тебе дня за три показали, как первую помощь оказывать. Да аптечку собрали побольше. И еще одно — ты в цепь наперсного креста просунь крепкий стальной прут, неизвестно в каких условиях окажешься, а крест нельзя потерять. И поезжай. Дам тебе координаты. Сослуживец у меня один есть, генерал. Отправляйся к нему. От меня поклон и благословение передашь. Он тебя и пристроит там. А дальше ты сам разберешься. Главное — будь внимателен и осторожен, но при этом ничего не бойся! Бог боязливых не любит! Такие быстро погибают. Иди, я благословляю! С Богом, мой родной!
Архимандрит тепло и искренне улыбнулся, словно на его глазах родился ребенок, и вослед перекрестил батюшку.
Отец Олег — из поздних священников. Высокий и статный, всю свою жизнь отдал служению в краевом музее. Восстановил заповедник, воскресил деревушку, в которую быстро вернулись люди, построил школу и садик. Со временем начал восстанавливать старинные храмы. Однажды пришел он к архимандриту и попросил благословения передать храмы из ведения музея-заповедника в Церковь да священника подобрать. Тогда архимандрит Дионисий рассмеялся и сказал, чтобы будущий отец Олег, а тогда еще просто Олег Владимирович, ничего не придумывал — священник тут уже стоит. Еще сказал, что надо идти учиться, а пока есть время и силы, готовиться в диаконы.
Так и развернулась жизнь отца Олега.
Но того, что предстояло ему впереди, не знал никто!
Генерал не был рад визиту отца Олега. Потому что абсолютно не понимал, что тому делать в это время на линии, а главное — как обеспечить безопасность священника.
Да еще его высокий рост и сорок шестой размер обуви. Где достать форму, когда штаб далеко?! Все, что удалось найти: горка-комбинезон, в который заправили рясу; крест спрятали под флисовую кофту; поверх надели черный гражданский пуховик. С обувью ничего не вышло. Но генерал и не собирался его отправлять в зону ведения боевых действий. Строго наказал проводить беседы с бойцами в расположении, а как начнется движение — оставаться в командном пункте со штабом.
— Штабным как раз нужна молитва, чтобы лучше думали! — сказал генерал, не найдя в отце Олеге никаких угроз для предписанного тому порядка пребывания.
Чуть позже отец Олег незаметно пропал из вида, и с началом боев про него никто и не вспомнил.
Как только началась операция, он уверенно сел в одну из штурмовых машин, сказав, что сам он медик и ему велено ехать с бойцами. Колонна дошла до позиций Вольфа, разгрузилась, оставив бойцов перед укрепом нацистов вместе со священником.
Штурмовики сразу же ввязались в бой. Отца Олега оставили за спиной, в отбитом окопе, сказали ждать и действовать по обстановке. Бойцы понимали, что это пожилой человек, необстрелянный, хоть и держится спокойно.
Группы штурмовиков заходили на позиции ВСУ одна за одной. Шел тяжелейший бой. Вокруг все звенело и рвалось. Небо скрылось под черной пеленой. Отец Олег выжидал, потихоньку выглядывая из окопа и пытаясь понять, где наши бойцы, куда кто пошел, кто ранен, кого убили, кому нужна помощь. Несколько раз что-то просвистело рядом с его головой.
«Всё как в фильмах про войну», — подумал он и неуклюже последовал за штурмовиками, сетуя, что не позаботился о подходящей обуви.
Пройдя совсем немного, за первым же поворотом батюшка увидел, что дорогу ему преградили три убитых украинских солдата с большой кровопотерей. Отец Олег перекрестился, поймав себя на мысли, что не хочет молиться за них. Только прошептал: «Прости, Господи, грех, но я не могу!»
Перешагнув через трупы, он пробежал до конца окопа, до бревенчатого укрытия. Заглянул туда и увидел знакомого штурмовика. Накануне заметил его на обеде. Веселый, кучерявый и курносый, похожий на деревенского франта из советских фильмов. Не запомнить его было невозможно. И вот сейчас он лежал здесь, совсем рядом.
Священник подбежал к нему и принялся осматривать. Все, что за три дня он успел изучить и запомнить по тактической медицине, проносилось сейчас в его голове, но становилось понятно — он совершенно не знает, как парню помочь. Отец Олег открыл аптечку, попытался достать из нее бинт, как в этот момент кудрявый курносый штурмовик покачал головой.
— Нет… Не надо… Уже всё… — еле смог выговорить боец.
— Что всё?! — воскликнул батюшка.
И тут что-то произошло с ним самим. Священник моментально понял, для чего он здесь, что он должен делать, чего от него ждет Бог!
— Господи! Помоги! — он взял бойца за правовую руку и наконец-то разглядел — все, что можно было перевязать, у него уже перевязано, но ранение от взрыва — тяжелое. Боец уходил.
Оставались минуты. Совсем немного. Парень посмотрел на аптечку. Говорить уже не мог. Отца Олега осенило: «Как же ему должно быть больно! Укол, срочно!»
Мгновенно упаковка оказалась в руках священника. Теперь он уже действовал как машина. Руки перестали трястись. Пришла кристальная ясность сознания. Нужно было успеть! Успеть! Это главное!
Отец Олег облокотился на стену окопа и подтянул парня к себе — так, чтобы головой тот оказался на плече у батюшки. Обеими руками он накрыл рану на животе и прижал его к себе.