Сергей Карнаухов – Мы пришли за миром. Сильнее смерти. Документальная повесть. Первый сезон (февраль – март 2022 года) (страница 10)
И тут нашим повезло. Вольф был сильно раздражен: его меньше всего волновала группа тыловиков, не способная даже груз довести в целости, но сейчас она доставляла ему дополнительные сложности. Он приказал рядом стоявшему чубатому нацику обеспечить охранение и побыстрее освободить лагерь от посторонней колонны. Даня поблагодарил Вольфа и, выходя, успел забросить радиомаяк за мешки в блиндаже командира морпехов.
Разгрузка шла ускоренными темпами. Все старались побыстрее закончить работу. Особенно торопились сами морпехи. Меньше всего им хотелось попасть под обстрел со стороны расположения российского комбата.
Тот сильно надоел бригаде, и, между прочим, за него давно было объявлено вознаграждение в двести тысяч долларов от офиса президента Зеленского. Таких «голов» было немного, и за каждой велась самая настоящая охота. Но комбат славился невероятной, даже мистической удачливостью. До сих пор все операции по его захвату заканчивались большими проблемами для врага.
Даня двигался по направлению к колонне, как вдруг к нему подбежал крепкий морпех. Улыбаясь и искренне обняв штурмовика, на хорошем русском он спросил:
— Друже, ну как вы там в мясорубке? Как все было-то, сколько с их стороны замочили?
Даня в ответ улыбнулся, хотя понял, что начинается то, чего ему больше всего не хотелось. На войне у человека открывается много разных способностей. Одна из них — животная чуйка на разные сомнительные ситуации. Ты никогда не можешь объяснить, что происходит, откуда ты знаешь то или иное. Просто видишь человека и понимаешь, что он тебе врет. Или оказываешься в каких-то обстоятельствах и чувствуешь, что все происходящее здесь и сейчас — постановка, и все в ней играют чужие роли. Сейчас Даня видел, что у морпеха возникло именно такое ощущение.
— Брат, — широко улыбаясь и прекрасно отыгрывая
— Так, ну и что дальше-то было? А ты откуда сам? Такой хороший русский язык у тебя, — перебил морпех.
И тут Даня стал понимать, что ситуация усугубляется. Непонятно, что показалось этому здоровенному бугаю подозрительным, но нужно было немедленно принимать решение.
— Брат, — перевел Даня тему, — покажи, где туалет! Нет сил! Я после боя по-большому никак не могу сходить. А нам еще обратно… А в бойцовское «очко», видишь, наши в очередь выстроились. Спасай! А то не договорим. Тут схожу…
На самом деле у Дани давно подступило и было ощущение надвигающегося взрыва. А в самый ответственный момент в животе заурчало так, что морпех даже вздрогнул. Это спасло ситуацию.
— О, друже, пойдем-ка до кустов. А то тебя разорвет!
Они прошли за ограду лагеря, перепрыгнули крайний окоп и направились к посадкам.
— Ну все, дальше я не пойду, — указал на густые посадки морпех. — Ты давай сам. Я подожду у столба.
— Отлично, брат! Единственная просьба… У тебя салфеток влажных нема? А то у меня проблемы там… ну гемор, короче, тяжеловато… Спасай! Ну или бутыль с водой притащи…
— Ладно, ладно! — морпех ушел в расположение.
Даня решил не терять времени и отыграть все по-настоящему. Справил нужду и остался сидеть как сидел, предварительно дослав патрон в патронник своего «Глока»[29], снаряженного отличным глушителем — в деле тот давал звук карандаша при падении на письменный стол. Пистолет штурмовик вложил в правый карман.
Морпех возвращался, осанка и выражение лица выдавали в нем напряжение. Было похоже, что он все чувствовал, ему были нужны лишь доказательства, и морпех был настроен их получить.
А Даня, сидя без штанов, уже понимал, что и у него другого выхода нет.
— Лови! — морпех кинул Дане пластиковую бутылку с водой и повернулся боком.
При этом правую руку он оставил на груди — держался за пистолет, вложенный в нагрудную кобуру. Даня завершил гигиену и, взявшись за штаны, медленно начал вставать. Его возмущенно-недоумевающее выражение лица демонстрировало, что морпеху было бы неплохо отвернуться. Морпех так и сделал.
В этот момент Даня произвел два спаренных выстрела из правого кармана брюк. Морпех рухнул без единого звука. Штурмовик затянул морпеха в посадки, достал его телефон, быстро разблокировал и посмотрел переписку в чате. Первые несколько сообщений показались ему важными. Он переснял их на свой телефон и вернул взятое обратно в карман убитого морпеха, предварительно достав карту памяти.
Через пять минут Даня уже помогал разгружать последние ящики с гранатометными выстрелами[30].
— По маши-ы-на-а-м, ванта-а-жимося[31]! — громко крикнул Микола-Николай, и вся группа, быстро загрузившись, выдвинулась за КПП батальона Вольфа. Андрей оглянулся на морпехов, стоящих на КПП, и в окно помахал им рукой. Все получилось. Боекомплект был заминирован. Радиомаяки расставлены. Все было готово для начала операции. Оставалось поскорее отъехать от лагеря и занять позиции. До наступления оставалось совсем немного.
Эпизод 12
Назар попросился на Украину сразу же после миротворческой миссии. Научный руководитель в адъюнктуре подписал рапорт этому, как он считал, «безнадежному ученому».
Через неделю Назар уже принимал дела командира батальона.
В тот исключительно редкий вечер, когда нет смены дислокации или обстрелов, они с отцами-командирами решили вкусно поужинать — благо сегодня закупились едой — и поговорить, подумать о ближайших планах. Все приготовили. Сегодня как раз привезли новые спальники. Решили организовать баню. О помывке нужно помнить всегда и каждый раз использовать любой подходящий для этого случай.
Назар осмотрел место ночлега — расположились в кирпичном двухэтажном здании, примыкающем к ангару, в котором была собрана серьезная техника для выдвижения на линию. Две С-300[32] стояли вплотную к стене казармы. Дальше шли «Панцири»[33], несколько «Градов» и много «брони».
Вечер был тихий, спокойный, фронт далеко, и почти ничего не нарушало пения сверчков. Звуки канонады не долетали до расположения, и о боях напоминали только вспышки на ночном горизонте.
Парни накрыли стол, кто-то проявил инициативу и сварил вкусный борщ с копченой грушей и фасолью. Где только достали?! Сходили в баню. В свежие спальники позволили себе улечься в одном исподнем — первый раз за несколько недель. Это был настоящий праздник.
Назар закрыл глаза и задумался. Вспоминал командировку в Карабах. Там не все прошло гладко — были разногласия с местными коллегами, и Назар был вынужден серьезно конфликтовать. Территория разграничения, которая находилась в зоне ответственности российских миротворцев, в любой момент могла запылать. Ситуация между двумя странами накалялась на глазах. И поэтому, когда пришло время уезжать, Назар покидал подчиненных с тяжелым сердцем, предчувствуя грядущую беду… Тот конфликт ему немало нервов пожег.
Но все познается в сравнении. Только теперь он осознавал, что там был настоящий мир, хоть и не без редкой стрельбы. А вот здесь даже в тишине звучал хриплый рык войны.
Возможно, после спокойной Москвы он разучился ценить мир. Забыл, каково это — ощущать войну рядом. Даже запахи у войны другие. Не здесь — вдалеке от линии боевого соприкосновения, — но там, на передовой, почти везде стоит смрад тел, оставленных на поле боя.
Вообще, наверное, это первая война, когда враг так равнодушно относился к своим солдатам. Убитых долго не забирали. Не проходило и двух дней, как оставленное тело приобретало очертания мертвеца из древнеегипетской Книги мертвых.
На этих страшных мыслях Назар уснул…
Пламя ворвалось в комнату вместе с гулом и треском разлетающихся обломков бетона и кирпичей. Недавно уютный спальник Назара приклеился к телу огненными пластиковыми кляксами, стекающими по черному телу, опаленному и уже ничего не чувствующему.
Назар попытался встать и увидел, что деревянный пол проломлен, а из горы обломков виднеется голова его сослуживца Сереги из Тамбова — окровавленного, но живого. Нужно было быстро понять, что произошло, ведь они так далеко от фронта. Рефлекторно Назар бросился разгребать кирпичи и доски, чтобы вытащить Серегу, потому что с каждым мгновеньем лоскуты пламени, влетающие в комнату из ангара, выжигали кислород, и угарный газ мог убить в любую минуту. Показалась рука… Вроде бы тело не было зажато тяжелыми камнями.
— Серега, очнись! Серега! — громко закричал Назар, пытаясь вытащить своего друга.
И тут вдруг он не услышал, но почувствовал: прямо на них что-то летит. Он не узнал звук, потому что ни ему, ни Сереге, которого Назар в эти секунды пытался вырвать из смертельной хватки камней и бетона, ничего не было слышно, кроме оглушительного гудения вокруг. Это ощущение хотя бы раз в жизни испытывал любой военный, но никто никогда не мог найти ему рационального объяснения…
Интуиция снова не подвела. Вертикальный удар второй ракеты пришелся на орущую и плюющуюся адской струей плазмы первую ракету С-300 — ее сопло в эти мгновения выжигало последние кирпичи, которые, будто пластилиновые, «стекали» со стены на глазах у Назара, отделяя его от мгновенной смерти.