Сергей Карелин – Вольный лекарь. Ученик. Том 6 (страница 7)

— Сделайте что-нибудь! Я не хочу умирать! — из дверей моей каюты показалась зареванная Елизавета.

В ответ загрохотал гром прямо над нашими головами.

— Приготовиться к удару! Лечь! Головы закрыть! — прокричал капитан и вновь забежал в рубку.

Я бросился к окну и увидел, что земля приближается. Мы падали не камнем вниз, а плавно спускались. По крайней мере, мне так казалось, ведь мы были на достаточно большой высоте.

— Мы падаем, — будничным голосом сказал я сам себе.

Почему-то эта мысль не вызывала паники. Просто констатация факта.

Однако чем ближе мы были к земле, тем яснее становилось, что мы не опускаемся, а именно падаем — слишком быстро приближались к густому черному лесу, виднеющемуся сквозь пелену дождя.

Я явственно видел мокрые кроны, которые колыхались от сильного ветра, и темную полосу реки. В округе, насколько хватало глаз, не было видно ни полей, ни поселений. Мы падали в дремучий лес.

У меня заложило уши, пол будто начал давить на ступни. Отовсюду слышались крики, плач и мольбы. Капитан что-то пытался сделать, но, судя по всему, все его команды были бесполезны. Похоже, дирижабль серьезно пострадал и не было никакой возможности взять его под контроль.

Когда мы приблизились к земле настолько, что можно было отличить виды деревьев, из рубки выбежал капитан и снова заорал что есть мочи:

— Приготовиться к удару! Лечь на пол! Головы закрыть!

Я с трудом оторвал взгляд от окна, упал на пол и прижал руки к затылку. Гондола дрожала и скрипела, дождь и ветер усиливали напряжение. Я не знал, что будет дальше, но решил не поддаваться панике и действовать по ситуации. Чему быть — того не миновать.

Через несколько секунд мы достигли леса. Послышался громкий душераздирающий треск. Гондолу швырнуло вбок, отчего меня протащило по полу и с силой ударило об стену. Левое плечо и бок обожгло болью. На меня посыпались щепки и куски обшивки. Люди кричали, кто-то от страха, кто-то от боли.

Звуки разрушения дирижабля усилились, заскрипел гнущийся металл, с характерным звуком лопались тросы, разламывались деревянные перекрытия. Совсем рядом со мной упало что-то тяжелое и разломало пол, осколки стекол ринулись внутрь, изредка попадая в меня и вонзаясь в кожу.

Гондолу еще раз подбросило и завалило набок. На меня снова что-то полетело и сильно ударило по спине, отчего я даже не мог вздохнуть. Страшные звуки разрушений и крики усилились, а потом вдруг наступила тишина. Все, дирижабль остановился.

Первым делом я нарисовал на себе руну «Исцеления». После чего отодвинул балку, упирающуюся в мою спину, отряхнулся от щепок, осколков и прочего мусора, которым накрыло меня, и поднялся на ноги.

Из разбитых окон виднелся темный лес, дождь продолжал стучать по дирижаблю и деревьям, где-то вдали громыхало — гроза отдалялась. Пахло гарью, машинным маслом, влажным лесом и сырой землей. Я жив и здоров — все не так уж и плохо.

Из кают начали выходить пассажиры. Кто-то держался за голову и стонал от боли. Кто-то просто плакал. Кто-то был бледен как мертвец и растерянно осматривался.

— Ульяна, — выдохнул я и, перепрыгивая через разрушенные перекрытия и перекладины, ринулся к ее каюте.

Дверь в каюту перекосилась, поэтому не удалось ее открыть. Пришлось выбивать силой.

— Ульяна, ты как? Жива? — кричал я, пиная дверь и налетая на нее всем телом.

Петли не выдержали и с треском сорвались. Дверь упала внутрь, и я мигом забежал в каюту. Девушка сидела в углу, улыбалась и вытирала слезы.

— Не умерла, — еле слышно ответила она и смахнула слезы.

— Фух-х-х, — я шумно выдохнул и подошел к ней. — Ударилась? Болит где-нибудь?

— Нет, все хорошо. Я закрылась своей корзинкой.

Она указала на плетеную корзину, стоящую рядом. Вещи из нее валялись по всему полу.

— Надо выбираться отсюда, пока еще что-нибудь не произошло, — я взял ее за руку, поднял на ноги и повел к выходу.

Стюард и один из работников трясущимися руками выбивали остатки стекол смотровых окон, чтобы выбраться через них, ведь гондола лежала не ровно, а наклонившись в сторону окон. До земли было не больше метра.

Оставив Ульяну в коридоре, прошелся по каютам и помог пострадавшим. Как оказалось, сильных увечий никто не получил: ушибы, порезы, вывихи. Руна «Исцеления» отлично справилась со всеми повреждениями, поэтому уже через десять минут все были здоровы и, прихватив вещи и благодаря меня за помощь, выходили в коридор, ожидая дальнейших распоряжений.

— А где капитан? — спросила Елизавета, прижимая к груди кошку.

Стюард, который в это время шваброй выбивал осколки, торчащие наверху окна, тяжело вздохнул и повернулся к пассажирам.

— Капитан, рулевой, старший помощник и один из механиков погибли. Еще двое упали за борт, поэтому нам пока неизвестно, что с ними произошло.

— Как это погибли? — вперед вышел брюнет Иннокентий. — С чего вы так решили?

— Загляните сами в рубку, — упавшим голосом ответил стюард и опустил глаза в пол.

Брюнет хотел уже пойти к рубке, но в нерешительности остановился в паре метров. Наступила гнетущая тишина. Все понимали, что увидят что-то ужасное, поэтому не осмеливались подойти к рубке. Работник и стюард продолжили расчищать окна, выглядывая вниз и вполголоса переговариваясь.

— А вдруг там кто-нибудь жив и нуждается в помощи? — осторожно подала голос Ульяна.

— Ты права, надо проверить, — я решительно двинулся к рубке.

— Мы уже проверили. Все мертвы! — крикнул мне вслед стюард, но я схватился за ручку двери и резко дернул на себя.

Из окон рубки, словно руки жуткого существа, торчали ободранные ветки деревьев. Везде кровь, раскуроченные приборы, сломанный руль, стекла и куски обивки.

Справа на полу в ряд лежат тела четырех человек, среди них — капитан. В том, что они мертвы, у меня не было никаких сомнений — жуткие повреждения не оставляли шанса выжить: размозженные головы, пробитая насквозь грудь, оторванные конечности. Деревья просто разорвали их.

— Что там? — послышался голосок Ульяны, которая приближалась к рубке.

— Не ходи сюда. Они мертвы, — выдохнул я, вышел и плотно закрыл за собой дверь. — Нужно найти плотную ткань, чтобы обернуть их и вынести отсюда. Подойдут простыни, покрывала или скатерти. Мы не можем оставить их здесь, нужно похоронить.

— Надо думать о живых, а не о мертвых, — подал голос старик, которому я вправил плечо. — Меня больше волнует, что мы будем делать дальше? Есть хоть какая-то возможность связаться с людьми и попросить о помощи? — вопрос он адресовал работнику дирижабля, который добил остатки стекла и теперь прикидывал, как спуститься на землю, ведь со всех сторон мы были зажаты вековыми деревьями, а внизу росли колючие кусты.

— Связаться мы ни с кем не сможем — всю приборную панель разнесло в клочья. Предлагаю сойти на землю и подыскать место для ночлега, а утром пойти к реке и двинуться вдоль берега.

— Подыскать место для ночлега в лесу? — с сомнением переспросила Елизавета. — Не будет ли лучшим решением остаться здесь?

— Нет. Нужно как можно быстрее покинуть дирижабль. Баллонеты наполнены водородом, а он очень взрывоопасен. Те повреждения, что получил дирижабль, могут привести к воспламенению или накоплению статического электричества, что тоже может способствовать взрыву, — пояснил он, затем, о чем-то вспомнив, убежал в сторону входа и чем-то заскрипел.

Вернулся с небольшой деревянной лестницей, которую спустил вниз и удовлетворенно добавил:

— Можем спускаться.

— Погодите, — вмешался я. — Вам известно, где мы сейчас находимся?

— Точно не знаю, — задумавшись, ответил он. — Вообще-то я механик, был занят тросами и не следил за рулевым. Мы отклонились от курса, поэтому, вероятно, находимся где-то недалеко от Перми.

— Пермь? Но это же совсем не по пути! — возмутился старик, имени которого я так и не узнал. — Как же мы доберемся до Нижнего Новгорода? У меня назначена встреча. Я решаю серьезные дела.

— Нам бы до людей хотя бы добраться, а то в этой глуши никого нет. Одни медведи и волки, — вставил тот самый толстый мужик, что радовался грозе.

— В таком случае предлагаю не задерживаться и покинуть судно. Но взять с собой все, что сможем унести — еду, инструменты, одеяла, — сказал я и двинулся в сторону буфета.

Остальные поддержали меня и быстро разошлись по гондоле. Ну что ж, главное — выжил, остальное приложится.

Глава 5

Рачкову Родиону Петровичу понадобилось всего два рубля, чтобы узнать у кассира номер места, который достался Устинову. К счастью, каюта не была заполнена полностью, поэтому он тут же купил место под номером девятнадцать. Одно только напрягало Рачкова — объект видел его и мог узнать.

Увидев Устинова в зале ожидания, он вытащил зеркало и, делая вид, будто рассматривает родинку на лице, принялся наблюдать за ним. Рядом с молодым человеком сидел мужчина, с которым они общались по-дружески. Если этот человек полетит с ними, то может помешать осуществить задуманное. Это обстоятельство тоже немного насторожило наемника, который в первый раз столкнулся с неудачей в своем деле и решил, что должен как можно быстрее «убрать» знахаря, а то у заказчиков могут возникнуть сомнения в его компетентности.

Рачков намеренно задержался в туалете, чтобы последним подойти к проверяющему с билетом. Он с облегчением выдохнул, когда Устинов очень тепло попрощался с мужчиной в сером костюме и один вышел из здания на территорию вокзала. Вот теперь все так, как и должно быть. Осталось улучить удобный момент, и тогда объект умрет. Если все сделать грамотно, никто не услышит даже вскрика, и мертвое тело обнаружат только по прилету в Нижний Новгород.