Сергей Карелин – Вольный лекарь. Ученик. Том 6 (страница 6)

Дверь открылась, и навстречу мне выбежал раскрасневшийся стюард. Увидев меня, он шумно выдохнул и растянул губы в вымученной улыбке.

— Чай. Я помню, сейчас принесу, — торопливо ответил он и помчался в противоположную сторону гондолы.

Я же подошел к окнам и посмотрел вдаль, на приближающуюся грозу. Как раз в это время сверкнула молния, ослепив на мгновение. Следом пришел гром. Не один глухой удар, а длинный раскат.

Делая вид, что просто смотрю в окно, я прислушивался к тому, что происходило в рубке. Голос капитана стал тише, команды звучали все так же коротко и точно. Я смог расслышать приказ проверить натяжение, клапаны и состояние оболочки. А также, когда два бравых мужчины в форме работников дирижабля выходили из рубки, донесся голос капитана:

— … и проверьте связь между гондолой и хвостовыми плоскостями. Мы должны быть готовы ко всему.

Вдруг в дирижабль ударил порыв ветра, и судно качнуло. Не сильно, но ощутимо. Где-то звякнула посуда, и из кают послышались встревоженные разговоры. От следующего порыва пол под ногами начал наклоняться, прямо как на пароходе. Я инстинктивно схватился за поручень. М-да, похоже, снова настают темные времена. Ни дня без происшествий.

Глава 4

Я стоял у окна, наблюдая за тем, как черная, сверкающая стена огромной тучи надвигается прямо на нас. Ветер усиливался, раскачивая гондолу. Пассажиры из кают высыпали в коридор, встревоженно переговариваясь.

— Уходим в обход грозового фронта! Набор высоты! Право руля! — вновь послышались команды капитана.

В его голосе чувствовалось напряжение. Пассажиры, что находились неподалеку, притихли, прислушиваясь к тому, что происходит в рубке.

Дирижабль чуть накренился вправо и начал поворачивать. Однако гроза двигалась с огромной скоростью, и яркая молния, прочертив небо, сверкнула совсем рядом. Люди испуганно заохали и попятились от смотровых окон в коридор. Через пару секунд раскатистый гром сотряс всю округу, даже окна задребезжали.

— Сбросить балласт! Полный вперед! — выкрикнул капитан, и из рубки выбежали те самые работники, что вернулись лишь пару минут назад. Они были явно обеспокоены и промчались сквозь толпу, не обращая внимания на вопросы.

— Капитан, вы обязаны ввести нас в курс дела! — к рубке торопливо подошел тот самый старик из моей каюты и резко дернул на себя дверь. — Что вы намерены делать? Какие меры предпринимаете? Мы имеем право знать!

В это время, вторя ему, корабль снова задребезжал от грохота, а туча будто «съела» небо, и все сразу потускнело.

Капитан показался из двери рубки. Это был широкоплечий поджарый мужчина лет сорока с небольшой, аккуратно подстриженной бородкой и в фуражке с эмблемой дирижабля.

— Нет повода для волнения. «Альбатрос» не раз попадал в непогоду и всегда успешно из нее выбирался, — спокойным голосом ответил он.

— Скажите, капитан, а что будет, если в дирижабль попадет молния? — спросила женщина средних лет, которая вышла из соседнего купе.

На ней было сиреневое пальто, из-под которого выглядывали оборки многочисленных юбок. Она держала в руках чашечку и отпивала кофе маленькими глотками.

— Молния в нас не попадет. На данный момент мы делаем все, чтобы избежать встречи с грозой, — уверенно проговорил капитан, заглядывая каждому в глаза, будто пытался удостовериться, что его слова услышали и поняли.

— Бывали ли случаи, когда дирижабль падал на землю из-за грозы? — продолжала допытываться она.

— Нет, мне неизвестно о таких случаях, — сдержанно ответил он. — Советую не мешать передвижению команды и всем разойтись по своим каютам.

— Но все же, что будет, если молния ударит прямо по гондоле? — не унималась женщина, хотя некоторые предпочли послушаться капитана и двинулись к своим каютам.

— Не буду скрывать, молния — очень опасное явление для дирижабля. Но сейчас мы изменили курс, что позволит избежать встречи с этим коварным явлением. Еще раз повторяю — нет повода для волнения. Мы облетим грозу стороной и вновь вернемся на траекторию нашего маршрута.

— Позвольте, но ведь дирижабли не такие уж и маневренные, — вставил старик. — Громыхает уже над нашими головами. Если не ускориться, то мы окажемся в самом эпицентре, и тогда…

— Всем разойтись по своим каютам! — раздраженно выкрикнул капитан и с силой захлопнул дверь перед самым носом старика.

— Это возмутительно! Что он себе позволяет? Я буду жаловаться! — взбеленился мой сосед и обратился за поддержкой к остальным пассажирам, но те предпочли послушаться капитана и двинулись к каютам. — Да как он только посмел так разговаривать с уважаемым человеком? Похоже, он даже не знает, кто я такой. А я, между прочим…

— На борту все равны, — прервал я его. — Капитан правильно сделал, что вернулся к своим обязанностям, а не языком чешет. Идите в каюту, нечего панику здесь разводить.

Он возмущенно уставился на меня, шумно выдохнул, развернулся и, не говоря ни слова, направился в нашу каюту. Так-то лучше.

В это время по корпусу вновь ударил порыв ветра. Гондола дрогнула, и по металлу пробежала дребезжащая вибрация. Мне это не понравилось, ведь туча почти нависла над нами и молнии сверкали так близко, что, казалось, еще чуть-чуть, и мощная энергия пронзит судно, которое по сравнению с черной громадиной, нависающей сверху, казалось просто пушинкой.

— Право руля! Резче! Надо уйти в разворот! Следить за давлением! — я стоял как вкопанный у окна и прислушивался к голосу капитана, в котором слышались панические нотки.

Нет, от грозы не убежать — это понимал даже я, хотя находился на судне первый раз в жизни и всего около часа.

— Степа, мне страшно, — послышался сзади робкий девичий голосок.

Я обернулся и увидел Ульяну. Она вновь держалась за стену, как за спасательный круг, и испуганно смотрела на меня. В это самое время ее лицо озарил белый свет, который сделал ее похожей на мертвеца.

— Ой, что сейчас будет, — прошептала она, закрыла уши руками и зажмурилась.

Как и ожидалось, гром сотряс дирижабль, отчего задребезжало и заскрипело все вокруг, включая обшивку корабля и деревянные перегородки.

Несколько человек выбежали из кают в коридор. Кто-то начал молиться шепотом, кто-то подбежал к окнам и изумленно смотрел на черное небо.

— Уйдите от окна! — выкрикнул стюард, прибежавший из буфета, и начал теснить людей от смотровой площадки. — Не надо стоять здесь! Это опасно!

Женщина, что была в пальто, прижала к груди свою сумочку и запричитала:

— Все будет хорошо… Все будет хорошо… Сейчас все прекратится.

— Вот это гроза, — в дверях одной из кают стоял пузатый мужик и с довольным видом улыбался. — Отсюда еще краше. А как хорошо бабахает — аж жуть берет.

— Сумасшедший! — выкрикнула она и скрылась за дверью.

Я помог стюарду оттеснить людей от окон и подошел к Ульяне, у которой глаза были на мокром месте.

— Это всего лишь гроза. Не надо так бояться, — я улыбнулся, хотя у самого на душе было очень тревожно.

— Мы все умрем, — еле слышно выдохнула она, и из ее глаз сорвались крупные слезы. — Я не хочу умирать. Мне страшно.

— Мы не умрем, — твердо сказал я и приобнял ее. — Капитан знает, что делает. Скоро дирижабль вырулит из-под тучи. Все будет хорошо.

— Нет-нет, ты не прав. Ничего не будет хорошо, — шепотом затараторила она. — Я как чувствовала, что не надо лететь. Даже заболела накануне, но бабушка настояла. Зачем я ее послушала? Я же умру.

— Ульяна, прекрати! — я повысил голос в надежде, что смогу тем самым достучаться до нее. — Все будет хорошо. Еще чуть-чуть, и мы улетим от тучи.

Тут по гондоле застучали крупные капли дождя. Снова сверкнула молния, и оглушительный гром обрушился на судно, а вслед за ним дождь полил сплошным потоком.

Одновременно с этим усилился ветер, и дирижабль начало качать из стороны в сторону. Где-то наверху, между гондолой и оболочкой, зловеще простонали тросы.

— Как же страшно, — выдохнула Ульяна и с силой вцепилась в мою руку.

Команда дирижабля явно нервничала, бегая по коридору мимо кают взад-вперед. Капитан то и дело раздавал команды, приказывая то сбросить балласты, то набрать высоту, то держать курс.

— Посиди здесь, а я пойду к рубке. Может, удастся что-нибудь выяснить, — сказал я Ульяне, которая будто превратилась в статую, прислушиваясь к звукам.

— Не надо, не оставляй меня, — она с мольбой посмотрела на меня.

Вдруг яркая вспышка ослепила белым светом. На мгновение я даже ослеп. В это время у входа в гондолу послышались лязг и ругань механиков. Они выполняли приказ капитана, но, судя по всему, у них что-то не получалось.

Не успел гром добраться до судна, как сверкнула еще одна молния, но не рядом, а прямо в нас. Оглушительный удар пришелся прямо по оболочке, и дирижабль дернулся, как живое существо. Послышались испуганные крики, а следом — громкий хлопок, будто порвалась огромная струна.

— Мы умрем, — упавшим голосом сказала Ульяна, отцепилась от моей руки и села прямо на пол у моих ног.

Мимо меня пронесся к рубке один из работников. Вид у него был, прямо скажем, не воодушевляющий. Казалось, он бежал сказать, что произошло что-то очень плохое.

Я хотел последовать за ним, но из рубки выбежал бледный капитан и, уставившись на выглядывающих из кают людей, прокричал:

— Все по местам! Держаться!

Тут гондола наклонилась носом вниз, отчего чемоданы, посуда и прочее, не прикрепленное к полу или стенам, попадало на пол и покатилось. Снова послышались испуганные крики.