Сергей Карелин – Вольный лекарь. Ученик. Том 4 (страница 10)

Я же допил чай, который принесла мне кухарка и, прихватив вещи, уже двинулся в сторону выхода, но вдруг мое зрение само по себе переключилось, и я увидел жуткую сущность на лице девушки.

Прямо за светлой тонкой кожей скользила и изменялась жуткая маска, переплетенная тонкими темно-фиолетовыми прожилками. Вместо глаз — пустые черные пятна, из глубин которых виднеется холодный белый свет. Рот неестественно сильно растянут, и в нем черный язык. От сущности исходила такая чужая, враждебная энергия, что я вмиг напрягся и, ни на секунду не задумавшись, двинулся к девушке. Нужно избавить ее от этой жуткой твари.

— Эй, а ну стой! — передо мной вмиг появился один из телохранителей и, грозно сдвинув брови, спросил: — Чего тебе?

— Хотел поговорить с госпожой Вавиловой, — сглотнув, ответил я.

Перед внутренним взором до сих пор стояла фиолетовая сущность, заполнившая все лицо девушки.

— Вы его знаете? — мужчина обернулся к ней.

— Нет, в первый раз вижу, — настороженно ответила она.

В ее глазах читался испуг. Чего она так боится?

— Поговорите со мной. Я кое-что должен вам сказать, — с нажимом сказал я, глядя на нее.

— О чем?

— О вашем лице, — еле слышно ответил я.

Девушка едва уловимым движением спустила вуаль и поднялась с лавки.

— Я не собираюсь с вами ни о чем разговаривать. Тем более о моей внешности, — сухо проговорила она и направилась к кабинету смотрителя.

— Я знаю, что с вами, и могу помочь! — крикнул я ей вслед.

Девушка остановилась, повернулась ко мне и, глядя через полупрозрачную ткань, еле слышно спросила:

— И что же со мной?

— На вашем лице живет сущность.

Все, кто находился в зале, зашептались. Девушка же замерла на мгновение, затем продолжительно выдохнула и поманила меня рукой.

— Идите за мной.

— Госпожа Вавилова, я бы на вашем месте не доверял… — начал было второй телохранитель, но она резким взмахом руки остановила его.

— Все в порядке. Мы только поговорим. Оставайтесь здесь.

Когда мы оказались в кабинете, она попросила смотрителя выйти, а сама опустилась на диванчик и подняла вуаль.

— Я вас слушаю. Что вы хотели мне сказать? — спокойным голосом спросила девушка, хотя я видел, как она напряжена и обеспокоена.

Опустив мешки на пол, я подвинул табурет и сел напротив нее. Переключив зрение, еще раз посмотрел на сущность, которая строила гримасы, высовывая длинный извивающийся язык. Ага, еще одна сущность, обладающая разумом. Она явно видит меня и понимает, кто я такой.

— Я — знахарь-духогляд и вижу болезни, а также сущностей-подселенцев, что живут в людях. На вашем лице, прямо под кожей обосновалась сущность. Вы тоже ее видите, верно? Поэтому вы просите закрывать любые отражающие поверхности и убирать зеркала? — я внимательно посмотрел на нее, ожидая ответа.

Девушка, видимо, не ожидала услышать то, что я сказал, поэтому сначала замялась, а в следующее мгновение закрыла лицо руками и тихонько заплакала.

— Да, вы правы. Я вижу его, — немного успокоившись, ответила она, вытирая носовым платком скатившиеся по щеке слезы. — Только я одна. Близкие думают, что у меня проблемы с головой, ведь никто, совершенно никто не видит то ужасное лицо, которое вижу я в зеркале.

— Вы не одна. Я тоже вижу, — наклонившись, я взял ее руку и чуть сжал, чтобы приободрить. — Как давно это началось?

— Два года назад, — задумавшись, ответила она и горестно вздохнула. — Два мучительных года.

— Есть ли еще какие-нибудь изменения в вашем теле, или все ограничивается тем, что вам неприятно смотреть на себя в зеркало? — продолжал расспрашивать я.

Илья всегда мне говорил, что для правильной постановки диагноза нужно собрать побольше информации.

— Есть, — она подняла на меня заплаканные глаза. — Иногда я будто… Хм… Как бы точнее выразиться? Каменею, что ли, — пожала она плечами.

— Что это значит? — не понял я.

— Застываю на месте и не могу пошевелиться. Это длится недолго, но меня пугает. А совсем недавно я начала замечать, что в такие моменты моя рука или нога начинает жить собственной жизнью. Могу что-то взять и уронить. Или начать крутиться вокруг себя, хотя не хочу этого делать.

Похоже, сущность пытается захватить тело девушки и, судя по всему, у нее это получается.

— А еще я теряю себя, — продолжала она. — Раньше я увлекалась музыкой и рисованием, много читала и любила прокатиться на лошадях по нашей усадьбе, но сейчас я с трудом заставляю себя подняться с постели и большую часть дня просто сижу у окна и смотрю в одну точку. При этом я ни о чем не думаю и ничего не хочу. Полное безразличие к жизни, — говоря это, она смотрела на свои руки, в которых мяла платок. — Все думают, что я езжу из Красноярска до Иркутска по каким-то важным делам, но на самом деле я таким образом стараюсь не впасть в безумие и хоть иногда выходить из дома. Я чувствую, что медленно, но верно погибаю.

— Все будет хорошо. Вы не погибнете, а жизнь ваша улучшится после того, как я избавлю вас от подселенца.

— Вы сможете его убить? — с надеждой спросила она.

— Думаю, да… Хотя… — я нарисовал на ладони руну своего имени и понял, что час сна ненамного исправил ситуацию — у меня по-прежнему мало энергии. — Я смогу помочь, но чуть позже. У меня была тяжелая ночь, поэтому нужно время на восстановление.

— Сколько времени вам надо? Я готова ждать столько, сколько потребуется, лишь бы избавиться от этого ужаса на моем лице.

— Думаю, завтра утром я буду готов вам помочь, но мне не хотелось бы провести весь день здесь, на почтовой станции. Я тороплюсь в Москву, и поэтому…

— У меня есть предложение, — прервала меня девушка. — Мне же все равно, куда ехать, поэтому провожу вас. В километрах тридцати отсюда есть небольшой город под названием Ярград. К вечеру как раз туда доберемся. На въезде в город стоит довольно неплохой постоялый двор. Я там часто останавливаюсь. Мы переночуем в Ярграде, а утром вы займетесь моим лечением. Как вам мое предложение?

Она заметно оживилась и с надеждой смотрела на меня.

— Отличная идея, — одобрил я. — Как мне вас называть? Госпожа Вавилова?

— При посторонних зовите меня так, а когда мы одни — просто Настей. А вас как зовут?

— Степан Устинов.

— Хм, что-то знакомое, — задумалась она. — Я как будто уже слышала это имя.

— Вполне возможно. В Иркутске я многих вылечил, а слава, как известно, бежит впереди человека, — кивнул я.

Мы вместе вышли из кабинета, и девушка озвучила своим телохранителям, что возвращается в Ярград.

— Зачем? Мы же только что оттуда, — удивился мужчина, который не подпускал меня к своей госпоже.

— У меня появилось срочное дело, а Степан поедет с нами.

Телохранители с недовольными минами вышли вместе с Вавиловой на улицу и принялись помогать кучеру запрягать лошадей. Я же напоил Пепельную чистой водой, скормил несколько морковок и буханку хлеба и только после этого вывел из конюшни.

Смотритель почтовой станции обеспокоился внезапной сменой планов госпожи, которая, по всему было видно, здесь довольно известна. Возможно, все дело в том, что она каждый месяц проезжает то в одну, то в другую сторону, пытаясь убежать от сущности, что живет в ней самой. Но это именно тот случай, когда от себя не убежишь. Куда бы она ни поехала, зло продолжает питаться ее энергией и подчинять себе ее тело.

Я повесил на седло свои мешки и повел лошадь к воротам, но вдруг заметил, что у кареты какое-то оживление. Когда приблизился, увидел, что Вавилова застыла у самой двери в карету, а телохранители пытались привести ее в чувство.

— Воду принеси. Надо поплескать ей на лицо, иногда помогает, — сказал один из них.

— Да тут ничего не поможет. Надо ждать.

— Что это с ней? Может, падучая болезнь? — предположил один.

— При падучей болезни на землю падают, в струнку вытягиваются и трясутся, а она просто замирает. Может так минуту постоять, а может все десять. В прошлый раз прямо на лестнице застыла. Хорошо, я рядом был и подержал, чтобы не упала.

Я переключил зрение и увидел, что сущность почти почернела, а ее глаза светились красным огнем. Хм, красные глаза… Подобного подселенца я уже встречал.

Вдруг Настя вздрогнула, шумно выдохнула и чуть не свалилась на землю, но ее вовремя подхватили сильные мужские руки. Она с потерянным взглядом осмотрелась и упавшим голосом спросила:

— Опять?

— Да. Но недолго, около двух минут.

Вавилова кивнула, села в карету и плотно закрыла за собой дверь. Я взобрался на Пепельную и первым выехал со двора почтовой станции. Карета и двое всадников поехали сразу за мной.

Как и сказала Настя, к вечеру мы добрались до небольшого городка, вид на который открывался с пригорка. Вокруг по большей части стояли деревянные избы, и только в центре города виднелись двухэтажные каменные здания. А на площади даже статуя стояла — всадник на коне, поднявшемся на дыбы.

Постоялый двор мало чем отличался от тех, что были в пригороде Иркутска. Разве только был новым и до сих пор пах свежей древесиной и смолой. Госпожу Вавилову разместили на втором этаже в одной из дорогих комнат, я же заплатил за койко-место в большой общей мужской комнате.