Сергей Карелин – Вольный лекарь. Студент. Том 7 (страница 5)

— Броши, — ответил торговец, снял подушечку с полки и положил передо мной. — Моя дочь настаивает на том, чтобы мы увеличили ассортимент. И почему-то придумала, что здесь могут неплохо продаваться такие вещицы. Не знаю, что из этого получится, — пожал он плечами.

— Кто делает такие красивые вещи? — я наклонился, изучая каждый цветок, который был так искусно сделан, что выглядел почти живым.

— Молодой ювелир на Никитской. На ярмарке его встретили. Даже вазу у него купили — хороший мастер.

— Я возьму вот эти две броши, — указал я на фиалку и розу.

— Хороший выбор, — оценил торговец, аккуратно снял броши с подушечки, переложил в мешочек и, получив деньги, отдал мне.

— Девушке хочешь подарить? — лукаво улыбнулся лекарь, когда мы вышли из лавки и двинулись к продуктовым торговым рядам, со стороны которых аппетитно пахло копченой рыбой и свежим хлебом.

— Одну — Полине. С ней мы знакомы еще с Иркутска. А вторую — Вере. Должен же я как-то отблагодарить ее за доброту и вкусную еду.

— Верочке понравится, — с довольным видом кивнул лекарь.

Мы зашли в винный отдел, где лекарь купил красное сладкое вино, после чего пошли на поиски ближайшей телеграфной станции. Во-первых, я хотел оповестить Илью, Семена, Андрея и капитана Илью Петровича о том, что благополучно добрался до Москвы. А во-вторых — узнать у Базарова, где сейчас Полина и Сергей.

Станция нашлась быстро. Все местные знали, где она находится. Я попросил разрешения указать адрес Анатолия Ренатовича для ответов, на что он сразу согласился. Всем написал примерно одно и то же: «Прибыл в Москву. Здоров. Завтра начинаются экзамены» и подпись. Только у Базарова еще спросил, как найти его дочь и племянника.

— Может, пообедаем? — предложил я, когда мы с Анатолием Ренатовичем вышли из телеграфной станции и до моего нюха донесся аппетитный запах жареного мяса из ближайшего трактира.

— Ни за что! Уверен, Вера наготовила всякого и ждет не дождется, когда мы вернемся, чтобы накормить нас до отвала.

Я не стал спорить, поэтому мы купили сладких булочек и поехали в деревню.

***

Родион Петрович зашел в свою квартиру, запер дверь на все три замка, опустился на банкетку, на которой обычно обувался, и в голос зарыдал. Из него хлынули все те эмоции, что накопились за последнее время: гнев, раздражение, недовольство и страх. Его жизнь перевернулась с ног на голову, чего он совсем не ожидал.

Вдруг слезы превратились в громкий хохот. Рачков буквально согнулся от смеха и сполз на пол. Если бы его в этот момент кто-нибудь увидел, то решил бы, что наемник свихнулся. Немного успокоившись, он снял ботинки, прихватил свой чемодан и двинулся в спальню. Теперь, когда эмоции поутихли, в работу включился его расчетливый мозг.

Первое, что ему нужно сделать — убить Устинова. Теперь это дело чести, а не просто заказ. Второе — наказать архимонаха, который так отвратительно поступил с ним. А ведь Рачков был уверен, что Прокопий его никогда не предаст, а оно вон как обернулось — стал его мучителем. Прокопий, которого он считал одним из ближайших людей, тем, кому безоговорочно доверял — теперь его враг. Рачков с улыбкой на лице продумывал план страшной мести для своего бывшего заказчика. После того, что произошло в подвале дома, он решил, что будет убивать медленно, чтобы вдоволь насладиться зрелищем. В ход пойдут гвозди, раскаленное железо, острый кинжал и дубина.

Намыливаясь под горячими струями душа, он очень подробно представлял, как заклеймит архимонаха, как выбьет ему все суставы, как будет вгонять длинные гвозди в его тело, как будет срезать куски мяса, и только когда Прокопий совсем перестанет что-либо понимать и чувствовать, убьет. Какая же сладкая месть.

***

Как и говорил Анатолий Ренатович, Вера ждала нас за накрытым столом.

— Ну что? Рассказывайте, — Вера поставила перед нами фарфоровые тарелки с горячим наваристым супом.

— Все хорошо, Верочка. Успели подать документы. Завтра экзамен по арифметике, — ответил лекарь, нарезая хлеб.

— Уже экзамен, — она с тревогой посмотрела на меня. — Волнуешься, небось.

— Есть немного, — кивнул я и не соврал.

Я не могу быть уверен, что сдам, пока не увижу задания. Возможно, мне попадется то, что не успел изучить.

— Ты, главное, успокойся и хорошенько подумай, не спеши, — посоветовала она. — Я тебе свой амулет дам. Он мне всегда помогал в тяжелом деле.

Женщина сняла с шеи цепочку с медальоном и протянула мне. Я сначала хотел отказаться, но встретился с пристальным взглядом Анатолия Ренатовича и вспомнил его слова о том, что не надо отказываться, если человек хочет помочь от чистого сердца.

— Спасибо, — я забрал медальон. — Теперь меньше волнуюсь.

— В нагрудный карман завтра не забудь положить, — Вера села напротив и подвинула ко мне блюдо с тонко нарезанным мясным рулетом.

— Положу, — кивнул я и потянулся к рюкзаку. — Я вам тоже кое-что купил. Надеюсь, что понравится.

Вытащил из бокового кармана мешочек с брошкой, которую отложил для нее — ту, что с розой. Увидев подарок, женщина расплылась в счастливой улыбке.

— Какая прелесть, — она нацепила брошь на грудь и поспешила к зеркалу. — Какая красота! Спасибо, Степа. Я совсем не ожидала.

Я улыбнулся в ответ, взял ложку и приступил к обеду.

Чай мы решили попить в гостях у того академика, про которого говорил Анатолий Ренатович. Вера вынесла из кладовки две банки варенья и положила их в корзину. Туда же лекарь засунул бутылку вина, обернутую в вафельное полотенце, упаковку бумаги и набор перьев для письма.

Втроем мы вышли за калитку и двинулись вглубь деревни. По пути каждый встречный здоровался с лекарем и его женой. Кто-то издали махал рукой, кто-то стучал в окно. Лекаря здесь любят и уважают.

— Куда мы идем? — спросил я, когда мы прошли через всю деревню и двинулись по широкой проселочной дороге в сторону леса.

— Яров построил себе дом в хорошем месте, на возвышенности. С одной стороны — лес, с другой — река. Вид оттуда шикарный, — ответила Вера.

— Что он за человек?

— Хороший человек, совестливый. С такими можно хоть в разведку, — подал голос лекарь, который сорвал ветку березы и отмахивался от мошкары, которая назойливо лезла в лицо. — Хочу вас познакомить. Уверен, вы друг другу понравитесь. К тому же Гоша не последний человек в медицине.

Мы свернули на повороте, и вдали показались высокие кованые ворота, а за ними виднелся двухэтажный дом. Ну что ж, пора обзаводиться знакомствами.

***

Академик Георгий Яров сидел в кресле-качалке и вдумчиво читал зарубежный медицинский журнал, в котором описывались последние эксперименты и открытия. Даже в отставке он «держал руку на пульсе» и не хотел «вылетать из обоймы». Медицине он посвятил всю свою жизнь с самого раннего детства, ведь был потомственным лекарем.

Он перевернул очередную страницу, когда услышал скрип ворот, которые никогда не запирал. Гости пожаловали. Но кто? Мелехин пришел мириться?

Георгий отложил журнал на стол, поднялся с кресла, но не успел сойти с крыльца, как увидел сначала знакомую женскую фигуру, сразу за ней — щуплого лекаря с молодым парнем, которого принял за сына лекаря.

— Какие гости! — радостно всплеснул он руками, торопливо спустился по ступеням и поспешил навстречу. — Добро пожаловать! Давно вас не видел, даже соскучился.

— Здравствуй, Гоша, — Вера обняла его и даже поцеловала в щеку.

Лекарь крепко пожал руку и отдал корзину.

— Мы не с пустыми руками, а с гостинцами.

— Вот спасибо, — академик заглянул в корзину. — Как раз думал съездить за вином. Вы же мысли мои прочли.

Он уже ринулся обнять юношу, но остановился и недоуменно уставился на него. Это явно не сын Анатолия Ренатовича.

— Георгий Захарович, — сказал лекарь, заметив удивленный взгляд Ярова. — Хочу представить тебе моего друга Степана Устинова.

Академик еще сильнее вытаращился, не реагируя на руку, протянутую юношей.

— Здравствуйте. Рад познакомиться, — молодой человек перевел вопросительный взгляд на лекаря.

— Гоша, с тобой все хорошо? — вполголоса спросил Анатолий Ренатович и взял его за руку, желая прощупать пульс. — Неужто сердце прихватило?

— Ничего у меня не прихватило, — будто очнулся Яров и пожал руку юноши. — Очень рад, Степан. Просто я кое-что узнал о вас и совсем не ожидал встретить лично.

— Что же вы узнали? — напрягся Устинов.

— Только хорошее, — быстро ответил Яров и улыбнулся, продолжая с интересом рассматривать его. — Прошу, проходите. Правда, я гостей не ждал и угощать вас особо нечем, но кухарка чего-нибудь на быструю руку сготовит.

Георгий не сомневался, что этот тот самый Степан Устинов, про которого говорил профессор Мелехин и за которого просил капитан. Но никак не ожидал, что он окажется именно таким. В его мыслях Степан был старше, выше, плечистее и в целом мощнее, но перед ним стоял худощавый юноша, у которого только начали пробиваться темные усики.

Кухарка пообещала накрыть на стол через полчаса, а пока он пригласил гостей на свою террасу, где стоял горячий самовар.

— Гоша, ты же понимаешь, что мы не просто так пожаловали к тебе со Степой, — начал издалека лекарь.

— Понимаю. Как я знаю, Степан намерен поступать в медицинскую академию, — он повернулся к юноше, который снова настороженно посмотрел на него. Ему явно не понравилось, что кто-то столько про него знает. — Совсем недавно я получил послание от своего давнего друга Ильи, который написал сначала телеграмму, а потом целое письмо о том, что происходило на «Графине» в последнем рейсе. Признаться, я был поражен тому, что узнал о вас, Степан.