Сергей Карелин – Пламенев. Книга I (страница 43)

Мы посмеялись, и я вернул Машу в вертикальное положение. Вернее, посадил на «лобное место» и укоризненно спросил, есть ли у нее совесть.

— Есть… — вздохнула она и виновато развела руками: — .. но она тут ни при чем: про свой день рождения я просто забыла. Кстати, ребят, а давайте его отпразднуем не сейчас, а ночью — на берегу океана? Мне будет очень-очень приятно…

— Тогда место отдыха выберешь ты… — потребовал я, «добился» согласия и вернулся ко второстепенной проблеме. В смысле, получил полтора десятка вариантов компоновки каждого «альтернативно оборудованного» помещения, с помощью напарниц выбрал четыре самых интересных, и… Кара прервала процесс неожиданным заявлением:

— Девчат, а зачем нам переделывать все четыре пары кают? Не знаю, как вы, а я без Тора в сауну не пойду. И в джакузи без него расслабляться не буду. Поэтому как минимум этот «тюнинг» стоит делать только на «Наваждении» Йенсена. Зато спортзалы пригодятся всем. Ибо с двигательной активностью у нас действительно так себе — одна рукопашка да игра в салочки на сегментных антигравах…

Согласились. Быстренько забраковали три варианта комнат «для самого разнузданного отдыха», добавили в оставшуюся мощную акустику, топовый ИРЦ, генераторы голограмм, здоровенную душевую кабинку и искусственную зелень, сочли, что получилось здорово,

и отправили проект в работу. То есть, поручили Фениксу найти в Сети и приобрести требующиеся расходники. А вот к компоновке спортзалов подошли прагматичнее. В смысле, сразу создали один-единственный «типовой» вариант. Чтобы, в случае чего, не извращаться с подбором весов или нагрузки, а сходу продолжать заниматься по имеющейся программе. Затем наведались на специализированные форумы, разобрались, какие беговые дорожки, универсальные тренажеры, макивары и «железо» стоит покупать, приобрели четыре комплекта, перепоручили заниматься всей «оставшейся частью работы» искинам и свернули голограммы. После чего я завалился на спину, а Костина озвучила мысль, действовавшую ей на нервы:

— Тор, скажи, пожалуйста, почему нам с Дашей перечислили аж по десять миллиардов?!!! Мы же толком ничего не сде— ..

— Так, стоп: а кто развалил горно-обогатительный и металлургический комбинаты, цинковый завод и завод ВВ⁈ — «возмущенно» спросила Марина: — Я, что ли⁈

Я чувствовал, что этот вопрос не дает покоя обеим Красоткам, вот и обошелся без шуток:

— Маш, мы — команда. И всей командой выполнили чрезвычайно важное задание. Да, в результате получили безумные «боевые». Но что они изменили в нашем отношении к тебе, твоем — к нам или нашем общем — к окружающему миру?

— Ничего: я обожаю вас и плевать хотела на весь окружающий мир. Но… не успела привыкнуть к десяткам миллионов, недавно появившимся на счету, как появились миллиарды!

— Я о своих не думаю вообще… — признался я: — Да, я их заработал. Да, они где-то лежат. Да, их нельзя потратить даже гипотетически. И что с того?

— Поняла… — вздохнула она, немного поколебалась и добавила: — Кстати, я в восторге, что никого из нас не прибило пробуждением чувства собственной важности или желанием сорить деньгами…

— Меня это тоже радует… — честно сказал я, жестом попросил тишины, вывесил над изножьем прилетевшее сообщение и включил воспроизведение.

— Привет, Тор! — хмуро поздоровалась голограмма Матвея, а соседняя — Риты — подтверждающе кивнула. — Нас отпустили в каникулярные отпуска. На наших «Мороках». Но поставили условие — перемещаться по Империи только по струнам первой категории и «на бортовых искинах». Мы все никак не оклемаемся от шока, ибо такое счастье привалило только нам — членам твоей экспериментальной группы — тем не менее, дурить не собираемся. Ибо любая глупость крупно подставит не только нас, но и тебя. В общем, ситуацию ты уже оценил, так что перехожу к просьбе. Тор, девятого августа моей матушке исполнится сорок пять, мои родичи уже вернулись в Еловый Бор, и я бы хотел прыгнуть на Смоленск. Само собой, на пару с Ритой, а к вам, на Белогорье, прилететь числа пятнадцатого. Если ты будешь не против, то Костю и Настю привезут Миша с Олей — эти двое решили провести отпуск в родовом поместье Базаниных, так что в данный момент закупают подарки для родных и близких. А Синицын с Ахматовой, вроде как, собираются мотаться между квартирой первого и городским поместьем второй. В общем, мы с Ритой ждем твоего решения. На этом все. До связи…

— Вот это, я понимаю, дисциплинированность! — преувеличенно серьезно заявила Темникова и перестала валять дурака: — А вообще они молодцы — раз ты курируешь их группу, и они получили возможность вылететь в отпуск на боевых кораблях благодаря тебе, значит, обязаны получать санкции на любые телодвижения.

Я утвердительно кивнул, наговорил и отправил ответ этой парочке, а через считанные минуты получил еще два сообщения — от Миши и Костяна. Они тоже жаждали Ценных Указаний, и за мной не заржавело.

Кара с Дашей, прислушивавшиеся к моим монологам, весело заявили, что поддерживают все мои решения, а Маша подвела итоги:

— Итак, послезавтра вечером мы встречаем этих оболтусов, помогаем им получить служебные «Авантюристы», кормим ужином, отпускаем на вольные хлеба и начинаем отрываться по своей программе?

— Угу… — подтвердил я, и блондиночка скорректировала мои планы на субботу: — Тогда к Синицыным желательно заглянуть завтра днем — порадовать вниманием взрослых, выяснить, как далеко Ульяна продвинулась в освоении базового уровня пилотажа, и посекретничать с мелкими…

…Закончив все дела в ангаре, мы посовещались и решили, что обедать лучше дома. Поэтому загрузились в «Бореи» и вылетели к Озерам. Траффик не радовал от слова «совсем», но мы шли по верхнему краю безлимитки и наслаждались скоростью. «Игла», появившаяся на горизонте, слегка обломала, поэтому мы с Завадской с горя упали в коридор замедления по верхней планке допустимого режима, оттормозились прямо перед створом летного ангара и попилили к парковочным местам. Медленно и печально, чтобы ненароком не впороться в флаера особо нетерпеливых жильцов.

Притерев машины к их посадочным квадратам, вырубили двигатели, нагло подставили щеки «штурманам», получили честно заслуженные поцелуи и десантировались из салонов. Потом Маша подхватила Дашу под локоток, Марина оперлась на мое предплечье, и мы потопали к лифтовому холлу. А там влипли — в момент нашего появления на пороге помещения из подъехавшей кабинки вышла дворяночка лет двадцати четырех с выбеленными волосами, челкой, почти скрывавшей правый глаз, черными бровями и неаккуратно подкрашенными губами, оглядела меня с головы до ног, изумленно хмыкнула, картинно привалилась плечом к торцу дверцы, уехавшей в стену, и толкнула небольшую речь, явно написанную специализированным искином.

По большому счету, получилось неплохо — радость от неожиданной встречи со мной-любимым ощущалась искренней, крючки, которыми в теории можно было разбудить пресловутый «инстинкт охотника», мое самолюбие и чувство собственной важности, были подобраны весьма толково, а плотское желание демонстрировалось балла на девяносто три по стобалльной системе. Но меня добросовестно дрессировал свободный оперативник с серьезнейшей профессиональной деформацией сознания, поэтому я не повелся — спокойно дослушав монолог, равнодушно оглядел демонстрируемую часть «меню», не увидел в декольте «ничего интересного», снова уставился в глаза «соседки» и дал понять, что не впечатлен:

— Здравствуйте, «просто Марьяна». Рад знакомству. И… всего хорошего: этот наш визит на Белогорье тоже расписан практически поминутно, поэтому я, увы, не смогу принять ваше приглашение ни сегодня, ни в ближайшие дни…

Не знаю, с какого перепугу эта дура решила забить на подсказки того, кто рулил ситуацией, и проявить инициативу, но чуть-чуть приподняла бюст и выдала фразу, заставившую меня мысленно заржать:

— Вы не понимаете, от чего отказываетесь…

— Вполне возможно… — покладисто согласился я. И нанес добивающий удар: — Зато знаю, от чьей компании не откажусь ни за что на свете…

Охотница за перспективными одиночками не на шутку разозлилась и собралась, было, ляпнуть что-то еще, но тут заговорила Темникова. Вернее, негромко рыкнула:

— Марьяша, я понимаю, что в данный момент тебя дергает за веревочки мужчина, в принципе не представляющий некоторых черт моего характера, но ты-то должна помнить, насколько сильно я не люблю, когда меня ни во что не ставят!

Не знаю, на какое событие намекнула Красотка, но ее собеседница как-то резко спала с лица и попробовала заявить, что просто хотела познакомиться с личностью, поразившей ее воображение. Но Даша не дослушала и обострила ситуацию до упора:

— Марьяш, еще раз предложишь себя моему мужчине — поломаю. В разы серьезнее, чем Овсянникову. Причем сделаю это сразу. Ты ведь меня поняла, верно?

— Д-да, Дарья Алексеевна… — испуганно промямлила она, торопливо освободила нам лифт и от греха подальше отошла в сторону. Вот мы на свой сороковой и уехали. А уже через пару минут, попадав на диваны и кресла моей гостиной, вопросительно посмотрели на «защитницу». Мы с Мариной, ибо Маша, судя по выражению лица, была в курсе всего, что осталось «за кадром».

Темникова собралась с мыслями и выдала достаточно лаконичный, но информативный доклад: