Сергей Карелин – Пламенев. Книга 6 (страница 1)
Пламенев. Книга VI
Глава 1
Ноги несли сами. Я не чувствовал их — только глухую, пульсирующую боль в груди, в боку и плече, где повязки давно промокли и теперь липли к коже мокрым, холодным тряпьем. Каждый шаг отдавался в ранах, но это было неважно. Важно было успеть.
Улицы Мильска мелькали перед глазами — заборы, фонари, редкие прохожие, шарахающиеся в стороны. Я не сбавлял скорости. В голове стучала одна мысль, жесткая, как гвоздь: все, что я строил полгода, придется бросить.
Банда. Авторитет. Отряд. Место, где меня приняли, где я стал кем-то. Червин, ребята, Аня — всех, кто стал близким, я подставил.
Дмитрий Топтыгин вышел на меня через нее. Следователь рода. Он копал, задавал вопросы, и она ответила. Не со зла, не из предательства — из страха.
Но это уже не имело значения. Если Дмитрий действовал по поручению рода, уже завтра в «Мишку» могут ворваться маги в красных мундирах. И тогда…
Я заставил себя бежать быстрее, хотя ноги подкашивались, а перед глазами плыло.
«Косолапый Мишка» вынырнул из темноты знакомым силуэтом. Я не стучался — толкнул дверь кабинета и вошел, опираясь плечом о косяк. Левую руку пришлось прижать к боку, чтобы не мешала.
Червин сидел за столом, что-то читая. При моем появлении поднял голову от книги. Лампа давала ровный свет, падающий на его лицо, высвечивая глубокие морщины и седину на висках. Секунда — и он увидел, в каком я состоянии. Отложил перо, откинулся на спинку кресла, лицо стало жестким, внимательным.
— Садись, — сказал он ровным голосом.
Я не сел. Сделал шаг вперед, вцепившись пальцами в край стола. Древесина была холодной, шершавой.
— Дмитрий Топтыгин. Он вышел на меня. Через Аню. — Голос сорвался, пришлось сглотнуть. Горло пересохло, язык прилипал к небу. — Она рассказала ему слишком много. Он знает, кто я. Откуда. И если он… — Я перевел дыхание, не став договаривать, и сразу перешел к сути. — Мне нужно бежать от вас всех как можно дальше. Сейчас. Чем быстрее, тем лучше.
Червин слушал не перебивая. Только пальцы его на столе сжались, костяшки побелели. Когда я замолчал, он поднял руку — жест короткий, властный.
— Сядь.
Я хотел возразить, но он посмотрел так, что слова застряли в горле. Я опустился на стул, чувствуя, как дрожат ноги. Обивка сиденья была потертой, пружины продавлены — я знал этот стул, сидел на нем десятки раз. Сейчас он казался чужим.
— Если он напал на след, — Червин говорил медленно, разделяя слова, — почему тебя до сих пор не схватили? Почему не пришли сюда, в «Мишку», с ордером и десятком магов? Почему послали какого-то следователя к девчонке, а не взяли тебя прямо?
Я открыл рот и закрыл. Ответа не было.
— Не знаю, — выдохнул я. — Может, собирает доказательства. Может…
— Может, у него нет доказательств. — Червин перебил, не повышая голоса. — Может, он действует на свой страх и риск, без санкции рода. Или у него есть причины не спешить. Но, прежде чем бежать, нужно понять, с чем мы имеем дело. — Он помолчал, глядя мне в глаза. — И для этого, прости, но ты должен рассказать все. Без утайки. Я не настаивал раньше, потому что у каждого свои секреты, но теперь должен знать, из-за чего весь сыр-бор. Иначе могу сделать что-то не так или не сделать нужного вовсе.
Я замер. Конечно, я знал, что такой момент когда-то может наступить, но все же это было тяжело. Рассказать все. То, что я прятал от всех, кроме Пудова. Мою сущность Практика. Путь, который сделал меня тем, кто я есть. И который по той сожженной брошюре был приговором.
Червин ждал. Его лицо в свете лампы было спокойным, жестким. Он не торопил, не давил. Просто сидел, положив здоровую руку на стол.
— Ты уже втянул меня во все это, — сказал он, и в голосе не было упрека, только констатация, — когда пришел ко мне полгода назад. И теперь, когда по твою душу пришел следователь из Топтыгиных, уже поздно закрываться.
Я выдохнул.
— Больше полугода назад в лесу около моей деревни с неба упал человек. Маг. Я называл его Звездным. Он был из уничтоженного рода Пламеневых. Он понял, что я не Маг, и научил другому пути, который в империи считается запретным.
Я поднял голову, глядя Червину в глаза.
— Это называется Практика. Я не строю Вены и Сердце. Я пропитываю Духом тело. Кровь, плоть, кости. У Ратникова в квартире мы с Пудовым нашли брошюру, в которой было подробно описано, кто такие Практики, и сказано, что все они — враги империи и будущие массовые убийцы. Ратников был ярым фанатом императора и империи, так что, узнав во мне Практика по признакам из той брошюры, слетел с катушек и попытался убить меня как можно быстрее невзирая на обстоятельства, потому он и напал на нас во время сражения с Воронами.
Червин не изменился в лице. Только смотрел внимательно, не отрываясь. Потом спросил:
— Но я могу почувствовать резонанс наших Сердец Духа. Могу оценить твой уровень, силу. Как это возможно?
— Хитрость, — пожал я плечами. — Звездный пожертвовал собой, чтобы я смог сбежать от преследования Топтыгиных, и отдал мне что-то вроде источника своей магии. Он и создает поддельные Сердце и Вены, маскируя меня от обнаружения посторонними. Но такая маскировка не скрывает мои особые способности вроде ускоренного восстановления или физической силы. И Дмитрий, похоже, что-то заподозрил, пока охранял меня после того, как я убил того лиса на Камне Духа.
— При чем тут Аня? — Червин подался вперед, опираясь локтем на стол.
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Аня тоже оказалась Практиком. Мы узнали это совершенно случайно. Я посчитал нечестным, что люди, которые стараются годами, могут не добиться успехов в использовании Духа только потому, что не знают, по какому пути они должны идти. Так что я объяснил ей тонкости и оставил тренироваться самостоятельно, пока искал духовную траву для Игоря. Но за это время Аня рассказала Дмитрию про позы. Он пришел к ней, пока меня не было. Напугал, сказал, что она преступница, что ее повесят. И она… — Голос сел. — Она не знала, что это запрещено. Я не предупредил. Думал, так безопаснее.
Червин молчал несколько секунд. Потом откинулся на спинку кресла, потер переносицу.
— Как я уже сказал, будь у Дмитрия прямые доказательства, он бы уже пришел. С ордером, с магами. Но он медлит. Значит, либо доказательств недостаточно, либо у него есть личный мотив держать расследование в секрете.
Он сделал паузу внимательно глядя на меня.
— Если первое — нам нужно выиграть время. Если второе — тем более. Бежать сейчас, не разобравшись, что именно он знает и кому доложил, — значит, играть втемную. А это рискованно. К тому же так ты только дашь ему понять, что его подозрения правдивы.
Я слушал, и внутри постепенно утихала паника. Червин говорил спокойно, взвешенно, и это действительно успокаивало.
— Моментальное бегство необязательно, — продолжал он. — Но тебе лучше на время уйти из города. Скажем, я отправил тебя на одиночную миссию. Пока мы не поймем, что у Дмитрия на руках и как он собирается действовать.
— Если останусь, если он не будет уверен, что я сбежал, то он придет сюда. — Я поднял голову. — И тогда под удар попадут все.
— Я здесь разберусь. Через Игоря выясню, что знает Дмитрий и есть ли у него официальные полномочия. Ты нам сейчас нужен живым — не за решеткой и не в розыске. Остальное потом.
Я поднялся. Ноги держали, хотя в груди саднило, а повязки кровоточили.
— Спасибо. За все.
Червин махнул рукой.
— Иди. В одном ты прав. Чем быстрее уйдешь, тем меньше будет для всех проблем.
Я кивнул, развернулся и вышел в коридор, чувствуя спиной его взгляд.
Ворота города были закрыты. Я свернул влево — туда, где стена шла вдоль складов. Нашел место, где из-за особенностей рельефа стену сделали ниже, чем обычно. Снаружи в этом месте специально добавили небольшой ров, но изнутри ничего такого не было.
Руки нащупали выступы и достаточно глубокие выщерблены в дереве. Я подтянулся, зашипел от боли — в боку что-то рвануло, будто ножом полоснули. Повязки под рубахой промокли насквозь, ткань прилипла к коже, и каждый рывок отдавался влажным, липким трением. Но, как бы я ни был слаб, собственный вес для уровня Костей Духа — ничто.
Перехватил выше, потом еще раз и еще, вцепился в край стены. Ладони скользили, но я нашел опору, подтянул тело, перекинул себя через гребень, оцарапавшись о заостренные верхушки бревен, и спрыгнул вниз.
Приземление в тот самый ров вышло жестким, колени подогнулись. Я удержался, но раны открылись окончательно. Под повязками стало уже даже не просто мокро, а прямо-таки горячо. Проверять не стал, только заставил себя встать и идти вперед — в темноту, к лесу.
Вирра высвистел минут за десять. Увидел его глаза в темноте — два янтарных огня в черноте между стволами. Он подошел, ткнулся носом в ладонь, коротко лизнул запястье. Шерсть на загривке была влажной от росы, пахло лесом и сырой землей.
Опершись на холку волка, я двинулся дальше вглубь леса, остановившись только спустя час или около того. Сел под деревом, закрыл глаза.
Теперь, когда остался наедине со своими мыслями, горечь, паника и страх за всех моих близких начали постепенно уступать место злобе. Внутри все закипало.
Аня. Дмитрий. Бегство. Все, что строил полгода, рассыпалось за одну ночь. Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять дрожь, но мысли не слушались, метались, бились о череп изнутри. Я видел ее лицо, слышал ее голос, слова, которые она кричала мне в лицо.