Сергей Карелин – Наследник Тумана (страница 26)

Она достала из шкафа склянку с зеленоватой жидкостью и кисточку. Обмакнула кисточку в жидкость и начала наносить на рану, освобожденную от повязки, осторожными мазками. Ощущение было странным. Сначала холод, пробирающий до костей. Потом тепло, разливающееся по всему телу. И наконец невыносимый зуд, от которого хотелось расчесать бок до крови.

— Не чешите, — предупредила медсестра, заметив мое движение. — Это ткани срастаются. Потерпите минуту.

Минута растянулась в вечность. Но когда зуд утих, я посмотрел на бок и не поверил своим глазам.

Раны не было. Совсем. Только розоватые полосы на месте порезов — свежая тонкая кожа. Через пару дней, наверное, и они исчезнут.

— Магическая регенерация, — пояснила медсестра, убирая склянку. — Зелье на основе слез феникса. Дорогое, но эффективное. Для членов Гильдии — со скидкой.

Здоровье: 100%

Статус: здоров

— Спасибо. — Я натянул свитер обратно.

— Работа такая.

Пока одевался, в процедурную заглянул Семен.

— Как он?

— Готов, — ответила медсестра. — Можете забирать.

Семен кивнул мне.

— Пойдем. Нужно договориться насчет… — он не договорил, но я понял, что это насчет похорон.

Мы вышли в коридор. Госпиталь изнутри выглядел весьма своеобразно. Обычные двери и окна, но со светящимися рунами на стенах, а запах антисептика смешивался с чем-то травяным.

Семен нашел главврача — пожилого мужчину с седой бородой и очками в золотой оправе. Пока они переговаривались вполголоса, я стоял в стороне.

— Утром, в восемь, — сообщил Семен, вернувшись ко мне. — Кладбище находится за госпиталем. Могилы подготовят к этому времени.

— А тяжелораненые?

— К утру обещают поставить на ноги. Костю тоже подлатают, ребра срастят. В этом городе лекари уже руку набили на таких, как мы. Ну а сейчас в гостиницу, — Семен потер переносицу, — всем нам нужно отдохнуть. Завтра тяжелый день.

Гостиница «Заря» располагалась в центре Михайлова — трехэтажное здание из красного кирпича, с вывеской, на которой половина букв не горела. На ресепшене сидела полная женщина в цветастом халате, которая при виде грязных, уставших мужиков с оружием даже бровью не повела. Видимо, привыкла к такому контингенту.

Семен оплатил одноместные номера на всех. Нам повезло, что гостиница оказалась полупустой, так как, по словам моего спутника, обычно с номерами бывает сложнее. На вопрос, а почему нельзя было забронировать их, Семен посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Так не принято, Койот, ты же должен это знать. Не первый раз в Туман ходишь.

Я ничего не ответил, просто пожал плечами, а мой собеседник только покачал головой, не став больше задавать вопросов.

Нас расселили на втором этаже. Мне достался четырнадцатый номер.

Комната была, мягко говоря, скромной. Ну я «хилтона» и не ожидал. Метров десять, не больше. Кровать с продавленным матрасом и клетчатым покрывалом, тумбочка со стоящей на ней лампой. Старый полированный шкаф с мутным зеркалом на дверце. Единственное окно выходило во внутренний двор, где на веревках сушилось чье-то белье.

Удобства были общие, в конце коридора — душ, туалет. Но, честно говоря, мне уже было все равно. Я скинул рюкзак, снял куртку и сапоги, плюхнулся на кровать. Пружины жалобно скрипнули под моим весом.

Несколько минут просто лежал, глядя в потолок с трещинами. Тело гудело от усталости, но сон не шел. Перед глазами стояла оскаленная пасть волколака и кровь на асфальте.

Пятеро погибших. Люди, которые были подготовлены лучше меня. Да я их не знал, но… теперь они лежат в морге госпиталя, ожидая утренних похорон. А я жив. Благодаря кому? Своему везению, Системе или Миле, которая всадила болт в альфу в нужный момент? А может, всем понемногу?

Стук в дверь вырвал меня из размышлений.

— Койот! — Голос Семена. — Ужин через полчаса. Внизу, в ресторане. Не опаздывай.

На первом этаже гостиницы располагался зал, который при большом желании можно было назвать рестораном. Но как по мне, самым подходящим для него словом было «столовая». Десяток столов с клеенчатыми скатертями, барная стойка в углу, меню на доске мелом и чисто «столовские» запахи супов и жареного мяса.

Несколько ламп под потолком создавали этакий интимный полумрак. Стены украшены выцветшими фотографиями видов Михайлова, каких-то торжественных мероприятий, групповыми снимками людей в форме.

За одним из столов уже сидели наши. Семен во главе, рядом — Дмитрий Палыч, выглядевший измотанным после целительства, и один охранник, которого лечили вместе со мной, напротив — Замяцкий, сжимающий в руках стакан с чем-то прозрачным. Мила устроилась с краю, ковыряя вилкой что-то в тарелке.

Я подошел к Миле, и она устало посмотрела на меня.

— А, явился, садись, — кивнула на свободный стул. — Сейчас еду принесут.

Официантка — та самая женщина с ресепшена, только уже в переднике — принесла поднос с тарелками. Густой наваристый борщ с куском мяса, черный свежий хлеб, котлеты с картошкой. А еще на столе стояла водка. И стаканы перед каждым. Я, покосившись на полный стакан Милы, плеснул из графина в свой.

Семен поднялся, взяв свой стакан.

— Помянем ребят, — произнес он глухо. — Игорь, Степан, Федька, Николай, Артем… Хорошие были люди. Настоящие воины. Пусть земля им будет пухом.

Мы все встали и выпили молча, не чокаясь. Водка обожгла горло, прокатилась огненным шаром по пищеводу. А дальше сели, и наступила тишина. Только стук ложек о тарелки и приглушенное бормотание из кухни.

Борщ оказался вкусным. Но может, я просто проголодался после всех сумасшедших событий сегодняшнего дня, поэтому ел и не мог остановиться, пока тарелка не опустела.

— Добавки? — Официантка уже стояла рядом, с черпаком.

— Да.

Вторая порция ушла так же быстро.

После борща — котлеты с картошкой… ну и водку подливали в стаканы. Не так чтобы много, по пятьдесят граммов за раз, но регулярно. В конце концов алкоголь сделал свое дело, развязав языки.

— Я двадцать лет хожу в караванах, — Дмитрий Палыч покачал головой, глядя в свой стакан. — Думал, меня уже ничем не удивишь, а здесь… Волколаки при зеленом прогнозе? Никогда такого не видел, это ж… это ж против всех законов.

— Туман законам не подчиняется, — буркнул Семен. — Сколько раз говорил и еще раз повторю, что все прогнозы — это полная херня.

— Но статистика… — начал было Замяцкий.

— Засунь свою статистику, знаешь куда? — рыкнул Семен, и ученый съежился, замолкнув на полуслове.

Повисла тишина. Потом Петров, тот охранник, которому залечили руку, кашлянул:

— А что, правда, что Койот альфу на себя отвлек? Когда тот своим ревом всех положил?

Взгляды обратились на меня. Хм… быть в центре внимания мне не особо понравилось. Я пожал плечами.

— Кто-то должен был это сделать, — нейтрально ответил ему.

— Но рев, — не унимался Петров. — Рев ужаса! От него ноги подкашиваются, в голове каша. Я сам еле в сознании остался. А ты как-то устоял. Может, расскажешь свой секрет?

Хороший вопрос. Не рассказывать же здесь про Систему, про «частичное сопротивление»… Что бы такое придумать?

— Контузия, — нашелся я. — После удара по голове в прошлом походе. Видимо, что-то в мозгах перемкнуло. Не чувствую некоторых вещей так, как раньше.

Объяснение, конечно, звучало по-дурацки, но его приняли. Или сделали вид, что приняли.

— Везучий ты, — хмыкнул Савельев. — Или отмороженный.

— Скорей всего, и то и другое, — добавила Мила, поднимая стакан. — За Койота. Если бы не он, нас бы там всех положили.

— За Койота, — эхом откликнулись остальные.

Несмотря на чувство неловкости, все равно приятно, черт возьми.

Разговоры продолжались. Вспоминали погибших: как я понял, ни у кого из них не было семьи. Травили байки про прошлые походы, про тварей, про чудесные спасения и нелепые смерти. И много пили.

Я же старался лишь подносить к губам спиртное — не особо мне и хотелось пить, — а вот Мила… она пила, на мой взгляд, больше других. Я заметил, что она наливает себе снова и снова, и язык у нее начинает заплетаться. Хотел было посоветовать ей заканчивать с этим делом… но потом решил не вмешиваться. Хочет человек напиться… пусть напьется! Может, ей это необходимо.

Около одиннадцати часов вечера Семен поднялся.

— Все, расходимся. — Он обвел сидевших за столом строгим взглядом. — Завтра в семь подъем, в восемь — похороны, потом выдвигаемся. Всем отдыхать.

Народ начал подниматься из-за стола. Дмитрий Палыч ушел первым: он выглядел совсем измотанным после целительства. За ним Замяцкий. Затем остальные.