Сергей Карелин – Наследник Тумана (страница 25)

— Зеленый, — согласился он. — А волколаки вот они. Профессор, отойдите от дороги, сейчас раненых понесем.

— Я не спорю с тем, что произошло. Просто ошибка слишком большая. Такого расхождения быть не должно.

— Не должно, только моим людям от этого не легче.

Замяцкий замолчал и отступил. Семен передал край бинта Миле, выпрямился и уже тише добавил:

— Прогноз показывает, что намерили до нашего выхода. Что случилось потом, он не знает. Поэтому мы и берем проводника, а не едем по вашей таблице.

Профессор посмотрел на меня, но промолчал. Когда охрана начала переносить раненых, он вернулся к машине. До меня Палыч добрался, когда самых тяжелых уже разместили.

— Ну, снимай куртку. Только медленно, рубашка к ране прилипла.

— Она и так порвана, можно резать. — предложил я

— Тогда руку подними.

Он разрезал ткань возле бока, осторожно отлепил ее от кожи и осмотрел следы когтей.

— Мышцу задело, но тебе повезло, — сказал целитель. — Если бы чуть глубже, пришлось бы рядом с остальными укладывать.

От его ладоней пошло тепло. Боль понемногу ослабла, и я смог вдохнуть полной грудью. Края порезов начали стягиваться.

Здоровье: 89%.

Легкое ранение. Восстановление продолжается.

Палыч нахмурился и провел пальцами рядом с раной, не касаясь ее.

— Быстро у тебя затягивается. Обычно дольше возиться приходится.

— Может, выглядело хуже, чем было на самом деле?

— Может, и так. М — кивнул он, — Только повязку все равно наложу, не радуйся раньше времени.

Я промолчал. Если Система и дальше будет помогать мне так заживлять раны, однажды это заметит не только усталый целитель после боя. Пока это можно было списать на удачу, но постоянно везти одному человеку не может.

Палыч затянул бинт и помог мне натянуть остатки куртки.

— До утра не снимай. Если рана начнет гореть или почувствуешь, что слабеешь, сразу скажи. На когтях у них дряни хватает.

— Скажу. Спасибо, теперь хоть дышать могу.

— Вот и дыши спокойно. Работу на сегодня ты уже сделал.

На сборы ушло около двадцати минут. Погибших перенесли в грузовик и укрыли брезентом. Семен распорядился связаться с Гильдией из Михайлова, чтобы там подготовили все для погребения и известили семьи. Про выплаты он тоже напомнил, хотя никто при нем и не заговаривал о деньгах.

У кузова он задержался. Я видел, как он поправил край брезента, прикрыв торчавший сапог, и только после этого отошел.

Волколаков погрузить было некому. Семен с одним из водителей вырезал несколько когтей у альфы, а Мила собрала клыки. Я смотрел на это с недоумением, пока она не заметила.

— Что такое? — спросила она, убирая трофеи в мешок.

— Просто не думал, что сейчас до этого будет дело.

— Туши все равно оставляем. Хоть что-то заберем, они денег стоят. Потом можно к выплатам семьям добавить.

Я кивнул, почувствовав себя неловко.

— А для чего их покупают?

— Амулеты делают. Особенно из клыков альфы, якобы от ментального воздействия помогают.

— То есть не факт, что помогают?

Мила затянула мешок.

— Хорошие, может, и помогают. А большинство — только продавцу заработать. Сам знаешь, сколько на таких вещах наживаются.

Я едва заметно усмехнулся и забрался в броневик.

Туман начал редеть еще во время погрузки. Теперь дорога просматривалась дальше, золотая нить уходила прямо, без отклонений. Новых меток не было. До Михайлова оставалось около трех километров, но после боя даже такое расстояние казалось слишком большим.

Рядом лежал раненый охранник. На каждом толчке он морщился, хотя старался не стонать. Я придерживал его за плечо на поворотах, а свободной рукой прижимал повязку на боку.

Сообщение о втором уровне все еще висело перед глазами. Хотелось открыть характеристики, посмотреть, что изменилось, но я убрал окно. Позже разберусь, когда людей передадим лекарям.

— Впереди фонари, — сказала Мила, наклонившись к стеклу.

Я тоже увидел свет. Несколько огней вдоль дороги, за ними угадывались здания. Семен немного сбросил скорость и выдохнул так, будто до этого всю дорогу задерживал дыхание.

— Ну наконец-то. Койот, по пути больше ничего?

— Чисто. До ворот можем ехать.

Въезд в Михайлов перекрывал шлагбаум. Стражники вышли навстречу, разглядывая кровь на броне. Один поднял винтовку, но Семен уже опустил стекло и показал жетон.

— Караван Гильдии. На подходе напали волколаки, у нас тяжелые раненые. Вызовите госпиталь, пусть готовятся принимать!

Стражник с рацией сразу отошел к будке. Второй задержался возле окна.

— Волколаки? Там же зеленый участок, сегодня уже машины проходили.

— Наши тоже прошли, как видите, — устало ответил Семен. — Только людей потеряли. Откройте дорогу, остальное потом расскажем.

Тот глянул в салон и отступил, махнув напарнику. Шлагбаум начал подниматься.

— После площади направо, дальше увидите ворота госпиталя! — крикнул стражник с рацией. — Их уже предупредили!

Семен прибавил газ, и колонна въехала в город. Я смотрел на освещенные окна и понемногу расслаблял руку, все еще сжимавшую край сиденья. Теперь раненых хотя бы было куда везти.

До города мы добрались, но о хорошем завершении рейса говорить не приходилось. В грузовике лежали пятеро погибших, а утром нужно было снова выходить на дорогу.

Глава 10

Михайлов оказался типичным провинциальным городком. Думаю, тысяч двадцать населения, не больше. Узкие улочки, мощенные булыжником, двух- и трехэтажные дома из потемневшего от времени кирпича, редкие фонари на столбах. Центральная площадь с памятником какому-то генералу на коне — прямо напротив здания администрации с имперским гербом над входом.

Госпиталь располагался на окраине и представлял собой длинное двухэтажное здание с белыми стенами и красным крестом над входом. При нашем появлении из дверей выбежали санитары с носилками, следом за ними вышел врач в белом халате поверх камуфляжа.

— Сколько раненых? — сухо поинтересовался он.

— Трое тяжелых, пара легкораненых, — отрапортовал Семен, выбираясь из броневика. — И пятеро… — он помолчал, — пятеро в грузовике. Под брезентом.

Врач кивнул и повернулся к санитарам.

— Тяжелых в операционную. Легких в процедурную. Погибших… — он указал на боковую дверь, — туда, в морг.

Санитары засуетились, выгружая раненых. Костю несли осторожно, он был в сознании, но морщился от каждого движения. Трое охранников с серьезными ранами выглядели хуже. Палыч их стабилизировал, но, судя по всему, силенок на большее уже не хватило.

Меня и еще одного охранника, которому когти чиркнули по руке, отвели в процедурную. Она представляла собой небольшую комнату с кушетками и несколькими шкафами с медикаментами. Помимо привычных шкафов со стеклянными банками разных размеров и хирургическими инструментами, здесь на полках лежали какие-то разноцветные кристаллы, а на стенах были развешаны причудливые амулеты, светившиеся ровным голубым светом.

— Садитесь, — медсестра, женщина лет сорока с усталым лицом, показала на кушетку, — раздевайтесь до пояса.

Я стянул куртку и свитер, поморщившись от боли в боку. Повязка, наложенная Дмитрием Палычем, после магического обеззараживания пропиталась кровью не сильно, но достаточно, чтобы выглядеть впечатляюще.

Медсестра осмотрела рану и одобрительно хмыкнула.

— Грамотно обработали, хорошая полевая магия, но немного поверхностно. Сейчас доделаем.