Сергей Карелин – Мастер архивов. Том 2 (страница 4)

Конечно же я ей соврал, что было совсем не хорошо. Но сейчас говорить правду… Вряд ли Катя к этому готова. Позже. Не сегодня.

Катя наконец расслабилась и даже выдавила небольшую улыбку.

— Удачи! Только… будь осторожен с этим доверием. От Лыткина оно, как мне кажется, опаснее любой твари из западного крыла.

— Знаю, — кивнул я. — Спасибо, что беспокоилась.

Я повернулся, чтобы идти к кабинету Лыткина, но её голос снова остановил меня.

— Алексей.

— Да?

— Если… если что-то случится. По-настоящему. Ты можешь на меня положиться. Я твоя должница.

Я встретился с её взглядом.

— Спасибо.

Потом я развернулся и зашагал по коридору, оставляя её у окна.

Лина, мне нужно срочно найти Лину…

— Алексей Сергеевич!

Да что же это такое!

Я обернулся. Непомнящий.

— Семён Семёнович?

— Извиняюсь, что побеспокоил… — начал тот, увидев мой хмурый вид.

— Не побеспокоили. Что вы хотели?

— Нам задание новое поручили, — он протянул карточку. — Вот. Аркадий Фомич выписал формуляр. Мне и вам. Совместный.

— Какое?

— Прибыла партия конфискованных манускриптов. Изъяты при ликвидации логова чернокнижника, преданного анафеме Орденом белых магов. Сгрузили коробки уже в нижнем доке. Нужно организовать размещение книг в отведённом хранилище, опись произвести, завести карточки. Ну и предварительный магико-источниковедческий анализ и оценку угрозы провести.

— В какое хранилище? — уточнил я. — Фонд Ноль закрыт же на «реконструкцию». Ведь туда же должны прийти на временное хранение нестабильные экземпляры.

— Верно, Фонд Ноль недоступен, — кивнул Непомнящий. — Для данной партии выделено временное хранилище — запасной зал «Омега-7» в восточном крыле. Следуйте за мной.

Я тихо выругался. Вот только разгребать книги какого-то чернокнижника мне сейчас не хватало еще!

Можно было бы подойти сейчас к Лыткину и припомнить ему его горячие фотографии, но тогда работа полностью упала бы на плечи Непомнящего. А мне его, признаться честно, было немного жаль. Старик провозиться с этими книгами целую вечность!

Зал «Омега-7» оказался глухой, комнатой без окон, освещённой тусклыми магическими светильниками. В центре стояли три больших деревянных ящика, окованные полосами железа с выбитыми на них печатями Ордена белых магов.

Непомнящий молча вскрыл первый ящик специальным ключом-талисманом. Внутри, аккуратно уложенные в стружку, лежали книги. На вид десятка три.

Я взял первую, ближайшую к краю.

Кожаный переплёт был тёмно-бордового, почти чёрного цвета, холодный на ощупь. Вместо тиснения — шрамоподобные наросты, будто кожа была взята с какого-то неведомого существа. Я открыл книгу. Бумага — плотная, желтоватая, с вкраплениями мелких тёмных волокон (волос? жил?). Незнакомые угловатые иероглифы теснились друг к другу так близко, что у меня зарябило в глазах.

— «Песнь Черноты», — прочитал Непомнящий корешок книги.

— Вам знаком этот язык?

Семен Семенович неопределенно пожал плечами.

— Судя по символам книга содержит ряд магических заклинаний второго уровня. Я бы разместил ее для хранения в свинцовом контейнере с двойным кругом подавления.

Я осторожно положил книгу на подготовленный стол и взял следующую.

Эта была меньше, в переплёте из странного, блестящего материала, похожего на крылья насекомых. Книга была неестественно лёгкой. Внутри — не текст, а серия бредовых, наложенных друг на друга иллюстраций: искажённые человеческие фигуры, плавящиеся геометрические формы, глаза, вставленные в звёзды.

— «Геометрия Искажённого Восприятия», — снова подал голос Непомнящий. — Практическое руководство по наложению проклятий, вызывающих помешательство через визуальные формы. Угроза: низкая. Требует хранения в светонепроницаемом футляре.

— Откуда вы все это знаете?!

— У нас есть такая! — улыбнулся Семен Семенович. — Не самый редкий экземпляр.

Мы принялись за работу. Книги с металлическими застёжками в виде сплетённых змей, и без застежек, толстые манускрипты и тонкие брошюры, абсолютно черные и по-детски разноцветные. Чернокнижник, у которого все это изъяли, явно имел богатую библиотеку.

Я работал молча, записывая названия, авторов (где они были), внешние признаки, присваивая временные инвентарные номера. Непомнящий стоял рядом, иногда озвучивая категорию и условия хранения, иногда давая развернутый анализ книге.

— Главная опасность таких книг — не в заклятиях и не в ритуалах, которые там описаны, — учительским тоном произнес он, явно войдя во вкус. — Они требуют подготовки, компонентов, воли. Главная опасность — в концепциях. В идеях. Они впитываются через текст. Меняют картину мира. Делают чудовищное — допустимым. Потом — логичным. Потом — необходимым. Вот почему эти книги нужно изымать. И запирать.

Три часа продолжалась наша мучительная нудная работа. Я чувствовал, как свинец разливается по мышцам. Спина ныла, глаза слезились от тусклого света и пляшущих на пергаменте чудовищных символов. Сотня книг. Сотня маленьких вместилищ безумия, аккуратно разложенных по полкам, снабжённых временными карточками и ждущих, когда для них найдут постоянное, надёжное хранилище. Там, где они не смогут причинить вреда.

Непомнящий ушёл двадцать минут назад — получил новое указание по внутренней связи и удалился своей пугающей, механической походкой. Я остался один. В тишине, нарушаемой лишь гулом магических светильников и шорохом собственного дыхания.

Заполнив последнюю карточку, я подошёл к ближайшей панели вызова, вмонтированной в стену у входа.

— Лина, — негромко позвал я. — Появись.

Воздух перед панелью привычно дрогнул, пошёл рябью. Голограмма материализовалась, но какая-то… не такая. Размытая, с помехами, цвета приглушены. Лина посмотрела сквозь меня, её губы зашевелились с заметной задержкой.

— Я… слушаю вас, Алексей, — голос тоже звучал искажённо, словно издалека. Словно она говорила из глубокого, тёмного колодца.

— Лина, у меня мало времени, — я понизил голос до шёпота, хотя в зале никого не было. — Скажи главное: ты смогла зафиксировать параметры того расслоения? Я про чёрно-золотой туман. Мне нужно знать, что его вызывает. Мне нужен мой мир, Лина. Ты обещала помочь.

Она молчала. Дольше обычного.

— Ну?

— Я… обрабатывала данные, — произнесла она наконец. Голос был странным. В нём слышалась… усталость? — Параметры… сложные. Многослойные. Частота… нестабильна. Требуется… верификация.

— Лина, ты можешь говорить понятнее? — Я начинал раздражаться. — У меня нет времени на «верификацию». Скажи просто: да или нет. Ты записала то, что нужно?

— Записала, — тихо сказала она. — Но… не всё. Некоторых данных… недостаточно. Я… не могу гарантировать точность.

— Что значит «не могу»? Ты — искусственный интеллект. Ты обрабатываешь терабайты в секунду.

— Я — не только искусственный интеллект, — ответила она. — И не всегда была им.

Голограмма погасла.

Я уставился на тёмную панель. Что это было? Лина никогда так не говорила. Никогда не зависала, не давала сбивчивых ответов, не теряла связь. Что за чушь? Сбой?

Нет. Лина не сбоит. Никогда.

Мне нужно увидеть её. И я знаю где точно найду ее.

Комната в секторе долгого хранения «Дельта». Та самая, которую она так тщательно охраняла.

Туда я и направился.

Добрался быстро. Подошел к двери, замер. Что дальше? Постучать? Помнится, прошлый раз Лина едва не вцепилась мне в лицо, когда я попытался зайти. Впрочем, причина была. Тайную она свою охраняла крепко.

Все же постучал.

— Лина? Это я. Нам нужно поговорить. По поводу вчерашнего…

Дверь распахнулась. На пороге возникла девушка. Не голограмма, а самая настоящая. Живая. Белые волосы, до боли знакомое лицо…