Сергей Карелин – Лекарь Империи 4 (страница 29)

— Что-нибудь надежное, практичное и не слишком дорогое. Чтобы не ломалась через день.

Мои требования были простыми, продиктованными логикой, а не желаниями. Автомобиль — это инструмент, а не роскошь. Он должен быть эффективным и надежным.

— Понял! Практично и надежно! — он с энтузиазмом отозвался. — После смены поедем в самый крупный автосалон! Я тебе такую тачку выберу — закачаешься! Будешь потом меня всю жизнь добрым словом вспоминать.

Я позволил себе легкую внутреннюю усмешку. Было приятно поговорить о чем-то настолько приземленном.

Федор Максимович Волков проснулся от того, что голова, казалось, вот-вот расколется на две половинки от тупой, пульсирующей боли. Во рту было так сухо, словно он всю ночь жевал вату, пропитанную пылью.

— Твою мать… — простонал он, с трудом отрывая голову от подушки и пытаясь сесть.

Из ванной донесся аналогичный, полный страдания стон — Григорий Сычев тоже приходил в себя после вчерашнего.

— Гриша! Ты живой там?

— Вроде… — прохрипел тот из-за двери. — Федор, чего вчера пили-то? У меня такое чувство, будто по мне карета скорой помощи проехала.

— Да хрен его знает… Помню, что много… Давай-ка отрезвин примем, а то до работы не доберемся.

Кое-как поднявшись на ноги, Волков, держась за стены, дотащился до аптечки и достал знакомый пузырек с ярко-синими таблетками. Магическое средство от похмелья — дорогое, но эффективное. Через пятнадцать минут будешь как огурчик, по крайней мере, внешне.

Они молча проглотили по две штуки, запив остатками теплой минералки прямо из бутылки.

— О, отпускает! — Сычев вышел из ванной, потирая налитые кровью глаза. Он выглядел помятым, но уже более живым. — Слушай, а мы вчера ту сделку с Петровым из терапии записали?

— Какую еще сделку? — Волков нахмурился, пытаясь заставить свой мозг работать.

— Ну, он же брал иммуноглобулин, два флакона. Для какого-то своего «платного» пациента. Договаривались по 40 рублей за флакон.

— Черт! — Волков хлопнул себя по лбу. В памяти всплыли обрывки вчерашнего вечера. — Точно! Совсем из головы вылетело! Забыли записать! Пойдем, внесем, пока я снова не забыл.

Они прошли в кабинет.

Волков подошел к массивному сейфу, привычными движениями набрал код на панели и открыл тяжелую дверцу. Внутри ровными пачками лежали деньги и их главный актив — толстая тетрадь в черном кожаном переплете. Он потянулся за ней и замер.

— Гриш, иди-ка сюда. Глянь.

— Что там?

— Наша тетрадка… она не на своем месте! — в голосе Волкова появились тревожные нотки. — Я ее всегда справа кладу, у дальней стенки. Всегда. А она лежит слева, прямо у дверцы! Ты брал?

Может, он сам вчера по пьяни переложил? Да нет… он всегда кладет ее справа. Это уже рефлекс, привычка, выработанная годами.

Сычев подошел ближе и заглянул в сейф.

— Нет, Максимыч, я в твои вещи не лезу. Ты же знаешь.

— А кто тогда? — Волков взял тетрадь, нервно пролистал страницы. — Вроде все на месте… ничто не пропало…

— Погоди, — Сычев прищурился, о чем-то вспоминая. — А Кристинка твоя вчера тут была. Когда мы уже совсем никакие были. Укладывала нас спать.

Глава 14

Мы с Артемом шли по гулкому мраморному коридору обратно к палате барона, обсуждая динамику его утренних анализов, когда мой телефон завибрировал. Одного взгляда на экран было достаточно, чтобы прервать разговор на полуслове. Кристина. Это не светская беседа. Это отчет.

— Алло?

— Илья! — ее голос на том конце провода был натянутой струной, коктейлем из триумфа и едва сдерживаемого ужаса. — Я достала! Все! Все доказательства против дяди! Тетрадь с записями, суммы, фамилии — я все сфотографировала!

Я резко остановился посреди коридора, подняв руку и жестом попросив Артема подождать. Он вопросительно приподнял бровь, но промолчал. План сработал. Первый этап завершен. Ключ у нас в руках.

— Отлично. Ты молодец, Кристина, — сказал я ровным, спокойным тоном. Сейчас ей нужно было не восхищение, а якорь. Точка опоры. — Где ты сейчас?

— Дома. Заперлась. Илья, что мне теперь делать? Куда это все нести?

Проклятье.

Я мысленно выругался. Конечно, она в панике. Она сидит одна, с компроматом на опасных людей, а я за сотню километров от нее, во Владимире. Не могу просто приехать, забрать эти чертовы фотографии, убедиться, что она в безопасности, и взять ситуацию под свой контроль.

Мозг, игнорируя мое минутное раздражение, уже работал, просчитывая варианты. Проблема была ясна: физическое расстояние.

Значит, нужно было действовать через доверенное лицо, через официальную силу, которая уже была на месте.

Мышкин. Он не просто следователь, он мой единственный реальный рычаг в этой игре в Муроме. Цепь нужно было замыкать.

— Слушай меня внимательно, — сказал я, понижая голос. — Я сейчас не в Муроме, но я немедленно свяжу тебя со следователем Мышкиным. Он занимается этим делом. Ты передашь все материалы напрямую ему.

— Следователю? — в ее голосе прозвучала ожидаемая паника. — А он… он нормальный?

Она напугана. Это не слабость, а адекватная реакция гражданского человека, которого просят встретиться с представителем инквизиции Гильдии. Нужно дать ей не эмоциональное успокоение, а твердые, профессиональные гарантии.

— Корнелий Фомич — профессионал. Ты можешь ему полностью доверять. Я сейчас ему позвоню, введу в курс дела, а потом скину твои контакты. Он сам с тобой свяжется. Хорошо?

— Хорошо, — после короткой паузы, во время которой я почти слышал, как она пытается унять дыхание, согласилась она. — Илья, а дядя… он же не узнает, что это была я?

— Не волнуйся. Мышкин все сделает правильно. В таких делах источник информации — это главный актив следствия. Его будут защищать.

Попрощавшись с Кристиной, я, не теряя ни секунды, сразу набрал номер Мышкина. Он ответил почти мгновенно, словно ждал этого звонка.

— Корнелий Фомич? Разумовский. Есть новости по нашему делу.

— Слушаю внимательно, Илья, — в его голосе, несмотря на спокойствие, чувствовалось напряжение.

— Наш источник только что вышел на связь. Она добыла то, что нам нужно.

— Конкретнее, — потребовал он.

— Фотографии. Подробные, страница за страницей. Судя по ее описанию, это их «черная» тетрадь. Наименования препаратов, фамилии, суммы. Полная бухгалтерия их бизнеса.

На том конце провода на несколько секунд повисла тишина. Я мог почти физически ощутить, как следователь обрабатывает эту информацию, оценивая ее вес.

— Превосходно! — наконец произнес он, и в его голосе прозвучало нескрываемое, хищное удовлетворение охотника, вышедшего на крупного зверя. — Это меняет все. Это не просто улика, это готовое обвинение. Где она? Мне нужно немедленно изъять носитель.

— В Муроме, у себя дома, — ответил я. — Я сейчас скину вам ее контакты. Свяжитесь с ней и заберите материалы. И, Корнелий Фомич… — я сделал короткую паузу. — Одна просьба.

— Я слушаю.

— Будьте с ней помягче. Девушка очень рисковала, и она сейчас напугана. Она не оперативник, а гражданский человек, втянутый в это дело.

Нужно убедиться, что Мышкин ее не спугнет. Она — наш главный, и очень хрупкий, актив. Если он ее сломает своим профессиональным давлением, мы можем потерять все. Ее нужно обработать аккуратно.

— Не волнуйтесь, Илья, — в его голосе прозвучало понимание. — Я знаю, как работать с такими свидетелями. Все будет в лучшем виде, без лишнего давления. И еще раз спасибо. Вы оказали неоценимую услугу следствию.

Я отправил контакты Кристины коротким сообщением и убрал телефон. Для меня этот этап был завершен. Механизм запущен.

— Что за дела? — с неподдельным любопытством поинтересовался Артем, который все это время терпеливо ждал, делая вид, что изучает трещины на мраморной плите.

— Рабочие моменты, — уклончиво ответил я. Артем — отличный парень и великолепный специалист, но он не должен быть в это втянут. Меньше знает — крепче спит и находится в большей безопасности. Информация должна быть строго дозированной. — Пойдем к барону.

Следователь Корнелий Фомич Мышкин сидел в своем скромном кабинете, барабаня кончиками пальцев по потрескавшейся столешнице. На его обычно непроницаемом лице играла довольная, хищная улыбка.

Наконец-то.

Не просто слухи, не косвенные улики и анонимные доносы, а прямое, материальное доказательство. Черная бухгалтерия — это джекпот. С такими уликами можно было брать в разработку не только мелких исполнителей вроде Сычева, но и раскрутить всю цепочку до самого верха.

Дело техники.

Он потянулся к телефону. Нужно было срочно связаться с этой Кристиной, пока она не испугалась или, что хуже, не передумала сдавать своего дядюшку. Девчонка молодец — пошла против семьи ради справедливости. Таких мало. Ценный, хотя и очень хрупкий, свидетель.