Сергей Карелин – Из золота в свинец (страница 14)

В конце концов, даже не думал, что он так легко оставит меня в покое. А я все еще хотел сделать тот артефакт для Бойлерова, так что хорошо, что он решил поторговаться. Не отделается малой кровью.

— Так и знал, — качнул головой Иван Степанович. — Джентльмен. На таких женщины ездят, свесив ножки.

— Женщины ездят на неудачниках и мямлях. Это другое.

Вскоре случилось то, что я и предсказывал. В кабинет заявился Яковлев собственной персоной. На этот раз в синем костюме. Он был ростом с Бойлерова, и они вроде были тоже были ровесниками. Только в темных волосах Яковлева серебрилась седина. У него было красивое лицо с ровной линией носа и темными глазами. Разве что выражение крайнего самодовольства его портило.

Следом за Яковлевым вошла Хлебникова. В мою сторону она даже не посмотрела.

Ай-яй-яй. Неужели совесть не позволяет взглянуть в глаза того, кого пытаешься подставить? Интересно, сама догадалась или по указке начальника? Впрочем, без разницы.

Зато, раз есть совесть, то есть и надежда. А так я еще вчера в машине раскусил в ней карьеристку.

— Слушай, Бойлеров, — тут же начал Яковлев, держа в руке свернутые трубочкой бумаги, — может, стоит расформировать твой отдел? Вы давно не изобретали что-то принципиально новое, только улучшаете устаревшие формулы, а твой протеже так и вовсе бесполезен!

Начальники двух отделов встали напротив друг друга. Бойлеров, не мигая, впился взглядом в лицо Яковлева, затем медленно снял желтый дождевик и встряхнул его, обдав соседа брызгами. Яковлев почти зарычал.

— Игорь, когда я захочу, чтобы мне полизали задницу, я просто стану начальником твоего отдела вместо тебя. Ведь на большее твои «протеже», — Бойлеров кавычками в воздухе и голосом выделил это слово, — не способны, в отличие от моих. Мои меня ненавидят. Поэтому работают ночами напролет. Не так ли, Исаев?

— Я бы с удовольствием переехал вас на асфальтоукладчике. Несколько раз, — честно ответил я.

— Хватит паясничать! А ты, Исаев, — ткнул в меня пальцем Яковлев, — у меня вообще на особом счету. Мало того что моя сотрудница сама собирала пробы почвы на ферме Листницкого, так она же всю ночь делала твою работу. Вот отчет, Иван. Я из вежливости занес тебе копию, чтобы ты был в курсе, когда у начальства появятся вопросы к твоему отделу. Например, не желаешь ли ты его закрыть?

Яковлев протянул листки бумаги Ивану Степановичу. Тот резким движением их выхватил и стал читать, отрывистыми движениями переворачивая страницы. Вдруг его лицо изменилось. Бойлеров мгновенно стал спокойным, покивал головой, будто признавая правоту всех слов Яковлева, и вернул ему копию отчета.

— Что ж, твоя взяла, Игорь. Этот отчет — точно заслуга вашего отдела, и главе филиала определенно стоит его увидеть. И как можно скорее.

— Вот так бы сразу, Ваня, — выдохнул Яковлев с улыбкой и развернулся к двери. Хлебникова пошла за ним, но в проеме Яковлев вдруг застыл и оттолкнулся от косяка обеими руками. — Подожди-ка… За двадцать лет работы вместе я впервые слышу, как ты признаешь мою правоту. Здесь что-то не так. Ну-ка…

Яковлев быстро начал перечитывать отчет, шевеля губами. Хлебникова испуганно следила за ним, заподозрив неладное, переводила глаза с начальника на меня, а я улыбался во все тридцать два зуба. Знал, знал, что она мне не простит унижение перед Листницким и устроит какую-нибудь подляну. Поэтому и спрятал маленькую шифровку в текст отчета.

— Замеры состава проб почвы выполнил лаборант Кадум Велвокя… — медленно прочитал Яковлев. — Кто это? У нас в отделе такого нет. Это какой-то грузин?

— А вы наоборот попробуйте прочитать, господин Яковлев, — посоветовал я, не сводя глаз с позеленевшей Марины. — Очень похоже на шифр.

— Яковлев… — повел пальцем по строке справа налево босс Хлебниковой и тут же взревел: — МУДАК???

— Ха-ха-ха! — прямо ему в лицо засмеялся Бойлеров. — Наконец-то!

— И это ты положила на стол главе филиала?! — ревел Яковлев, не обращая внимания на смех. — Быстро! За мной, кадум Хлебникова!

Взгляд Марины пообещал мне все кары небесные, но мне было все равно. Сама виновата. Не стоило быть такой предсказуемой.

— Ладно, Макс, это того стоило, — хлопнул меня по плечу счастливый донельзя Бойлеров. — Жаль, он меня раскусил и не успокоился. Так бы носить тебе кофе на коленях. Но так и быть. Напиши новый отчет, и я отнесу его главе, пусть сами думают, что делать с Листницким. Сможешь?

— Смогу. Но сперва ответьте мне на вопрос. Что такое синтопиозин?

Вещество из зелья Исаева, которое, скорее всего…

Бойлеров пожал плечами и двинулся к шкафчикам с одеждой, сказав на ходу:

— Лекарство.

И источник Порчи.

Глава 8

Нижегородская частная клиническая больница

Палата первого класса

Этой же ночью

Немолодой мужчина сидел у кровати девочки лет десяти. Ее волосы цвета мокрого асфальта мягко лежали, рассыпавшись, на подушке. На лицо девочки падал свет небольшого ночника, установленного над кроватью. Желтый, слабый, он придавал ей болезненный цвет. Все тело девочки было утыкано датчиками и иглами. Первые следили за ее показателями, а последние впрыскивали стимуляторы, поддерживающие их на нужном уровне. Ребристая трубка сквозь приоткрытые губы и два ряда мелких молодых зубов проникала в глотку и в легкие девочки.

За окном шумел дождь и скорбно, как костяшками пальцев, постукивал по жестяному подоконнику. Шум прерывало мерное пиликанье приборов и пыхтение резиновых мехов аппарата искусственного дыхания. В палате было темно, и время словно замерло.

Мужчина сжимал в своих сухих ладонях мягкую, безвольную руку девочки. Сам того не желая, он с замиранием сердца слушал, как пищит прибор, каждую секунду ожидая, что короткие сигналы вот-вот сменятся непрерывным пищанием.

— Потерпи… потерпи, моя хорошая, — хрипло шептал мужчина, капая солеными слезами на шелковистую бледную кожу. — Скоро у нас будет лекарство. Совсем скоро. Надо только потерпеть, слышишь? Потерпи. Потерпи, моя хорошая…

На лице девочки не дрогнул ни один мускул. Она спала уже очень давно.

***Нижегородский филиал «Воронов-Фармацевтика»

— Лекарство? — переспросил я у Бойлерова. — Синтопиозин — лекарство?

— Флагман продукции нашей компании последние тридцать лет. Стоит бешеных денег, так что позволить его себе могут только аристократы или богачи из простолюдинов. Последних еще меньше, чем дворянства, — говорил Бойлеров, убирая желтый дождевик в шкаф и надевая халат на голубую рубашку. — А скоро станет еще меньше.

— В смысле?

— Синтопиозин по своей сути — просто-напросто опиат нового поколения. Он не лечит болезни, он позволяет о них забыть. — Бойлеров прошел мимо меня, обдав ароматами прачечной и дождя, и сел в свое кресло.

— Тогда почему он стоит бешеных денег?

— Я же сказал, что это опиат нового поколения. — Он снова начал краснеть, раздражаясь. Встал и уперся руками в стол, нависнув над ним. — Да, сам по себе он не лечит, но в связке с другими препаратами усиливает их лечащие свойства. При этом обезболивает и позволяет увидеть небо в алмазах.

Я стоял чуть в стороне, опираясь ягодицами на край ближайшего стола и скрестив руки.

— Каким образом? — спросил Бойлерова.

— Не знаю, Исаев. Как по мне, на подобное синтопиозин не способен. И не был способен, пока я работал в исследованиях. Однако что-то изменилось, и он вдруг начал лечить людей. А когда я стал задавать вопросы, как ты, меня выперли из отдела исследований. Так что секрет синтопиозина знают теперь только в головном филиале. — Бойлеров выпрямился и скрестил на груди руки. — А теперь, Исаев, садись за отчет, пока эти кадумы пытаются поменять свою версию. Потом положишь его на стол главе филиала. И зайдешь в отдел кадров. Эти гарпии ждут тебя со вчерашнего дня. Хотя постой… Не в таком виде. — Он наклонился, открыл ящик стола и кинул мне оттуда какой-то тюбик. — Уберет твои синяки. Продается только по рецепту, но сегодня ты заслужил небольшую награду. Кадум Велвокя…

Бойлеров улыбнулся, но его улыбка больше смахивала на оскал бешеного животного.

В руки мне попала мазь от синяков и ушибов. Я бы и сам мог такую сделать, но не под надзором Ивана Степановича. Лучше дома. Только нужно кое-какое оборудование Исаева заменить. Но, учитывая, что алхимия под запретом, придется сильно постараться, чтобы его найти. В этом плане идея у меня была всего одна — антикварные лавки. Поискать там древние приборы, о назначении которых уже никто и не догадывается.

Но это потом, а пока… Займусь новым отчетом.

К счастью, от недосыпа память моя еще не пострадала, а холодный черный кофе хорошо взбодрил. Вот она молодость. На третьем веку я уже не мог спать без ортопедического матраса и такой же подушки, и чтоб не менее семи часов. А тут пять просто на столе! Чуть размялся, выпил кофе и как огурчик.

Вставил флешку, скопировал с нее отчет и отыскал все свои «подписи». Затем спокойно углубился в свои мысли, а подумать было над чем.

Теперь стало ясно, откуда взялась Порча в зелье Исаева. Видимо, он решил добавить в старый рецепт новый ингредиент, чтобы усилить эффективность зелья, а в итоге усилил Порчу и убил себя. Да, незнание и самонадеянность — главные враги алхимиков.

Но почему Порчу называют здесь лекарством? Что это за больной мир такой? А главы компании вообще знают, что убивают людей своими лекарствами? Медленно, по чуть-чуть, но убивают. Как и магию в мире. Хотя последние две мысли — просто домыслы. Этот вопрос еще нужно изучить. Хотя о чем это я? Это Порча! Она убивает. Точка. Медленно или быстро, но убивает. Как именно это происходит здесь, в мире Исаева, еще предстоит разобраться. И работа внутри компании, производящей синтопиозин, мне в этом поможет. Секрет в головном офисе? Значит, я пробьюсь в него. Нет, войду с парадного входа! Сколько бы времени это ни заняло.