Сергей Карелин – Из золота в свинец (страница 16)

На выходе из кабинета я столкнулся с Яковлевым и Хлебниковой.

— О, снова стоите в очереди? Хорошая привычка. Наверно, — лучезарно улыбнулся я, проходя мимо.

Яковлев чуть не лопнул от злости.

«Любопытно, — думал я, спускаясь на лифте. — Глава филиала пригласил какого-то лаборанта к себе в кабинет ради рядового отчета… Странно. Может, просто хотел на меня посмотреть? Или я пока чего-то еще не знаю? Все равно странно. Надо держать с ним ухо востро».

***Кабинет графа Воронова Михаила Александровича

Граф Воронов держал в руках отчет Исаева. Молодой и напористый, он чем-то напоминал самого Воронова в молодости. Или его отца, который находился в Москве. Проглядывало в его взгляде что-то, не характерное для парня двадцати двух лет.

Граф Воронов-младший запомнил его еще при приеме на работу. Сам он собеседование не проводил, поручил это отделу кадров и Бойлерову. Но наблюдал со стороны через камеры видеонаблюдения. Он увидел потенциал в Исаеве и его отчаянную жажду этот потенциал показать и пустить на пользу компании. Таких людей Воронов ценил.

Поэтому Исаева приняли на работу — на самую низшую из возможных должностей. Чтобы он там, на самом дне, показал, чего стоит его рвение.

Взяли, даже несмотря на прошлое его опального рода. Исаевы были когда-то родом алхимиков, верных Императору и России. Но двести лет назад началась настоящая охота на алхимиков, ведь их зелья внезапно начали убивать людей. Исаевы смогли ее пережить, как и некоторые другие рода, отказавшись от своего прошлого, от того, что делало их алхимиками. Их оставили в покое.

Месяц ничего не происходило: Исаев не показывал каких-то особых успехов. Но сегодня все изменилось, и внезапно он с лихвой оправдал все ожидания.

— Наташа, — позвонил по интеркому граф, — пригласи главу отдела исследований, господина Татищева.

— Сию минуту! — ласковым шелестом васильков прозвучал голос красавицы.

— Вызывали, ваша светлость? — вошел мужчина сорока пяти лет.

Его иссиня-черные волосы отливали радужным блеском. На дорогой костюм тройку без верха был накинут накрахмаленный белый халат. Волевое лицо выражало крайнюю заинтересованность.

— Садись. Взгляни на этот отчет.

Граф кинул листы на стол, и они веером разлетелись по столу. Татищев сел напротив, собрал их в тонкую стопку и стал читать.

— На первый взгляд ничего необычного, — хмурился Татищев.

— Не заставляй меня разочаровываться в тебе, — устало произнес граф и встал с кресла, подойдя к окну.

— Ах, вот оно что… — спустя время произнес Татищев. — Он использовал царскую водку, чтобы обнаружить вихретоксин. Но это органическое соединение, а царская плохо реагирует с органикой.

— Вот именно. Он использовал другой раствор, но назвал его царской водкой. Намеренно или нет — неизвестно. Добудь его, только тихо, чтобы не спугнуть парня, и сделай еще. Возможно, мы на пороге открытия нового продукта, который сравняет наш филиал с остальными. А если это случится, мой отец…

Граф осекся, вдруг осознав, что сказал лишнее.

— Ступайте, господин Татищев, — холодно произнес он. — Копию отчета вам пришлют.

***

Остаток дня пролетел незаметно. Бойлеров как будто на сегодня перестал кипеть внутри и не особо донимал поручениями ни меня, ни Алису. Поэтому я занялся уборкой бардака, который учинил ночью. Это заняло всю вторую половину дня. Плюс Бойлеров дал текучки в виде проверки и проработки новых формул.

Так что к пяти вечера я был выжат, как лимон на вечеринке у нищих студентов. Вспомнил, что меня ждали в отделе кадров, но все равно не пошел. Если сильно нужен, пусть зовут более настойчиво.

Мы с Алисой даже молча шли после работы, чего от нее я никак не ожидал. У выхода из парка разошлись в разные стороны: она — на трамвай, я — домой.

А там — тишина. Роман снова на смене. Наскоро перекусив тем, что нашел в холодильнике, сделал себе пометку, что нужно пополнить запасы еды. Сосиски и яйца на исходе. Попутно прочесал телефон Исаева. Оказывается, он был довольно одиноким человеком: сообщения только от Романа и Алисы. От рыжей и те лишь по работе. Она пришла в отдел неделю назад, и Исаев вводил ее в курс дел.

Странно. А где родители парня? Или хоть какие-то родственники? В телефоне ни контактов, ни фотографий. Возможно, на таких носителях их просто не существует. Стоит покопаться в личных вещах, но на сегодня сил уже нет.

— Уа-а-ау! — протяжно зевнул я, укладываясь спать в восемь вечера.

Прям снова как трехсотлетний старик. Но организм, даже молодой, требовал отдыха.

Проснулся в три часа ночи от нестерпимого желания посетить туалет. Роман уже тоже спал — из-за его двери доносился посвистывающий храп. Похоже, мы так и жили в разных мирах большую часть времени, встречаясь только по утрам.

На обратном пути, проходя через зал, я замер. Чувство чужого взгляда обожгло так, что сердце гулко заколотилось.

Раздался щелчок, и в левом дальнем углу зажегся торшер. Под ним стояло кресло, а в нем сидел человек в дорогом черном костюме, сером шарфе и темном шерстяном пальто. Он держал в руке пистолет, направленный мне в грудь, а на его лице застыла горькая маска человека, решившегося на отчаянный поступок. Словно высеченная из дерева, неподвижная. Шевелились только губы.

— Господин Исаев, скажите, вас когда-нибудь загоняли в угол? — хрипло спросил Листницкий.

Глава 9

Я сразу понял, что в эту ночь больше не засну. Дуло пистолета бодрит лучше самого крепкого кофе.

Листницкий, не мигая, смотрел на меня в ожидании ответа. Его глаза в свете ночника, стоявшего рядом, лихорадочно блестели в обрамлении покрасневших век. Рука с пистолетом покоилась на подлокотнике и не дрожала.

Мой мозг принялся лихорадочно искать выход из ситуации. Я бы нисколько не испугался ночного визитера, если бы у меня было зелье каменной кожи. Но его не было. Да и молодое тело Исаева никогда не готовилось к подобному. Будь я в своем теле… Но об этом нет смысла даже говорить. Обстоятельства сложились так, как сложились.

Бросил взгляд влево, где в коридоре виднелась дверь в комнату Романа. За мутной стеклянной ставкой было темно, доносился приглушенный храп.

— Не нужно делать этого, — сказал Листницкий, проследивший за моим взглядом. — Иначе обречете на смерть еще одну невинную душу.

Да и пока буду будить этого соню, меня пристрелят десять раз. Ладно, в такой ситуации я не в первый раз.

— У меня встречный вопрос, господин Листницкий, — заговорил я, всем телом повернувшись к нему и распрямив плечи. — Вы когда-нибудь убивали человека в трусах? Нет? А я убивал. — Я присел на старый скрипучий диван, стоявший напротив барона у стены. — Давно дело было. Этот человек навел команду наемных убийц на мою семью. Покушение не удалось, а когда я пришел за ним, то застал врасплох. До сих пор помню его удивленное лицо, позу, в которой он умер, выражение глаз. Я не горжусь этим поступком. Но покарать предателя был обязан, чтобы уберечь семью. Но, знаете ли, я до сих пор вижу его лицо. Такое не забывается.

Листницкий нахмурился, не понимая, к чему я клоню.

— Да кто вы такой? — изумленно прошептал он.

— Для вас я Максим Исаев, парень в трусах.

— Хорошо, господин Исаев, — медленно кивнул барон. Своими словами я несколько удивил его. Ничего страшного, все равно он никому не расскажет. — Будьте добры, наденьте штаны. В самом деле, я не собираюсь убивать человека в одном исподнем. Это… ниже моего достоинства.

— Благодарю, — благосклонно кивнул ему. — В квартире довольно зябко.

Встал, прошел к шкафу напротив коридора и вытащил из него какие-то бесформенные серые штаны. Тут же надел и вернулся на старый диван. А Роман по-прежнему спал, и скрип дивана его, похоже, нисколько не беспокоил.

— Что ж, — я вальяжно развалился на диване, — стреляйте. Я больше не в трусах. Вы ведь за этим пришли? По какой-то причине решили, что я виновен во всех ваших бедах, и хотели меня устранить из-за… не знаю, попранной гордости?

За время своей жизни я уяснил одну простую истину. Тебя можно оскорбить, можно ранить или изувечить, причинить любой вред и даже убить. Но тебя нельзя победить, если ты сам этого не захочешь.

Листницкий, похоже, уже побежден.

— Нет, господин Исаев, не все так просто, — покачал головой барон, не сводя с меня пистолета. Уверен, пока я ходил надевать штаны, мушка оружия следовала за мной, как привязанная. — Благодаря вам и госпоже Хлебниковой ваша компания загнала меня в угол. У меня отберут последнее, если я ничего не сделаю. И вы… вы, господин Исаев! Поможете мне выбраться.

— Это каким же образом? — удивился я.

Глаза Листницкого что-то затмевало. Он не мог трезво мыслить.

— Я возьму вас в заложники, пока компания не выплатит мне положенные деньги.

— В самом деле? — хмыкнул я. — Взгляните правде в глаза. Я всего лишь мелкий клерк, компании плевать на меня и таких, как я.

Лицо барона исказила злоба.

— Раз так, то я просто убью вас. Потом Хлебникову. И буду убивать до тех пор, пока компания не выполнит мои условия! Мне нечего терять, господин Исаев.

Я глубоко вздохнул. Листницкий явно не в себе, ослеплен каким-то горем или неудачей. Возможно, он все поставил на эту аферу с коровами, она была его последним шансом, и вот, благодаря мне, он его потерял. С этой точки зрения его гнев в мою сторону, как виновника его положения, понятен.