Сергей Калугин – Книга пара (страница 6)

Посмотрев на моё разомлевшее лицо, профессор, поднеся ко мне открытую коробку пиццы сказал:

– Вы бы перекусили молодой человек, мне нужен здоровый и сильный компаньон. А я смотрю вас сегодняшний денёк поизмотал.

А ведь он был прав, за один день я испытал столько эмоций и нагрузок от перемещения на беговой тяге от здания к зданию, что ноги мои совсем подкосились, когда я услышал такое предложение от профессора. Откуда он так хорошо разговаривает на русском языке…

Только я сформулировал что-то похожее на вопросы и хотел их задать, профессор снова опередил меня и сказал, что он устал от дороги, хотя выглядел очень бодро. И предложив выпить, произнеся на русском:

– Напасашок.

Выпив ещё по одной и закусив, я позвонил по внутренней связи в кабинет Шмелёву, я ведь совсем забыл спросить у него адрес гостиницы, где поселился профессор, и надеялся, что Шмелёв всё ещё нас ждёт. После серии длинных гудков на другом конце провода раздался сонный голос Шмелёва.

– Слушаю.

– Николай Семенович, профессор устал и хочет отдохнуть.

– Да, да. У нас всё готово. Машина ждёт в низу. – взбодрившись, ответил доктор.

Выключив свет в кабинете, мы спустились ко входу, где нас ждал искренне улыбающийся Шмелёв. Пока мы шли, Дэвид попросил меня привести завтра с собой двоих человек, которые мне будут помогать в работе и в которых я был уверен. Усадив в машину профессора и отправив его в гостиницу, на меня сразу с вопросами напал Шмелёв. Что делали? Как прошла встреча? Что рассказал профессор? Что я нового узнал?

Успокоив доктора, я рассказал ему всё по порядку, что ответов пока на свои вопросы не получил и о том, что предложил профессор. У меня в голове крутились мысли по поводу двух человек, которых я должен пригласить, и кроме Шмелёва и Ивана мне в голову никто не приходил. За все эти годы я можно сказать работал как затворник, и людьми, которым я мог бы довериться были именно эти люди. С Иваном я довольно долго жил в одной общажной квартире и знал о нём почти всё, а доктор Шмелёв был для меня наставником в моей работе все эти годы и в качестве благодарности за это, я просто обязан был ему это предложить.

– А над чем вы сейчас работаете, доктор? – ошарашил я его своим вопросом и перевёл в режим ожидания его попытки завалить меня вопросами по поводу встречи.

– В смысле? Тебе интересно, что за проект я веду? – перезагрузившись, спросил доктор.

– Мне интересно насколько важен ваш проект, который вы ведёте и не жалко ли вам его будет бросить? Потому что у меня для вас будет предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Доктор остановился и посмотрел на меня недопонимающим взглядом, взглядом маленького ребёнка, который рассказал стишок у рождественской ёлки, пошел вовремя спать, а на утро под ёлкой не обнаружил своего подарка.

– В смысле бросить проект, зачем бросить? Что вы мне сможете предложить взамен моей двухлетней работы?

Не решившись интриговать Шмелёва, я предложил ему отправиться попутешествовать вместе со мной и профессором в экспедицию. И увидел в его глазах пустоту, в то время как улыбка на его лице всё шире и шире натягивалась. Наверное именно так я выглядел пару часов назад, когда профессор предложил мне партнёрство в экспедиции. И заранее прервав очередную волну вопросов от доктора, я сказал ему, что ничего о подробностях не знаю и утром мы встречаемся в профессором. Мне нужно было поспать или хотя бы прилечь, так как я был уверен, что заснуть мне вряд ли удастся.

И я был прав. Когда я пришел домой, Иван уже спал. Я не обращал внимания на время в течение всего дня и не обратил и в этот раз. Зайдя, я как можно громче начал шуметь вещами и включал везде свет. Но сон Ивана был непоколебим – «богатырский сон», как говорят в России. Будильник Ивана преподнёс мне сюрприз, он показывал почти три часа ночи. Я вспомнил одно научное заключение «человек без сна может прожить трое, четверо суток». Начав считать, сколько я смогу ещё продержаться, я параллельно с ехидным настроением души переводил будильник на звонок, который зазвонит сейчас!

Глава 4. Новый день! Добрый день!

Грохнув рукой по тумбочке и пошарив по её поверхности, цели в виде звенящего будильника Иван не обнаружил. Он, приоткрыв один глаз, пытался понять, почему я стою у его кровати и держу в руках его будильник.

– Что произошло? Что-то случилось?

– Случилось. – ответил я невозмутимым голосом и пошёл в общую комнату.

Я посчитал это жест забавным и старался себя хоть немного развеселить, чтобы прогнать сон ещё на сутки как минимум. Усевшись на любимое кресло и наблюдая выползающего из своей комнаты Ивана, я замер в ожидании его вопроса.

– Ну и что произошло? Тебе дали нобелевскую премию? У тебя объявился родственник в Арабских Эмиратах? В чем дело, что случилось в столь ранний или, я даже не знаю, поздний час? – сонно спрашивал Иван.

После его словесной прелюдии я рассказал про уже вчерашний день и про то, что со мной приключилось и про то, что в моих научных трудах есть огромный смысл. После длинного рассказа у Ивана совсем пропал сон, а меня наоборот начало как говорят «морить». Я сказал Ивану чтобы он был готов к 7 утра идти со мной в лабораторию. Я ему заявил, что беру его с собой в экспедицию, и после небольших разъяснений начал проваливаться в сон.

Меня разбудила громко хлопнувшая входная дверь и фраза:

– Подъём Америка!

Мне показалось, что всё, происходившее ранее, было сном, но то, что я проснулся в кресле одетый и немного помятый, опровергло это ощущение. После того как позавтракали, мы поспешили в наш научный центр на встречу с профессором. По дороге Иван задавал мне какие-то вопросы, на которые получал мои ответы «да» или «нет». За этим односторонним разговором я понемногу взбодрился, а мы незаметно добрались до НИИ. На порогах нас ждал Шмелёв, вокруг него было огромное облако дыма, в котором он нервно передвигался из стороны в сторону. «Табакоядный кофеглот», именно так бы я охарактеризовал его на тот момент.

– Ну где вы пропадаете? Почему не брали трубку? Профессор уже как час копается с нашими находками.

Заторможено пошарив по карманам, я не обнаружил в них моего телефона, скорее всего он выпал из кармана, когда я спал в кресле. У меня не было оправданий за опоздание, и не хотелось даже их придумывать. Я, просто поздоровавшись, прошёл через парадный вход нашего института, задав лишь один вопрос:

– Где он сейчас?

– В шестом архиве. – ответил доктор.

Когда я шёл по коридорам ускоренным шагом, у меня почему-то возникло состояние спокойствия и безмятежности. Я был уверен в чём-то важном, делая каждый шаг. Открыв двери архива, я увидел старичка, окружённого кучей архивных папок, накопившихся за последние лет пятьдесят.

– Извините за опоздание, профессор. – робко произнёс я.

– Какое опоздание, молодой человек? Мы же вчера не обговаривали время встречи. И смею заметить, что вы довольно даже рано прибыли. Вы не заставили меня ждать, я специально прибыл пораньше покопаться в заметках по раскопкам.

Опять. Каким-то образом он опередил своим ответом мой вопрос. Как он это делает?

– Я пригласил двоих человек, как вы просили профессор. Знакомьтесь. Иван, мой друг и сосед, младший научный сотрудник нашей лаборатории, ну и доктор Шмелёв, с которым вы уже знакомы.

– Хороший выбор, молодой человек, я надеюсь, мы все вместе отлично сработаемся. Всем конечно интересно, зачем я вас всех собрал и что хочу предложить? А предложить я вам хочу самое незабываемое приключение в вашей жизни. Я организовываю экспедицию в район деревни Окунёво, в закрытую зону, в которую вам не дают доступа. До сегодняшнего дня в эту зону вход был закрыт для всех гражданских учёных. Мне самому удавалось добывать только скудные части артефактов, которые умудрялись выносить алчные военные, охранявшие этот объект. Я просто мечтаю туда попасть и вам я предлагаю разделить осуществление моей мечты вместе со мной. По дороге туда я покажу вам всё, что я накопал за пятнадцать лет кропотливых попыток приблизиться к этой зоне. Сейчас я предлагаю взять с собой всё вам необходимое для работы и незамедлительно отправляться. Я осмелился собрать некоторые ваши записи, Джон, которые нам обязательно пригодятся. Итак, на сборы вам два часа и мы отправляемся. Место сборов – у главного здания вашего НИИ.

Никто даже не успел что-то сказать или спросить в ответ, все как именитые бегуны рванули со старта после выстрела стартового пистолета. Мы с Иваном побежали по своим рабочим местам собрать весь необходимый инструмент для раскопок. Ведь инструмент, если вы не знаете, у каждого археолога индивидуальный. У меня например есть три предмета, которые очень мне дороги и без них я свою работу представляю с грустью. Это набор мастерков, который мне подарили братья, когда я закончил колледж, и вручая его, они мне пожелали добыть побольше ценного, того, что поможет мне стать знаменитым. Ещё одним предметом это был альпинистский ледоруб, который, я помню, купил за двенадцать долларов перед самым первым рабочим днём. Я им пользовался как маленькой киркой, он был меньше и удобней громоздкой кирки и легко пристёгивался в сложенном состоянии на ремень. Я им так много работал, что на его рукоятке отпечатался рельеф моей руки и от этого он очень удобно помещался в моей ладони. Ну а третьим и самым ценным предметом был швейцарский нож, который мне подарил мне перед отправлением в Россию мой дед, а ему этот нож подарил его отец. Вручая его, дед сказал: