Сергей Калугин – Книга пара (страница 4)

Пока профессор вещал, я начал немного засыпать. Видимо, вчерашняя гулянка ещё играла злую шутку с моим организмом. Я постарался взбодрить себя и, расправив брошюрку, которую я час сидел и мял в руках, я достал ручку и для подстраховки решил написать суть моего вопроса профессору. Она заключалась в странной находке, которая не совсем вязалась с теорией профессора. Эта находка, найденная недалеко от деревни Окунёво, находящейся в глубине Сибирских лесов, не давала покоя мне уже как года два.

Это была небольшая странная машина с паровым двигателем, по принципу работы и механики похожая на все те, которые находили раньше, с одним лишь только отличием – у неё не было топки. Ведь топка в паровом двигателе – самое основное, сердце, так сказать. Именно из топки вырывается энергия для нагрева котла, а энергия из котла уже приводит в действие движущий механизм. Но в двигателе Окунёвской находки топки не было, а было маленькое пустое отверстие с подводкой на него трёх шлангов и двух медных пластин. Задачу этого отверстия я никак не мог понять. Именно в этом и заключался мой вопрос Дэвиду Блекку. Возможно, он сможет разрешить мой вопрос, который мешает мне нормально спать.

Когда профессор закончил свой рассказ, на сцену вышел Шмелёв, взявший на себя роль рефери в поединке профессора и зала.

– Есть вопросы по выше сказанному? – спросил он.

Из зала зазвучали аплодисменты и громкий гул разговоров между собой.

– Есть вопросы? – повторил Шмелёв.

Первым подняв руку и обратив на себя внимание профессора Блекка, я уже хотел было встать и задать свой вопрос… Раздался громкий стук двери, ведущей в зал, и к сцене устремилась неконтролируемая толпа прессы. Наблюдая эту картину, мне вспомнился фильм «Властелин колец» и момент, когда орки прорывают стену Хельмовой пади, одной сплошной рекой прорываясь во внутрь. Так и здесь, толпа оголтелых гоблинов с микрофонами на перевес в течение трёх часов штурмовали крепость по имени дядя Коля, но после зова доктора Шмелёва «есть вопросы?» ворота крепости не устояли под натиском. Смишники ворвались в зал, даже не представляя про что хотел поговорить профессор и какие вопросы услышать. Они начали заваливать его вопросами по своим стандартным схемам: зачем приехал, сколько детей и любовниц, как зовут пса и т.д. и т.п.

Пробиваться через толпу прессы, окружившую сцену с профессором, было бесполезным занятием. И, поняв, что все геройские подвиги, которые я совершил за утро для одного лишь вопроса профессору, ответ на который был мне очень важен, были совершены зазря, я сдался.

Во мне играло безумное количество разных эмоций: обида, отчаяние, злоба, ненависть к прессе. Встав с места и резким движением замотав шарф на шею, я быстрыми шагами пошёл на выход. Оказавшись на улице, я остановился, вспомнив, что забыл бросить брошюрку с написанным вопросом в специально приготовленный для этого ящик. Когда я возвращался, толпа прессы двигалась мне навстречу, она сопровождала профессора к выходу.

– Профессор Блекк, прочитайте мой вопрос, пожалуйста. Это для меня очень важно. (англ.)

Крикнул я в толпу, окружившую профессора, в надежде, что он меня услышит. И чудо произошло. Видимо услышав родной язык без русского акцента, профессор обратил на меня внимание и взял брошюрку с вопросом, которую я протягивал ему. И вдруг я отлетел назад от толчка какого то журналюги, который, видимо, искал ракурс поинтересней для фотографии. Отлетев назад, я ударился спиной во что-то мягкое. Меня подхватил и поставил на ноги дядя Коля.

– Осторожней, «против крейсера на погранце не попрёшь».

Я не совсем понял, что он хотел мне сказать, но поблагодарил и пошёл в общагу. На улице светило и немного припекало осеннее солнышко. Я шёл медленным шагом, у меня в голове просчитывалось много ситуаций, как может поступить с моей бумажкой профессор. И меня не покидала мысль, будет ли какой-нибудь ответ.

По дороге к общежитию находится небольшой магазинчик-кафе. В него все обычно бегают за сигаретами и алкоголем. Вспомнив, что я не поел утром, и ощутив бурчание в желудке, я решил заскочить в магазин. Мне очень нравились пирожки, которые там продавались. Время было пять часов, и в магазине, по сути, должна уже выстроиться пельменная очередь. В нашей общаге жило в основном мужское поголовье, которое не умеет особенно готовить, и основным блюдом дня были всегда пельмени. Я раньше даже представить не мог, что из пельменей можно приготовить такое количество кулинарных изысков. Но, на моё удивление, зайдя в магазин, я обнаружил, что там стояла мёртвая тишина. Подойдя к витрине с пирожками, я обрадовался, что есть мои любимые, с капустой и яйцом. У кассы меня встретила молодая продавщица. Она здесь работает недавно, и я сомневаюсь, что она долго здесь проработает. Ведь такая работа по-любому не мечта всей её жизни.

– Извините, а дайте, пожалуйста, три пирожка с капустой и две банки пива «пива». – попросил я.

– Ум.. Сегодня праздник!? – попыталась неуместно пошутить она.

Расплатившись, я молча распихал пиво и пирожки по карманам и двинулся на выход. У меня не было ни сил, не желания отшучиваться. Моё настроение колебалось с хорошего на плохое. Мне хотелось верить в то, что когда я приду домой и залезу в электронную почту, меня там будет ждать ответ от профессора. Но также не покидала мысль, о том, кто я такой перед Дэвидом и что он просто взял брошюрку из вежливости и потом выкинул её, не читая.

Пытаясь поймать последние тёплые лучи от ушедшего лета, я направился не домой, а пошёл на «трубы». Так называлось место недалеко от общежития, с шикарным видом на речку, которая протекала с южной стороны нашего наукограда. А почему «трубы»? Наверное потому, что там были проложены трубы теплотрассы. На этом месте летом очень часто собирались разнообразные застолья, и оно было излюблено жителями нашего общежития. Там стоял столик и лавочки, сколоченные из распиленных старых дверей, над ними нависало подобие крыши, еле держащееся на четырёх капитально вкопанных деревянных брёвнах, и рядом стоял мангал. Мангал был особенный, он был сварен из различных кусков автомобиля и поднять его было даже впятером невозможно. Но я не барбекю туда пошел готовить, а просто уединиться с самим собой и заодно перекусить. Придя туда, я глубоко вдохнул морозный воздух, выложил на стол пирожки и пиво и приступил к дегустации пирожков. Доев последний, я открыл одну банку пива и выпил её почти залпом, после чего по моему телу пробежала лёгкая, приятная дрожь. Небольшое охмеление начало создавать вокруг меня уют и позитивный взгляд на всё окружающее. Из головы ушли все дурные мысли, да и вообще все мысли ушли. Я сидел, немного съёжившись, смотрел на речку, слушал, как ветер дорывает последнюю листву с деревьев и наслаждался лучами солнца, пробивающимися через густое, серое, осеннее небо. Мне стало хорошо.

Глава 3. Загадочное предложение.

Лениво протянув руку за второй банкой пива, стоящей на столе, и открыв её, я начал задумываться о высоком, о духовном. Мне было всё равно, что вокруг меня происходит, сейчас я жил именно этой минутой, этим мгновением. Откуда-то издалека я услышал звук до ужаса знакомой мелодии.

Потихоньку приходя в себя, я понял, что это звонит телефон в моём кармане. Лениво достав его из кармана и с любопытством посмотрев на дисплей, я увидел незнакомый номер и два пропущенных с него же. «Вот это я отключился», – подумал я. Нажав на кнопку и сказав «Слушаю вас», я услышал очень знакомый голос. Это был доктор Шмелёв.

– Джон Киппер?

– Да, это я.

– Наконец-то я тебя нашёл. Куда ты пропал? Тебя все ищут. Где ты? Почему ты ушёл со встречи?

– А в чём, собственно, дело? Я ушёл, потому что не было возможности пробиться к профессору и задать ему свои вопросы.

– Он хочет видеть тебя. – резко перебил меня Шмелёв

– Кто хочет?

– Профессор Блекк. Он сказал, что хочет с тобой поговорить. Попросил найти тебя. Сказал, что прочитал то, что ты ему написал и хочет видеть тебя. Чёрт побери, что ты ему там написал? Чем ты его так заинтересовал? Из-за чего, по его словам, он готов спонсировать наше НИИ.

Такого приподнятого голоса у Шмелёва я ещё никогда не слышал, видимо, и правда что-то интересное увидел в моём вопросе профессор. Я ведь просто хотел узнать про странный механизм.

– Куда мне идти, где я могу с ним встретиться. – ответил я, стараясь сделать свой голос серьёзным и трезвым, хотя на самом деле мне хотелось кричать от радости в трубку.

– Иди к проходной в лабораторию, я буду тебя ждать там. Да, и захвати свои работы, ведь именно о них хотел поговорить профессор.

Повесив трубку, я быстро схватил тубус под руку, цапнул банку и сделал большой глоток из неё. Немного взбодрившись, я бросил недопитую банку как баскетболист NBA в мусорку, которая находилась от меня в метрах пяти, и, закинув шарф на плечо, побежал в лабораторию.

Пока я бежал, меня посещали разные мысли, о том, как быстро я успею добежать до здания, почему профессор захотел встретиться со мной и что я ему скажу. Мне казалось, что это сон, и меня не покидало ощущение, что я до сих пор сижу на трубах с банкой пива и дремлю под скрывающимися за горизонтом лучами солнца, но нет. Я бегу, бегу судьбе навстречу, меня с самого утра не прокидает мысль, что сегодня должно случиться что-то особенное. Не добежав метров ста до проходной, я остановился, мне нужно было перевести дыхание и привести мысли в порядок. Но не тут то было, ко мне на встречу шёл Шмелёв, задавая громко вопрос: