Сергей Калинин – Все, что останется (страница 12)

— Ну и что планируешь? — Роберт понимал, что пора уходить.

— Не знаю. — Платон начинал пошатываться, даже сидя.

— Ладно. Держись как-нибудь и все же приходи в себя. Эта штука не поможет. — Роберт кивнул на бутылку и ушел, коротко попрощавшись.

Он задумчиво брел вдоль дома, рассматривая двор. Длинный корпус выходил второй торцевой стороной на достаточно крупную улицу. Рынок оживленно гудел, мимо проезжали автобусы.

— Решайте, если будете арендовать, говорите. Мне с вами некогда ходить здесь. — Крупная женщина разговаривала с молодым парнем, переминающимся с ноги на ногу.

— Места мало. Да и дорого.

Внезапно мелькнула шальная мысль.

— Прошу прощения. Вы позволите мне посмотреть помещение? — Роберт вложил в улыбку все свое очарование и расположение. — Вас как зовут? — Он уже протягивал удивленной женщине визитку. — Я для вас просто Роберт.

— Тамара Францевна, начальник ЖЭКа. — Она полностью переключилась на обаятельного и солидного мужчину, мгновенно забыв о растерянном парне. — Конечно, посмотрим.

— Отлично. А мы как раз присматриваем место для филиала юридической консультации.

— Ой, такие люди солидные. Не то, что эти. — Она кивнула в сторону уже удаляющегося парня.

Помещение было куда симпатичнее, хоть и требовало ремонта. Но здесь были хороший вид, удобный подъезд и вывеска будет выходить на оживленную улицу. Они быстро договорились со ставшей удивительно милой и доброй Тамарой Францевной. Платон даже вздрогнул, когда дверь его офиса отворилась во второй раз за день, окончательно ломая привычный ритм. Еще больше он удивился, когда вихрем ворвавшийся Роберт ошарашил неожиданной новостью:

— Ты переезжаешь. Завтра быть с утра трезвым как стекло. Не дай тебе Бог не проспаться. Прибью! — Он вырвал бутылку, которая была уже почти пуста. — Вставай, я отвезу тебя домой. Работать сегодня ты все равно не сможешь.

Он сам закрыл дверь и поволок ничего не понимающего Платона к машине.

— Ждешь меня дома. Я в полдевятого заеду. В девять начинает работу наша мамзель. Ты, в отутюженной рубашке, пахнущий дорогим парфюмом и в костюме, входишь к ней и подписываешь новый договор. — Все это Роберт говорил изумленному и растерянному Платону.

— Если ты о Францевне, то я ей должен за этот офис. — Остатками сознания Платон пытался соображать.

— Сколько?

— За два месяца.

Роберт прикинул арендную ставку и свои накопления. Действовать нужно было быстро. Конечно, деньги могли не вернуться, и большого ума, чтобы это понимать, не нужно. Но если уж на что-то и решаться, то это был самый подходящий вариант.

— Предлагаю следующее: все для офиса у тебя есть. У меня есть немного денег, их хватит, чтобы оплатить аренду, купить вывеску и дать рекламу. Еще нужно сделать ремонт. Попробуем как-то все совместить. Но с сегодняшнего дня я в доле. Согласен?

— А сколько в доле?

— Затраты делим пятьдесят на пятьдесят, а заказы каждый забирает себе минус налоги. Идет?

— Ты сейчас в чем меня надул? — Платон отчаянно думал, начиная трезветь.

— Еще не знаю. Точно одно: тебе надо менять место в любом случае. А остальное мы решим и завтра. Сегодня ты не в духе.

— Это да.

Глава 10

Тимур задерживался, и Олег в ожидании устроился на скамеечке недалеко от магазина. Утреннее солнышко пригрело и разморило. Унылый двор с вечно переполненными контейнерами для отходов и разбросанными повсюду пакетами и прочим мусором сейчас показался уютным и даже родным. Рынок был типично советским, расползшимся за современным супермаркетом и одному Богу известно, как он получил право на жизнь и работу. Разбросанные и, казалось, навалившиеся друг на друга магазинчики производили впечатление таинственности и словно хранили славные традиции торговли чем-то необыкновенным. Увы, ничего удивительного здесь не продавали. Зато всегда можно было найти паленую водку, траву и еще много чего не самого законного, но востребованного. Годами сложившиеся стереотипы не оставляли без покупателей, которые торговались, ругались и спорили, но приходили вновь и вновь. Краем глаза Олег посматривал в сторону группы молодых парней, похозяйски развалившихся в дальнем углу рынка. Они вели себя нарочито вызывающе, привлекая внимание и заставляя обходить стороной редких посетителей. Даже привыкшие ко всему, имеющие закаленный характер, внушительные размеры и годами отточенный язык продавщицы старались скорее скрыться за дверью своих лавок. Утро отвязных малолеток начиналось в лучших традициях местного контингента — с изрядной дозы спиртного и еще бог знает чего, сносящего мозги и рвущего последние инстинкты самосохранения. Один из них неуверенной походкой направился в сторону Олега. Молодой, здоровый, он был крупнее раза в два, всем видом подчеркивая свою значимость широко разведенными руками, почти не двигающимися при ходьбе.

— Папаша, курить есть? — Он подошел почти вплотную и сплюнул, замерев над сидящим Олегом.

— Не курю. — Олег знал много вариантов ответа, но хотелось закончить этот разговор мирно и остаться одному.

— Что так? Здоровье бережешь? Тогда подкинь парням на сугрев. — Он ухмыльнулся, поглядывая в сторону друзей, что-то обсуждающих и наблюдающих за сценой.

— Сугрев? Да не холодно сегодня. — Олег уже отметил, что парень не знаком с тем миром, в котором сам он провел столько времени. Все его знания состояли лишь из рассказов авторитетов постарше, которые любят повествовать о романтике блатных будней, суровой и справедливой школе жизни на зоне. Но там вся эта мишура выветривалась быстро. Олег помнил школьных товарищей, которые наводили страх одним своим видом. Перед ними заискивали, их боялись, они были в авторитете. Видел он их и потом, спустя годы, опустившихся, сшибающих мелочь под магазином и унизительно просящих у тех, кого раньше не считали за людей. Жизнь — переменчивая штука. Есть ошибки, последствия которых навсегда меняют жизнь и уже не дают возможности вернуться обратно. Надеяться на то, что тюрьма сделает тебя неотразимым мачо не стоит, — это слишком наивно и самонадеянно. Но этот мальчишка еще не знал всего того, что у Олега было за плечами, а делиться опытом желания не было никакого.

— Ты, папаша, не дерзи! — Лицо незваного гостя стало суровым и, по всей видимости, должно было напугать. — Доставай, что там у тебя есть.

Олег обвел взглядом двор, убедившись, что никому до них дела нет. Он неспешно встал, словно собираясь порыться в карманах, но вдруг выбросил руку, сильно сдавил шею двумя пальцами и резко потянул борова вниз. Тот, замычав, опустился на колени, даже не пытаясь оказать сопротивления.

— Фраер, ты рамсы попутал. Слушай сюда: ты сейчас молча встаешь и катишь к друзьям. Я двадцать лет зону топтал, и мне одного жмурика прибавить ничего не станет. И меня ты забудешь. А если у вас есть предъявы, то ты к Мамаю подойди и скажи, что у тебя с Шапиром непонятки. — Олег видел, как заволновавшиеся друзья привстали, не понимая, что происходит. — Понял все?

— Ы-ы-ы… — Ничего членораздельного у верзилы не получалось. Олег отпустил потерявшего былой бравый вид парня и спокойно уселся на скамейку, словно ничего не случилось. Казалось, он потерял всякий интерес к происходящему, но из-под прикрытых век острый взгляд провожал каждое движение приходящего в себя верзилы. Тот встал и, мелко семеня, направился обратно. Пару минут Олег смотрел, как он о чем-то напряженно разговаривает с друзьями, поглядывая в его сторону. Но слава Мамая была слишком красноречива, чтобы рисковать и связываться с таким странным мужичком, который не боится и никуда не уходит, явно уверенный в себе и своих силах. Уроки, которые были вбиты на зоне, очень хотелось забыть, а лучше и не знать никогда. Но именно там он усвоил, что бить надо первому, а сявки остаются сявками, даже в толпе.

Спустя полчаса утренний инцидент оказался забыт. Работа затянула, и Олег лишь к вечеру, да и то уже со смехом, вспомнил утреннее приключение, добавившее адреналина в и без того насыщенную жизнь.

Сегодня был день зарплаты, и у Тимура, как всегда, не было настроения. Расставаться с деньгами он не мог на уровне подсознания и до боли. Порой складывалось ощущение, что даже купюры он выбирал похуже, самые мятые и надорванные. Со смехом и не скрываемым злорадством они меняли их на новые здесь же, в магазине, возвращая потрепанные банкноты. Тимур приходил в бешенство, на что Вера невозмутимо заявляла: «Не хотите — не буду отпускать. Так и скажу: в нашем магазине расчет только по карточкам». Все знали полное недоверие Тимура к современным способам оплаты и любовь только к живой наличности, которую можно ощутить в руках. Вот и сейчас он протянул Олегу пачку смятых купюр, демонстративно отвернувшись.

— Не хватает. — Олег давно привык к этому моменту и мог бы не пересчитывать. Вопрос стоял лишь в том, сколько сегодня решил зажать Тимур.

— Правильна всо. Лук пропал почты вэсь. Пачыму нэ сматрэл?

— Ты что покупал, то и сгнило. И не гони фуфло! — Олег перешел на феню непроизвольно. Он старался себя контролировать, но сейчас было не до того. — Думал барыгу развести, а он тебя кинул. Бабки гони все.

— Вай! Я вас кармлу, паю, я вас здэсь всэх сматру, а вы… — Что «а вы» Тимур не договорил. Он и сам знал, что хотел купить полмашины дешевого лука, а привезли ему сгнивший, и перебирать там было нечего. До последнего он пытался продать хоть что-то или хотя бы высчитать. Но здесь все уже были научены горьким опытом.