Сергей Калинин – Все, что останется (страница 11)

— Это… Сам знаю. — Тарас подтолкнул Марту, и они, пошатываясь, продолжили свой путь.

Олег провожал их взглядом, неуклюжих и спотыкающихся. Он так и не мог понять, стоит ли жалеть людей, опустившихся на дно. У каждого были свои причины упасть, чтобы уже не подниматься. Но было ли оправдание? И ведь у всех был не один и не два шанса изменить свою судьбу, попытаться вырваться из этого круга. Почему же никто даже не попытался это сделать? «А они по-своему счастливы. Может быть, они даже счастливее меня. У них нет завтра, они просто живут сегодняшним днем, не умеют строить планы и ждать выходных. А вот что буду строить я, если мечты останутся просто мечтами, — это еще большой вопрос». Олег подумал, что уже долго стоит на улице, и вернулся в подсобку. Слишком много работы еще оставалось на сегодня.

Глава 9

— Итак, нам нужно составить план. — Роберт присел у кровати Матвея.

Оля потерянно смотрела в окно. Вчера они переехали на дачу, а сегодня погода испортилась, зарядив нудным мелким дождем, который не прекращался ни на минуту. В полутемной комнате было сыро и совсем не по-домашнему. Почему-то вспомнился далекий пионерский лагерь, когда из-за дождя все сидели в огромной комнате, заставленной кроватями. В том нагромождении казенной мебели и унылых лиц, казалось, что солнца не будет никогда, и очень хотелось домой.

— Пап, какой план? — Матвей злился, что здесь не было его любимых телевизионных программ. — Что, на рыбалку пойдем? Я буду смотреть на поплавки и орать тебе, что клюет, а ты со счастливым лицом совать мне под нос пескаря с мизинец и радоваться? Мне не смешно! Поехали домой! Я не хочу быть здесь.

— Папа же старался. Он специально для тебя хотел хоть что-то сделать, чтобы отвлечь, помочь. — Оля попыталась заступиться за мужа.

— Ничего, пусть говорит. — Роберт мысленно удивился поддержке жены и попытался скрыть нарастающее раздражение. — Что там еще тебе не нравится? Говори! А хочешь, я продолжу? — Вопрос был риторическим, и ждать ответа он не собирался. — Тебе не нравится, что ты еще жив! Тебя раздражаем мы, ходящие и живущие! Тебя бесит все вокруг, потому что ты решил, что тебе оно уже ни к чему!

И тебе глубоко наплевать, что тебя любят и ради тебя живут, думая лишь о том, как бы не умереть, потому что ты тогда останешься один. И с этой болью мы живем и скрываем от тебя все переживания и волнения, чтобы ты мог чувствовать себя хоть как-то спокойнее и под защитой. А ты разваливаешься на глазах, превращаясь в желе, прекратив мыслить и мечтать.

— Роберт?! — Оля испуганно смотрела на мужа. Нарушить привычный ритм было немыслимо и преступно.

— А что? Он не кисейная барышня! Ему уже шестнадцать лет, а момент включения мозгов мало того, что не наступил, он вообще никогда не наступит. — Нужно было успокоиться, и он это понимал. Меньше всего хотелось показывать собственное бессилие. — Сегодня я уеду в город. Вернусь завтра, может быть, к вечеру. Хватит жалеть себя и заниматься самоедством. Если решите, что здесь плохо, — послезавтра уезжаем. Если ничего не хотите изменить в себе — оставляем все как есть и живем так же тупо и так же коряво, считая это жизнью. Но если есть хоть малейшее желание найти себя и новые цели — мы их найдем.

Оставаться здесь в полном унынии и бездействии не хотелось. Единственное, что кольнуло, — необходимость отдуваться за его пламенную речь Оле. Впрочем, она умела находить слова и чувствовала Матвея, как никто другой. Все, что их сейчас связывало, — это сын. Она вышла за ним к машине.

— Грубо ты с ним. Мог бы поаккуратнее. — Она никогда не провожала Роберта, да и сейчас не чувства вели ее, а желание сгладить ситуацию.

— Помнишь, ты мне сказала, что наша жизнь — это только он, и ничего больше? Мы уже не семья, мы жалкое подобие секты, существующей ради идола. Я даже не хочу вспоминать все то, что слышал последние годы. Пора понять, что никто нам ничего не должен, и только мы сами можем что-то изменить в своей судьбе. Мы существуем, как две параллельные прямые, не пересекаясь ни в интересах, ни в стремлениях. Мне кажется, что вам все нравится, но не требуйте от меня смирения. Впрочем, убеждать вас не ставить крест на своей жизни я уже устал. Боюсь, скоро мои доводы закончатся.

— Ты собираешься нас бросить? — Во взгляде Оли мелькнула не то тревога, не то укор.

— Бросить? — Роберт повторил и улыбнулся. — Нет. Я не смогу жить, понимая, что вы без меня: беспомощные и потерянные. Будем влачить это существование в упреках и недовольстве. Тем более вам оно нравится.

Он сел в машину и, не прощаясь, уехал. Для себя Роберт решил уже все — он должен вернуться к практике. У него есть почти два месяца, которые помогут понять, как лучше расставить приоритеты и на что сделать упор. А значит, терять время нет никакого смысла и первые шаги нужно делать не с понедельника, как хочется обычно, а прямо сейчас.

Он давно перебрал все возможные варианты. Сейчас его путь лежал к Платону Строеву, директору небольшой адвокатской конторы. Когда-то они учились в одной группе и даже дружили. Буквально полгода назад пришлось встретиться: Платону нужен был кто-то, кто поможет его дальнему родственнику получить зачет по физкультуре, которую молодой и неопытный студент благополучно прогулял почти весь семестр. Если кому-то кажется, что этот предмет далек от специальности и совершенно не важен, он глубоко ошибается. Выйти на сессию, не получив, в общем-то, несложный зачет, нереально. Но для этого нужно просто посетить все занятия или хотя бы отработать прогулы. В данном случае отрабатывать было поздно. Поезд неспешно катил в сторону академического отпуска (и это был лучший вариант), а перед ясным взором молодого орла все четче вырисовывались контуры армейской жизни. Военкомат словно дежурил у крыльца учебных заведений, подхватывая на лету выпавших и еще ничего не понимающих птенцов. Как ни противилась душа Роберта, но отказать он не смог. Пришлось помочь, и теперь настал момент, когда был повод нанести ответный визит.

Офис находился в самом центре густонаселенного района, с торца дома. Найти вход оказалось совсем не просто. Ни единого указателя и отсутствие стоянки для автомобилей позволили сделать вывод, что финансовая составляющая оставляла желать лучшего.

Машину он был вынужден оставить метрах в ста от офиса. Дверь отворилась со скрипом, и из помещения пахнуло сыростью, смешанной с каким-то запахом, заставляющим насторожиться. Платон оторвался от монитора и напряженно всматривался в силуэт входящего. Весь его вид говорил о том, что гости здесь были нечастым явлением.

— Привет! — Роберт прошел к столу и протянул руку растерянному товарищу. — Я в курсе, что я не Дед Мороз, и радоваться мне не надо, но ничего плохого я не принес. — Замешательство хозяина кабинета было слишком заметно, и хотелось как-то разрядить ситуацию.

— Роберт? Ты какими судьбами? Не ожидал. — По лицу Платона пробежало подобие улыбки. Только теперь он смог рассмотреть гостя. — А ко мне тут редко кто заходит теперь.

— Ну да, спрятался ты надежно. Случайно попасть может только заблудившийся путник. Но что-то я не пойму? У вас же офис был в другом месте? Что заставило так спрятаться? Еле нашел в интернете. — Роберт обратил внимание на бутылку, которую Платон задвинул под стол. Не дожидаясь приглашения, он сел к столу.

— Был. — Платон выдохнул не то вчерашним, не то сегодняшним перегаром. — Папа год назад умер, и дела пошли вкривь и вкось.

Роберт помнил, что в свое время их семейный бизнес держался на твердом характере главы семьи. Он следил за сыном, учил его и готовил в преемники. Судя по всему, наука не пошла впрок.

— Понимаешь, — Платон вдруг ожил, даже обрадовавшись приходу старого друга, — заказы пропали, аренда была большая. Пришлось переехать. А вчера и секретарша ушла. Сказала, что нам труба и капитан, то есть я, — он ткнул в грудь пальцем, — должен покидать корабль последним. Будешь? — Он достал из-под стола бутылку. — Правда, еды нет, но помнишь, мы же студентами могли и без закуси.

— Студентом я мог. Сейчас ослаб. — Роберт смотрел вокруг и понимал, что его план нужно менять. — За рулем я.

— А я налью. — Платон быстро выпил и затянулся, стараясь не смотреть в сторону гостя. — Ну а ты как? Какими судьбами?

— Да думал подыскать подработку. Ты, помню, предлагал в свое время. — То, что здесь ловить нечего, Роберт уже видел.

— Было-было. Давно было. Сейчас уже и я халтурку бы взял. У тебя там ничего разгрузить не намечается? — Голос Платона звучал вполне серьезно. — Не поверишь, у меня одно дело. Рассказываю суть: они разводятся и не могут поделить имущество. Имеем съемную квартиру, чемодан и совместно купленный диван. Вот в нем и скрывается камень преткновения. Они уже и дрались, и резать его пытались. Не могут поделить. Берешься? А то я как раз думал отказаться.

— Пожалуй, я тоже воздержусь. — Роберт смотрел на Платона и понимал, что дело реально существует, и он действительно думал за него браться в условиях полного безденежья. Но у клиентов ситуация с деньгами выглядела еще хуже, и отказаться пришлось только по этой причине.

— Вот и я о том же. — Он налил в чашку для чая, с коричневыми стенками и привыкшую к тому, что ее лишь слегка споласкивают. То, что в таком виде чай заваривается лучше, они знали еще со студенческих времен.